Но нас интересовало не это. Ещё одна накрытая подпольная мастерская не принесёт ни славы, ни ощутимого результата. Настоящая ценность – финансовые отчеты и внутренние документы, которые должны привести к самому Смольному или связанным с ним людям.

Кабинет управляющего с документами находился дальше. В маленьком помещении и без нас было тесно. Два стоящих вплотную стола завалены папками, у стены закрытые металлические шкафы. В кабинете только дрожащая от испуга девушка. Сам управляющий, как оказалось, вышел к нам раньше – я даже не смогла отличить его от работников.

– Вот, пожалуйста, – он протянул несколько папок полицейскому.

Тот пролистал их под пояснения управляющего и равнодушно захлопнул.

– А где отчеты, которые вы готовили не для нас? – сурово спросил он.

– Тут всё и есть, – улыбнулся управляющий, поглаживая папку.

Но зашедший с нами маг открыл один из шкафов и без спроса выложил на стол хранящиеся там документы. Потом просветил пустые полки надетым на руку устройством и под недовольное шипение управляющего открыл второе дно с ещё несколькими стопками бумаг.

– Вот это уже интереснее, – Глеб сам взялся листать документы из тайника, извлек один лист и протянул его магу. – Кажется, каждый из нас найдёт, чем тут поживиться.

Здесь были накладные, чертежи, листы с именами и суммами. Одни заполнены аккуратным каллиграфическим почерком. Другие – торопливо и неразборчиво. Никаких печатей – только заметки, которые можно оспорить. Но фамилии и смысл слов были понятны тем, кто ищет.

– А вот и наш друг отметился, – Глеб показал мне ещё один лист.

Я посмотрела на таблицу, где напротив фамилии А.Руднёв стояло несколько дат и крупных сумм. Запоздало вспомнила, что именно под этим именем значился в “Мастерской” Анатолий Буров. А потом указала пальцем на пометку “вознаграждение от См.”:

– Это значит, сам Смольный выделил Бурова? Заплатил за проект взрывных батарей?

– Может быть, – туманно ответил Глеб и усмехнулся: – Так или иначе, мы можем об этом только догадываться.

– Но разве “См.” – это не Смольный? – не унималась я. Потому что найденная запись казалась мне прямым доказательством связи Смольного с инженером.

– Его настоящее имя – Григорий Степанов, – пояснил Глеб. – Часть прозвища – лишь намёк. Пока мы не найдём ещё что-нибудь, эта запись бесполезна.

Он продолжил ковыряться в бумагах, откладывая в сторону некоторые листы. Иногда стоящий рядом маг вытаскивал что-то и вслух пояснял находку. Ответственный за обыск полицейский всё конспектировал.

Записей о “вознаграждениях” было несколько – все на разные имена, не только для Бурова. Его поддельное имя мелькало в записях не раз, указывая, что он работал с “Мастерской” как минимум несколько месяцев. Остальные документы, судя по всему, были уничтожены. Поставщики, заказчики, сбыт партий магбатарей хранились и того меньше.

Особо ценной находкой стали чертежи с подписями Бурова – вина инженера уже была доказана, но теперь не вызывала сомнений. Вот только магкристаллов с детонатором среди них не было.

– Это ещё ничего не значит, – хмыкнул Глеб. – Конечно, Смольный не стал бы хранить такое здесь.

Маг только покачал головой и протянул полицейскому документ с ещё одной фамилией – тот переписывал всех найденных соучастников. Против предупреждения Глеба, маги и полицейские отлично сработались, быстро поделили необходимые документы, договорились о копиях и даже о последующей совместной работе. Кажется, и те, и другие всерьёз были намерены в этот раз проредить черный рынок и подпольные производства.

– Но на Смольного ничего нет, – разочарованно протянула я, когда мы вышли из мастерской.

На что я надеялась? Что в таком месте будет что-то напрямую указывающее на него? Если бы это было так, он не смог бы избегать наказания столько лет.

– Мы нашли достаточно, – возразил маг. – Если будут другие улики, это несложно привязать к делу.

Полицейский кивнул, наблюдая, как из здания выходили оставшиеся люди, а вход опечатывали.

