Одежда Глеба пахла мылом и каким-то парфюмом. Я чувствовала себя странно, но успокоила себя тем, что он не предложил мне даже халат. Так что плохого в том, что я взяла его рубашку? Пусть мы и чужие друг другу.

С этой мыслью вернулась на кухню. Лучше буду ждать его здесь. И мой взгляд упал на скомканный лист в углу.

Подняла записку и развернула. Тут от что-то писал обо мне.

Взяла карандаш, села к подоконнику и попыталась расшифровать её. Так или иначе, мне нужно научиться хотя бы читать. Почему не сделать это по записке с моим именем? Тем я и занималась, допивая остывший кофе и пытаясь разобрать почерк Глеба.

Вздрогнула, когда ключ повернулся в замке. И чуточку напряглась, когда Глеб появился на пороге кухни. Он окинул меня холодным взглядом и сказал:

– Я же сказал тебе: ничего тут не трогать!

Кажется, он был зол из-за рубашки.

– Мне нужно было остаться голой? – огрызнулась я.

– Лучше бы так и сделала, – насмешливо ответил он и протянул мне сверток.

Внутри – женская одежда. Простая, но добротная. Всё, начиная от рубашки и широких, похожих на юбку, брюк до нижнего белья. Я даже немного смутилась.

– Должно быть твоего размера, – пояснил Глеб. – Переоденься.

Его взгляд упал на записку. Он взял её в руки и спросил:

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь научиться читать, – честно ответила я.

Я почти слышала, как в его голове закрутились шестеренки, пока он разглядывал мою расшифровку букв и обдумывал новый факт обо мне.

– Так ты не сумасшедшая, – он наконец вынес свой вердикт. – Это к лучшему.

Я фыркнула и ушла в комнату с диваном, чтобы переодеться.

– Одевайся быстрее! – крикнул он мне вслед. – Пока я передумал тебя вытаскивать из дерьма, в которое ты вляпалась.

Когда я вышла готовая к приключениям, Глеб ждал у двери, нервно постукивая пальцами по косяку. Недовольно посмотрел, как я натягиваю чужеродные в этом мире кроссовки. А потом вдруг сказал:

– Почему ты не воспользовалась мазью, которую я тебе дал?

Я вспомнила, что оставила коробочку на книжной полке. Хотела было взять её, но Глеб меня опередил. Он сам выудил нужную баночку и нанес мазь на нос.

Это было как-то слишком… лично. И я со стыдом подумала, что подвела его доброе отношение ко мне. А оно было доброе, несмотря на его мерзкий характер.

– Я не знаю букв, – стала оправдываться я.

Действительно, что было бы, перепутай я заживляющую мазь с чем-нибудь еще? Поморщилась, когда мазь неприятно защипала. Но когда это ощущение прошло, даже дышать стало легче.

– Девушкам не идут синяки, – наставительно сказал Глеб и распахнул дверь, приглашая меня покинуть его квартиру.

Неуверенно шагнула на лестничную площадку. А Глеб закрыл дверь и стал первым спускаться по узкой лестнице.

– Мы вернемся в тот переулок, – начал говорить он, уверенный в том, что я иду за ним. – Посмотришь на то место ещё раз. Может вспомнишь, что ты видела.

Всё, что я могла вспомнить сейчас, как шарахнула полицейского электрошокером и пыталась сбежать. Холодок пробежал по спине, когда я в очередной раз осознала, что это было по-настоящему. Не удивительно, что они так на меня злились.

– А если я ничего не вспомню? – неуверенно спросила я.

– Значит, попробуем по-другому, – Глеб пожал плечами. – Ты лишнее звено в этой цепочке. Мы или должны доказать, что ты там оказалась случайно. Или понять, какая связь между этим делом и твоим появлением. Хотя… – Глеб резко остановился и повернулся ко мне. Я едва не врезалась в него. – Может ты ударила его ножом, чтобы отомстить за то, что он тебя сбил?

Он на ступеньку ниже меня, потому наши лица были сейчас на одном уровне. Наглая улыбка раздражала, но взгляд был внимательным. Конечно, он ждал, что я отвечу ему. Вздернула подбородок, давая понять, что ему меня не смутить.

– Я похожа на того, кто бы стал убивать невнимательного самокатчика?

– Отчёт Фонарёва говорит о том, что ты способна и не на такое, – ответил он, не сводя с меня цепкого взгляда.

Могла только фыркнуть.

