Что я должна чувствовать? Может быть, благодарность. Но я ощущала только раздражение и обиду.

За едой мы почти не говорили, а после вернулись домой. Глеб сразу ушел к доске, а я закрылась в комнате, чтобы переодеться. Обычно, это занимало пару минут, но в этот раз я долго возилась с пуговицами и завязками, всеми возможными способами оттягивая момент моего появления в кухне.

Хотелось сказать ему что-то – может быть язвительное или о своём мире. Но я знала: пока он думает о деле, вряд ли даже услышит меня.

Я легла раньше и прислушивалась к его шагам за стеной. Долго ворочалась, прежде, чем уснуть. Глеб пришёл глубокой ночью. Осторожно лёг рядом и поправил на мне одеяло. Я не открывала глаза, делая вид, что не проснулась от его тихих шагов. Но почему-то почувствовала облегчение от того, что он рядом.

Глеб встал раньше меня и уже был в предвкушении предстоящего обыска. Стоило мне зайти на кухню, он тут же сунул мне в руки чашку кофе, а вместе с ней блокнот со своими пометками.

– Вдруг я что-то упускаю, – пояснил он.

Я с удивлением посмотрела на него. Кофе, блокнот и никакого “доброе утро”. Потом поняла: он много ждёт от того, что найдут в “Мастерской под Воротами”. Может быть, это будет не только след Бурова.

Неужели я вижу, как Глеб по-настоящему волнуется?

Стоило мне закончить с завтраком, Глеб засобирался в участок. Казалось, нет никакого смысла приходить туда раньше назначенного на обыск времени. Но я не стала возражать.

В участке было шумно. У порога толпились журналисты, выкрикивая вопросы каждому, кто проходил мимо.

– Правда ли, что у Натальи Лебедевой есть покровитель? Это из-за него она убила мужа?

Я оглянулась на голосящих людей. Они толкались и махали руками, привлекая внимание, словно стая ворон, почуявшая добычу. Каждый перекрикивал другого, и отдельные слова сливались в гул. Но Глеб потянул меня внутрь участка, не давая услышать что-то ещё и тем более заговорить с ними.

– Разве кто-то уже сказал им, что Смольный помогает Наталье? – задумчиво спросила я, когда мы оказались на расстоянии.

– Может, что-то уже и разнюхали, – пожал плечами Глеб.

– Не просто разнюхали, – проворчал подошедший Громов и протянул утреннюю газету. – А раздули из этого скандал. С утра Вершинин только и делает, что отбивается от этих писак. Держи, полюбуйся. Кто плодит такие слухи? Всё дело путают к чертям.

– Ничего удивительного, – Глеб пробежал глазами по заголовку и отдал газету мне. – Любой, кто хоть сколько-то может сложить одно с другим, понял, что у Натальи есть сочувствующие.

– Но разве ей не мог помочь кто-то из друзей? – спросила я, читая в статье ровно то, о чём мы говорили:

“Вдова крупного фабриканта уже нашла защиту – скорее всего, за её плечами стоит влиятельный человек. Кто он? Сочувствующий, любовник или покровитель?”

Некто обеспечил Наталье Лебедевой комфортные условия для домашнего ареста. Кажется, сама она была из бедной семьи, и ничего своего у неё никогда не было. Потому слухи подхватили довольно быстро.

– Мог, – пожал плечами Глеб в ответ на мой вопрос. – Только кому это интересно?

Я вернула газету Громову. Мы знали правду. Смольный действительно помогал Наталье из каких-то неизвестных нам побуждений. Но всё равно было мерзко от того, что её жизнь так легко выносилась на общественный суд.

– Это ещё что, – пробурчал Громов. – Вот после суда начнётся. Они будут перемывать ей косточки и искать семейные тайны, пока не высосут всё досуха.

Глеб не стал это обсуждать и направился к полицейским, назначенным для обыска в Мастерской. Я поспешила за ним, всё ещё думая о Наталье. Какой бы ни была её вина, газетные сплетни и чужие домыслы, скорее всего, окружали её всегда.

