Я не стала идти за ними. Опасности давно не было, а маготехники из полиции проверили, чтобы тут не было спрятано новых взрывных устройств. Но всё равно было не по себе.

Вместо этого я потянулась к полке и взяла одну из книг. Что, если между страниц окажется записка или такая же открытка, как у Натальи в альбоме? Но ничего такого здесь не было.

– Вы проделали отличную работу, – раздался всё тот же сухой, безэмоциональный голос техномага. Они с Глебом вернулись в гостиную. – Я думаю, можно считать цель нашего контракта достигнутой. Деньги поступят на ваш счет в течение суток. Однако, господин Ларин, сам Анатолий Буров пока не найден. Гильдия будет признательна, если вы найдёте его первыми.

Глеб покосился на него и ответил:

– Инженер Буров числится как пропавший. Когда его найдут – вопрос времени.

– Но вы же понимаете, что ни в одной подпольной мастерской не способны изготовить магкристалл с детонатором, – заметил техномаг с вежливой улыбкой. – Учитывая, что Анатолий Буров менял тип заряда до неузнаваемости, есть основание полагать, что и батареи с контролируемым взрывом – его проект.

– Полагаете, Буров сам взорвал свою квартиру, чтобы уничтожить следы? – нахмурился Глеб.

– Так это или нет, выяснит полиция или вы, – ответил техномаг. – Но вы же сами понимаете, как важно Гильдии держать такие изобретения под контролем. Потому мы рассчитываем на ваше дальнейшее сотрудничество.

Глеб задумчиво кивнул. Я тоже вспомнила, что вечером мы должны снова встретиться с его информатором и получить сведения о взрывных батареях. А может, даже саму магическую бомбу. У Глеба в этом был свой интерес: ниточка к Смольному. Что до Гильдии – выгодно ему это или нет, спрошу позже.

– В таком случае, если мы договорились, я откланяюсь, – техномаг собрал обрывки чертежей Бурова и кивнул на прощание. После чего вышел из квартиры.

Я смотрела на закрытую за техномагом дверь и пыталась ощутить хоть какое-то облегчение. Ну же. Дело Глеба закрыто. Деньги обещаны. Наталья вот-вот сама на нас выйдет. Мы молодцы. Но чего-то не доставало.

Я перевела взгляд на Глеба. Он стоял посреди комнаты и смотрел туда же – на дверь, но взгляд его был не здесь. Он думал о чём-то своём. Просчитывал ходы? Уже принял предложение найти Бурова?

– Почти всё, – не удержалась я.

Он хмыкнул и повернулся ко мне:

– Считаешь?

– А разве нет? – я улыбнулась. – Ты раскрыл дело об утечке технологий. Гильдия довольна.

Глеб только поморщился, как будто это было чем-то незначительным. А потом сказал:

– По Смольному у нас опять ничего нет. Хотя… – он усмехнулся. – Если сегодня мы получим батарею с детонатором от информатора, то свяжем убийство Лебедева с мастерскими Смольного и подпортим ему жизнь. Даже если проект принадлежит Бурову, использовал его заказчик.

Он снова склонился над пятном.

– Интересно. Так сразу и не скажешь, что это. Но если бы мы не видели Бурова в “Четырёх лунах”, я бы решил, что его убили прямо здесь.

Потом он резко выпрямился и тоже пошёл к двери.

– Здесь нам больше делать нечего. Пойдём готовиться к новой встрече с вдовой.

Делать нам было нечего и в участке. Только ждать появления Натальи, если она вообще придёт сегодня. Глеб собрал все бумаги, хоть как-то относящиеся к делу Бурова и Смольному, и направился к столу дежурного возле самого входа.

– Фонарёв меня выгнал, – сообщил он, устраиваясь поудобнее в месте, где можно встретить любого посетителя участка.

Я потопталась рядом – уж кто-кто, а Фонарёв вряд ли мог бы вытеснить Глеба с рабочего места. Скорее, сам бы предпочёл пересесть подальше. Но дежурный покачал головой и подвинулся, освобождая место. Я устроилась рядом.

Время шло. Натальи не было.

Глеб неторопливо перебирал бумаги, будто бы работал, хотя вряд ли находил там что-то новое. Иногда просил меня что-то записать – скорее, чтобы занять и себя, и меня. В этом не было никакого толку. Мы убивали время в ожидании прихода вдовы.