– Знать бы, где он производит те самые батареи с начинкой, – недовольно поморщился Глеб.

– Буров мог и не делиться этой технологией, – пожал плечами маг. – Уж точно не за те деньги, которые предлагали ему в “Мастерской”.

– Думаете, он оставил её себе? – усмехнулся Глеб.

– Кажется, вы обещали найти его, – с улыбкой ответил маг. – И это не единственный вопрос, который нам придется задать инженеру.

Глеб только поморщился, но спорить не стал. Кажется, мы все понимали: хоть никто с самого начала не брал его в расчёт, инженеру известно больше, чем всем остальным.

– Мы должны найти его или добраться до Смольного, – раздражённо буркнул Глеб. – Нет разницы, кого из них мы сможем взять раньше.

– Но Бурова можно рассматривать уже не просто как пропавшего без вести, а объявить в розыск как соучастника, – заметил полицейский.

Маг согласно кивнул и посмотрел на Глеба, ожидая его слов.

– Давно пора это сделать, – всё-таки выдохнул он и первым повернулся к машине, чтобы вернуться в участок.

Было очень странно, когда Буров – ранее невидимая тень, безликая фамилия в отчетах – внезапно стал центральной фигурой расследования. Судебное дело Натальи и её обвинение в покушении на убийство никуда не делось. Журналисты всё также осаждали участок, надеясь хоть на крупицы информации. Но силы полиции были брошены не на сплетни вокруг вдовы, а на поиски инженера.

Успел ли он продать технологии детонатора Смольному или они всё ещё в его руках? От кого он прячется: от полиции или от людей Смольного? Жив ли он или уже не сможет открыть всех тайн?

Все эти вопросы занимали головы людей из участка. Пропавшего инженера теперь рассматривали не только как ведущую к Смольному ниточку, но и как потенциально опасного преступника. Даже Глеб вынужден был признать: возможно, взрыв в его квартире не месть Григория, а личная попытка Бурова замести следы. Вот только он так и не хотел признавать, что Смольный мог оказаться непричастным ни к взрывам, ни к смерти Лебедева.

Полицейские проверяли все места, где Буров был замечен. Не избежал этой участи даже клуб “Четыре луны”. В этот раз нам не пришлось идти туда самим, но я будто слышала недовольное ворчание Мари. Проверяли даже места, где его быть не могло – стоило только поступить информации о ком-то подозрительном, полицейские сразу отправлялись на место обнаружения.

Кроме того усилили охрану на вокзалах и автобусных станциях. Проверили пристани и даже грузовой порт. Теперь обращали внимание не только на его настоящую фамилию, но и ту, под которой он скрывал свою личность в “Мастерской”.

К поиску подключились даже маги. Проверка мелких мастерских, поиск нестандартных схем – всё это они взяли на себя и щедро делились найденной информацией. Так на карте Копперграда перестало существовать ещё несколько подпольных мастерских, а в руках полиции оказались новые документы с доказательствами работы нелегального бизнеса.

Одновременно с этим снова опросили коллег и соседей.

– Узнайте, заходил ли к нему кто-то в день убийства Лебедева, – крикнул Глеб вслед уходящим полицейским.

– Думаешь, это Буров убил его? – неуверенно спросила я.

Глеб только поморщился, но ответил:

– Этот инженер слишком долго оставался в тени. Лучше проверить всё и исключить лишнее. Кто знает, в чём он ещё был замешан.

Да, Глеб тоже принимал активное участие в поиске Бурова и сборе улик против него. Но это не значит, что он больше не желал достать Смольного. Напротив, он поручил кому-то собрать старые дела, так или иначе связанные с именем Григория Степанова. А я целыми днями только и делала, что переписывала их краткое содержание.

Бесконечная череда чужих преступлений сливалась перед моими глазами. Но я терпеливо записывала: дата, место. Ещё одна подпольная мастерская, пожар на мелкой фабрике, выловленное в реке тело. Дела, где только мелькала тень Смольного, но виновником был признан другой; закрытые без видимых причин или оставшиеся висеть без каких-либо доказательств.