К обыску всё было уже готово. Кажется, “Мастерская под Воротами” вызывала куда больше интереса, чем дом Лебедевых. Маги из Гильдии прибыли раньше назначенного времени и даже все необходимые бумаги оформили без проволочек. Вскоре мы вышли из участка, чтобы явиться в одно из самых опасных мест Копперграда.

– Не переживай, – Глеб сжал мою руку, когда мы привычно погрузились в служебный автомобиль. – Для них взорвать что-нибудь – выкопать себе могилу на том же месте. А случайности, Полина, они случаются даже посреди улицы.

Я вздрогнула, вспомнив, что первый взрыв в этом мире я видела на рынке в разгар дня. Спокойнее мне не стало. Так или иначе, сегодня мы собирались погрузиться в преступный мир города и вывернуть его наизнанку. Неудивительно, что все на взводе.

“Мастерская под Воротами” ожидаемо оказалась у подножия холма, на вершине которого когда-то были городские ворота. От них осталась лишь пара смотровых башен. А сама мастерская даже отдаленно не напоминала фабрику по производству магбатарей.

Старое кирпичное здание с решётками и мутными стеклами на окнах. Вход обозначен проржавевшими воротами и скрипучей калиткой. Никаких указателей или вывесок. Во дворе вперемешку валялись старые механизмы. На первый взгляд обычная мастерская – то ли что-то чинят, то ли разбирают. Единственным сходством с настоящей фабрикой были коптящие трубы над крышей и гул внутри.

Вперед прошли пара магов и ведущий обыск полицейский. Их встретили руганью, которая была слышна даже на улице. Но на нашей стороне был не только ордер, но и превосходящие силы. Один взмах руки выглянувшего из дверей полицейского, и мы все потянулись внутрь мастерской.

Мы с Глебом зашли в мастерскую последними. Я осмотрела помещение, которое оказалось обычным рабочим цехом. У стен стояло несколько верстаков. За одним из них продолжал работать хмурый мужчина. Он лишь искоса поглядывал на нас, но не собирался бросать заказ из-за внезапного обыска.

– Чиним механизмы, какие притащат, – объяснял полицейскому другой работник.

Третий стоял в стороне, смотрел, как маги подсвечивают пространство и пинал валяющиеся на полу болты. Я невольно прижалась к Глебу, встретившись с его недоброжелательным взглядом. Здесь нам были не рады, и никто не собирался скрывать это.

Но всё это было лишь внешней частью “Мастерской под Воротами”. Стоило нам зайти за неприметную дверь в дальнем углу, перед нами предстала совсем другая картина. Стеллажи с деталями магкристаллов, ящики с непонятными пометками и станки для сборки батарей.

Воздух здесь пах озоном и чем-то едким. Станки шумели, над головой что-то стучало. Но стоило кому-то из магов выключить станок, стук прекратился. Механизмы со скрипом и шипением остановились. В помещении стало тише.

Я прошла вслед за Глебом, всматриваясь в поблескивающие фальшивые батареи. Каждая из них могла оказаться той, что могла взорваться в руках невезучего покупателя. Казалось, одно неверное движение – и мы все здесь могли взлететь в воздух. Я резко выдохнула, когда кто-то толкнул один из ящиков, и батареи в нём тихо звякнули.

– Если бы каждая батарея так просто взрывалась, – шепнул Глеб, заметив мой страх, – от таких мастерских давно бы не осталось следа.

Я кивнула, разжала пальцы, которые против моей воли впились в ладони, и постаралась сосредоточиться на том, зачем мы пришли.

Работающие в мастерской люди, казалось, не боялись возможных взрывов, а к нашему приходу отнеслись спокойно. Кажется, каждый из них был готов к тому, что однажды сюда явятся представители закона с проверкой. Судя по тому, что я знала, так и происходило: подпольную мастерскую закрывали, на её месте вырастала другая. Потому Гильдия так рьяно искала того, кто сдаёт их технологии на черный рынок. Несколько арестов ничто для тех, кто получал с этого прибыль.

Вот только в этот раз Гильдия и полиция пришли вместе. Пока маги подсвечивали артефактами стены, ящики и даже потолочные балки, полицейские фиксировали нарушения в технике безопасности. Чертежи, заказы, журнал выполненных работ – все это проверялось двумя сторонами и изымалось под мрачные взгляды людей, только что лишившихся жалования и работы.