Но вот дверь распахнулась, и на пороге появилась Наталья Лебедева. Идеальна, как всегда, как будто не на грани краха. Аккуратная одежда, собранные волосы, лёгкий макияж – она пришла не сдаваться, а блестяще решить недоразумение, которое угрожало разнести на осколки всю её жизнь.

За ней вошёл мужчина. Не семейный юрист, но по виду – человек, привыкший решать проблемы до суда.

– Почему она не со своим юристом? – тихо спросила у Глеба.

– Потому что тот будет защищать честь семьи, а не её свободу, – так же тихо пояснил он. – И её друг Григорий поделился своим человеком. Ну что ж, посмотрим, кто кого.

С этими словами он поднялся с места.

– Сообщи Вершинину, – коротко бросил дежурному и сделал шаг навстречу гостям.

Юрист тут же обратился к Глебу, а Наталья стояла рядом и своим видом показывала, что это касается не её, а кого-то из знакомых, и то не слишком близких.

– Добрый день. Мы хотим сделать заявление и передать некоторые сведения по делу гибели господина Лебедева. Моя клиентка, Наталья Лебедева, готова сотрудничать в рамках закона. Просим ограничиться устной беседой без оформления официального допроса. По крайней мере, до момента, когда все факты будут уточнены.

Наталья повернулась к Глебу и улыбнулась:

– Вокруг так много грязи. Я устала от слухов. Хочу пресечь их как можно раньше.

Вскоре к ней вышли Фонарёв и Громов, как ведущие дело об убийстве. Спустился и сам Вершинин – всё-таки дело громкое, методы с газетной статьёй не слишком чистые. И он должен был сам проконтролировать происходящее. Дружной компанией мы направились к переговорной.

Вот только меня внутрь не пустили. Глеб был представлен как внештатный консультант, а я оказалась тут вообще никем. Обычная тень с блокнотом. И правда – у меня даже из документов только фальшивое разрешение, которое по недоразумению Алексей ещё не изъял.

– Полина, – он остановил меня за несколько шагов до дверей. – Ты помощница Глеба, но я не могу допустить тебя до допроса. Я уже говорил с адвокатом Лебедевых, он тоже скоро прибудет в участок. Вот только Наталья не уведомила его и потому пришла раньше. Сможешь его встретить и проводить? Он может не сразу найти переговорную.

Алексей улыбнулся мне, и я остановилась посреди коридора. Задание было так себе – юрист мог дойти сам, а в участке было полно сотрудников, чтобы помочь ему. Если Вершинин хотел, чтобы я не чувствовала себя лишней, у него это не получилось.

Я вернулась ко входу, чтобы снова ждать. Уселась возле дежурного и покосилась на дверь. Подумала о Наталье и о том, что в этот момент происходило в переговорной. Я была почти уверена, что собранного нами хватит, чтобы её признали виновной. И мне почему-то было жалко её.

Казалось, ей не принадлежала даже собственная жизнь. Я помнила слова семейного юриста о брачном контракте: Наталья не имела ничего. После мужа она получала не наследство, а лишь содержание. Даже её собственный ребенок принадлежал не ей, а семье Лебедевых.

Каким человеком был её муж? Внимательным или жестоким? Любящим или равнодушным? Наталья казалась мне загнанной в угол. И даже из этого угла она пыталась выглядеть так, будто её жизнь в её руках.

Мне не хотелось оправдывать её действия. Но я искренне сочувствовала ей. Не теперь , когда она уже в руках полиции. А за те дни, когда у неё не было ничего, кроме мнимого благополучия.

Она сделала ошибку, не до конца представляя последствия. Теперь её действия разберут на части и, если вина будет доказана, лишат куда большего, чем Наталья могла потерять при жизни мужа. Положения, имущества и даже свободы.

Вскоре появился юрист Лебедевых. Я встала, чтобы проводить его. Мы оба знали, что этого не требовалось – он хорошо знал, куда идти. У двери я махнула рукой, приглашая его войти внутрь. Уловила обрывок разговора – спокойный тон Вершинина и всхлип Натальи.

Я не стала уходить. Оперлась спиной о стену напротив двери и ждала. Казалось, я уже знала, чем всё закончится, и всё равно ждала этого, как приговора.