– Но ты же сам сказал ему, что это не так, – напомнила ему. И сменила тему: – Что за дело, которому я так мешаю?

– Тебя это не касается, – процедил он, отвернулся и продолжил спускаться.

– Конечно, не касается, – буркнула ему в спину. – Это же не меня обвинили в убийстве.

Он ничего не ответил. А мне пришлось поспешить, чтобы не отстать.

Мы вышли на улицу, и Глеб остановился у припаркованного самоката. Теперь я могла разглядеть это бандуру поближе. То, что я в прошлый раз приняла за фонарь, было ничем иным, как таким же чуть светящимся кристаллом, какой я видела у Глеба в душе.

– Запрыгивай, – сказал Глеб, вставая на самокат и предлагая занять мне место позади него.

Ехать на этой машине смерти? Да ни за что!

Я в ужасе отступила.

– Я не поеду на этом.

– Что не так? – удивился Глеб.

– Я-а… лучше пойду пешком, – заявила я, уже понимая, что самокаты – электро или работающие на этих магических кристаллах – стали моим кошмаром. Кто знает, может я прежде, чем попасть сюда, вообще умерла из-за этой штуки? И жертва тут не только тот мужик.

– У нас нет времени, детка, – Глеб чуть наклонился и протянул мне руку, нетерпеливо пошевелив пальцами. – Тебе всего-то нужно прижаться ко мне на полчаса. Ничего страшного не случиться, я обещаю.

Между обниматься с Глебом и ехать на самокате я бы не выбрала ничего. Ну а смесь этих действий и вовсе вызывала ужас. Хотя нет, самокат пугал больше.

– Я не поеду, – повторяю я.

Глеб закатил глаза, но продолжил уговаривать.

– Ты разгуливала по городу полуголая, а теперь стесняешься? Эй…

Кажется, этот бесчувственный придурок думает, что дело в нём.

– Я не могу, – я не справилась с волнением и мой голос дрогнул.

– Ты не можешь… потому что?.. – раздражение в его голосе смешалось с замешательством.

Я прижала ладони к лицу, но не смогла сдержать слез.

– Я боюсь, – призналась я, чтобы он от меня наконец отстал. – Самокат сбил меня. Наверное, я умерла, и поэтому оказалась здесь. И тот мужчина тоже…

К своему стыду я разрыдалась. Но страх перед самокатом был такой, что рациональное забилось куда-то в угол и притворилось, что его нет. Это другой самокат, но… он был так же ужасен, как и любой другой.

Услышала, как Глеб тяжело вздохнул и выругался. А потом на удивление мягко сжал мой локоть и развернул в другую сторону.

– Ладно, не реви, – буркнул Глеб и неуклюже погладил меня по плечу. – Доедем на чем-то еще.

Я даже не сразу поняла, что он только что уступил.

Глеб шагал быстро, я едва успевала за его шагом. Осознание, что мне не нужно подходить к его самокату, позволило мне успокоиться. Но каждый раз, когда мимо нас проносился очередной самокатчик, я снова испытывала ужас и прижималась ближе к нему.

Это успокаивало. Гораздо больше, чем слова, которые я повторяла себе: тысячи людей ездят на них, столько же ходят вдоль дорог. Никто из самокатчиков не ищет повода наехать на меня.

– Да сколько можно на меня вешаться? – не выдержал Глеб, когда я в очередной раз схватила его за рукав. – Может ты ещё будешь орать и просить о помощи?

– Прости, – пробормотала я и отпустила его руку.

Но через секунду снова вздрогнула от звука колёс, и он взял меня под руку.

– Так-то лучше, – протянул он. – Если уж ты решила ко мне липнуть, я могу притвориться, что мне это нравится.

Одарила его убийственным взглядом. Но так я смогла наконец успокоиться. Он высокий, заметный издалека – если что, его собьют первым.

Теперь, когда паника отступила, я смогла оглядеться. Этот город напоминал индустриальный мегаполис начала двадцатого века, но с поправкой на магию. Дома в три-четыре этажа с парадными фасадами, узкие арки, ведущие во внутренние дворы, и трубы заводов, возвышающиеся над крышами.

Только вот уличные фонари светились благодаря магическим кристаллам, а повсюду работали механизмы непонятного назначения. Огромные шестеренки медленно крутились, иногда поскрипывая. Я даже подумала, что за стеной душа слышала именно звук механизма, подающего на этаж воду.