– Этот техномаг прав, – тон Глеба снова стал серьезным. – Если кто-то из них сольёт хоть один секрет Гильдии, это будет для него катастрофой. Ни один маг в здравом уме не станет делать этого. Не из страха перед Гильдией, а потому что куда проще брать деньги с фабрикантов, чем продавать налево сомнительные копии. Но теперь они думают, что мы их подозреваем. И будут сотрудничать. А значит, вскоре мы получим первые данные о батарее из самоката и прежних подделках, собранных магами.

– Ты сумасшедший, – выдохнула я. Страшно представить, что Гильдия угрожала ему всего несколько дней назад. А теперь…

– Нет. Всего лишь использую полученное преимущество.

Он встал из-за стола. Я отстала от него всего на пару ударов сердца.

– Я перебрала бумаги, которые привезли из центрального архива, – сказала, когда мы снова пошли по коридору.

– Нашла что-то интересное? – небрежно спросил Глеб.

– Нет, но…

Я остановилась, чтобы не выронить бумаги. Вытащила из кармана заметку о Бурове и протянула ему. Глеб удивлённо поднял бровь.

– Там внизу, – пояснила я.

– Такие ярмарки проходят часто, – прокомментировал Глеб, просмотрев обрывок заметки. – Отличная возможность для молодых инженеров заявить о себе.

– А тебе не кажется, что если Буров несколько лет назад смог сделать что-то, что задело Гильдию техномагов, то сейчас он сбежал не потому что видел убийцу? – осторожно спросила я.

Глеб снова уставился на заметку.

– Ты права, – вдруг сказал он. – Мы зациклены на вдове и её связях. Исключили инженеров фабрики только потому что они на первый взгляд чисты. Я первым делом подумал о Маркове, когда узнал о его деле, но не о том, что Буров куда больше подходит. Вот только… Зачем ему сбегать после смерти Лебедева и ставить себя под удар? Если бы он не дёргался, мы бы даже не узнали о нём.

Я промолчала, надеясь, что моя находка поможет Глебу.

– Фонарёв! – крикнул он, как только мы подошли к нашему временному рабочему месту: – Вдову на допрос и под домашний арест, как подозреваемую в убийстве Лебедева. Громов! С тебя ордер на обыск фабрики и допрос инженеров. И откопайте, где прячется Буров. Он точно что-то знает.

Фонарёв что-то проворчал под нос, Громов одарил Глеба хмурым взглядом. Но оба ушли выполнять его поручения. А Глеб выудил из стопки бумаг досье пропавшего Бурова и склонился над ним.

– Завтра пойдём на фабрику, – сказал он, не глядя на меня. – Официально, со всем разрешениями. Допросим инженеров и поднимем документацию. Если инженеры Лебедева в нерабочее время придумывают новые схемы, мы это узнаем. Потом сами заглянем в квартиру Бурова.

Я кивнула, кратко записывая планы в блокнот. Кажется, случайная заметка из газеты дала Глебу какую-то зацепку.

– Думаешь, это он? – осторожно спросила я.

– Думаю, что раньше я искал не там. Менять технологии магов, а потом продавать их, – он усмехнулся. – Кажется, слишком дерзким и невероятным. Если эта версия подтвердится, будет скандал. А что до Бурова… Я не понимаю его мотивов. Или он тоже как-то связан с вдовушкой.

Глеб протянул мне папку с досье Бурова. Рука чуть дрогнула, когда я приняла её. Он предлагал мне самой просмотреть материалы и найти зацепку?

Я открыла её и посмотрела на фото. Обычный непримечательный мужчина в форме фабрики, в круглых очках и с лысиной.

– Его лицо кажется знакомым, – протянула я, пытаясь вспомнить, где я его видела. Или может, он похож на кого-то из моей прежней жизни?

– Завтра поспрашиваем коллег о его талантах. Если хоть что-то подтвердится, будем искать его уже как подозреваемого, – задумчиво сказал Глеб.

– В убийстве? – спросила я.

– В краже технологий, – поправил Глеб. – И, если повезет, свяжем его исчезновение с делами Натальи.

Потом он выпрямился и пошёл к выходу. Я привычно поспешила за ним. Но нас ждали бесконечные бумаги и разрешения – для допуска на фабрику, для опроса сотрудников, проверки документации и прочее.

Когда Глеб отложил ручку, его раздражение пропитало воздух вокруг. Слова Вершинина “будет обязан жизнью за сортировку бумажек” заиграли новыми красками. Кажется, это было одно из самых верных утверждений о Глебе.

Глеб глянул на часы. И в это время в коридоре раздались торопливые шаги. По лицу подошедшего полицейского я поняла: что-то не так.

– Мы были в доме Лебедевой, – выпалил он. – Её там нет. Слуги сказали, что она уехала за полчаса до нашего прихода. Куда и на сколько – не сообщила. По словам информаторов – на машине Смольного.

– Она взяла вещи? – спросил Глеб.

И полицейский кивнул.

– Да, немного. Слуги сказали, что она уехала на пару дней.

– Он забрал её, – мрачно процедил Глеб и глянул в окно на сгущающиеся сумерки. – Или чтобы спрятать, или чтобы запугать.

– Нам ехать за ней? – уточнил полицейский.

Но Глеб покачал головой.

– Нет. Если она ушла к нему добровольно, у нас нет оснований задерживать кого-то из них. Слишком рано для официального ареста. Нужно организовать наблюдение за её домом, за домом Смольного. Менять людей каждые два часа, чтобы не светиться.

– Понял, – кивнул полицейский и исчез в коридоре.

Я думала, Глеб разозлился. Но он оставался спокоен.

– Сволочь хитёр, – наконец сказал он. – Стоило нащупать след, он сделал ход. Прячется за гостеприимством и приличиями. А мы вынуждены стоять в стороне и ждать.

– Но… разве он может препятствовать, если мы придем к нему за Натальей? – осторожно спросила я.

– Придём к Смольному? – усмехнулся Глеб. – Только заикнёмся, перед нами выстроится стена его адвокатов с формулировкой “госпожа Лебедева приехала в гости”.

– Но она же подозреваемая, – не согласилась я.

– Подозреваемая, – кивнул Глеб. – Но не обвиняемая. Пока что у нас только слова любовника, которые могут оказаться пустышкой.

Он снова посмотрел в окно. На улице уже стемнело, и дорога снаружи была освещена только светом газовых фонарей.

– Пока у нас нет улик, ни один судья не подпишет нам ордер на её арест, – глухо добавил он. – Но теперь мы точно знаем, с кем она. Это куда ценнее. Пусть пока погостит у него. Чем крепче она срастётся со Смольным, тем проще будет взять их обоих.

Потом Глеб повернулся ко мне.

– Сегодня мы уже ничего не сможем сделать. Пойдём домой.

Я только кивнула. И мы пошли к выходу. Возле стойки дежурного нас уже ждали двое полицейских. Оба с оружием – работающим от магбатарей, как и всё вокруг.

– Приставлены по распоряжению Вершинина, – коротко пояснил один из них.

Глеб хмыкнул и пожал плечами:

– Он хоть выделил вам машину, или нам придётся идти на своих двоих?

Мы двинулись к выходу. А через несколько минут служебный автомобиль доставил нас к дому.

После позднего ужина Глеб сидел за столом и смотрел на доску доказательств. Найденная мною заметка о Бурове была аккуратно вырезана и подвешена рядом с фото инженера. Схема расследования теперь казалась ещё запутаннее, и я мыла посуду, пока Глеб, сжимая в руках блокнот, гипнотизировал доску. Будто взглядом пытался сдвинуть части головоломки и увидеть правду.

Я тоже прокручивала в голове то, что мы узнали за день. И никак не могла перестать думать о Григории “Смольном”. Черный рынок, подпольные мастерские…

– Это Смольный скупает технологии и производит фальшивые батареи? – спросила я и выключила воду.

Глеб не обернулся. Но ответил:

– Да. Но это не главное. Важно – кто сливает ему технологии. Найдем вора – перекроем кислород Смольному.

Голос его был спокойным и усталым. А я вдруг поняла: задание Гильдии он взял не из-за денег. Глеб не признался бы в этом другим и, может быть, даже себе, но он хотел хоть как-то прижать старого врага. Взять реванш за прошлую неудачу. И зацепился за эту возможность обеими руками.

Он не ошибся в этом. Но, возможно, всё оказалось сложнее, чем он думал.

Я подошла к нему и обняла сзади за плечи. Обвила руками его шею и прижалась щекой к волосам. Он даже не дрогнул.