– Намекаете, что он мог что-то скрывать? – Ольгу мой занятой вид в этот раз не остановил. – Он, конечно, был замкнутым. Но выдавал хорошие проекты. Не думаю, что он бы стал скрывать что-то.

Я методично перебирала всё, что было на столе. Несколько остро заточенных карандашей. Извлеченные из ящиков папки. На дне карандашницы смятый обрывок бумаги.

Я достала его и развернула – на вид мусор. Но ведь в таком и скрывается самое интересное. Какие-то рисунки, нанесенные будто второпях, на углу адрес: “Кольцевая, 12”.

– Важные проекты мы уже передали другим инженерам, – продолжала тем временем Ольга. – Сами понимаете, работа не ждёт. Но если вы хотите взглянуть…

– Да, покажите, над чем он работал, – сказала я и сунула смятый лист в карман. Может это адрес любовницы Бурова, но игнорировать его не стоит.

Пара минут, и передо мной развернули чертежи – сложные магические схемы, в которых я ни черта не понимала, но искала что-то похожее на то, что я видела в отчете экспертизы взорвавшейся батареи. Один лист, другой. Конечно, чертежи инженеров отличались от того, что могли выяснить в полиции.

– Мне нужна копия этого, – я ткнула пальцем в деталь чертежа, которая отдаленно походила на то, что было в экспертизе.

– Мы не можем позволить вынести чертеж с фабрики, – извиняющимся тоном возразила Ольга. – Внутренняя политика фабрики, вы же сами знаете.

– Мне не нужен весь чертеж, – пояснила я. – Это же… заряд? То, что отличает работу фабрики? – я попыталась вспомнить всё, что Глеб говорил мне о найденных подделках. И приняла то выражение лица, с которым говорил настоящий техномаг из Гильдии. – В этом нет ничего тайного. Мы должны сверить работу Бурова с тем, что есть у полиции.

Кажется, я угадала. Потому что Ольга вдруг согласилась. И мне не просто отдали копию, а вырезали кусок с чертежа пропавшего инженера и заверили, что позже всё восстановят.

К тому времени, когда Глеб закончил с опросом инженеров, мы разве что не разобрали стол по винтикам, у меня появилось ещё несколько листов с какими-то записями, не имеющими значения для тайны производства, но отражающие почерк Бурова, и пара сплетен о нём самом.

– Кажется, у него была женщина, – сказал один из инженеров, который уже пообщался с Глебом и теперь, заметно расслабившись, был готов поболтать. – Конечно, вряд ли бы он нас познакомил, но всё ж мы надеялись узнать, кто может найти общий язык с таким как Буров.

– Да, он говорил что-то такое, когда собирался уехать на выходные, – добавил другой инженер.

– Да какая женщина? – возразил третий. – Я видел его пару раз возле клуба “Четыре луны”. Сами знаете, какие там могут быть женщины.

Я вздрогнула, услышав знакомое название. Точно! Тот подвыпивший инженер, которого вывели при нас! Я плохо помню его лицо, но, кажется…

– Да ладно? Толя спускал деньги в клубе? Он же как-то обмолвился, что хочет открыть своё проектное бюро. Или он брал заказы на стороне, чтобы скопить деньги?

Не знаю, правдивы ли были сплетни – люди часто придумывают то, чего нет. Особенно о замкнутых неразговорчивых коллегах. Но вот мечта о собственном бюро хорошо ложилась на найденную ранее газетную заметку. А судя по словам Маркова, для своего дела нужны были деньги. Много денег. Значит ли это?..

– Теперь в кабинет Лебедева, – скомандовал Глеб, прерывая мои мысли.

И я поспешила за ним.

Кабинет Лебедева был не просто аккуратным. Здесь царил идеальный порядок. Сложно было сказать: его прибрали уже после смерти хозяина, или же стерильная чистота в этом месте была всегда.

– Он всегда был таким педантичным? – спросила я, оглядывая помещение, пока Глеб и несколько полицейских ковырялись в бумагах.

– Всегда, – ответила Ольга и поморщилась, когда один из мужчин уронил содержимое папки на пол. – Он считал, что беспорядок – неуважение к делу и к себе.

Я кивнула и на миг посочувствовала Наталье. Уверена, что и в их отношениях с мужем было больше порядка, чем чувств. Может быть, роман с Марковым она закрутила от скуки.

– Почему кабинет до сих пор не заняли? – поинтересовался Глеб, разглядывая что-то в столе.

– Формально вопрос наследования ещё не решён, – пожала плечами Ольга. – Пока все работают как прежде. Он, можно сказать, и после смерти руководит этим местом. Когда Наталья Лебедева оформит все документы и юридически определят новых управляющих, тогда, возможно, это изменится.

В кабинете не нашлось ничего – ни следов убийцы, ни указывающих на него документов. Поэтому Глеб оставил дальнейший обыск на полицейских и подошёл к нам.

– Наталья Лебедева часто бывает здесь? – тут же спросил он.

– Почти никогда, – тут же отозвалась Олька. – Она заходила пару раз за месяц до его смерти. И ещё два-три раза после. Взяла какие-то бумаги и ушла. В основном дело касалось вопросов оформления наследства. Так что…

– А что она делала здесь до смерти Лебедева? – оборвал её Глеб.

Ольга посмотрела на него и задумалась.

– Не знаю. Они говорили о чем-то в кабинете.

– А после она заходила познакомиться с инженерами?

– Нет. Её интересовали только документы в кабинете мужа. Я лично провожала её. Конечно, я надеялась, что она пояснит, что ждёт фабрику в будущем…

Глеб задумался и больше не задавал вопросов.

– Думаю, на сегодня всё, – сказал он, когда закончили с осмотром, и повернулся к выходу. – Спасибо за содействие. Если что-то ещё вспомните, вы знаете, где нас найти.

Он улыбнулся Ольге, и та закивала. А потом проводила нас до ворот. Но, мне показалось, что сообщить ей больше было нечего.

– Нам нужно достать Наталью, – сказал Глеб, садясь в машину. – Слишком много совпадений.

– Что-нибудь удалось выяснить у инженеров? – спросила я прежде, чем поделиться своими наблюдениями.

– Да ничего особенного, – отозвался Глеб и уставился в окно. – Кто-то кивал на каждый вопрос, кто-то мямлил. Половина повторяла одно и то же. Буров замкнут, ни с кем вне работы не общался, но как инженер – хорош. Всё как под копирку. Надеюсь, осмотр его квартиры даст большее представление о нём как о человеке.

Я сжала смятый обрывок в кармане. Но всё-таки вытащила его и отдала Глебу. Почему-то казалось, что адрес на старом обрывке ничего особенного не скрывал.

– Кольцевая двенадцать, – прочитал Глеб. – Адрес клуба “Четыре луны”.

Я вздрогнула, услышав название борделя. И тут же сказала о том, что слышала от его коллег. И о клубе, и мечтах Бурова.

– “Четыре луны” довольно популярное место среди тех, кто располагает деньгами, – с сомнением сказал Глеб. Но, кажется, в его голове уже возникла какая-то мысль. – Дороговато для инженера. Но почему нет?

– Глеб, – с волнением сказала я. Ведь я не была уверена, что тот пьяный инженер именно он. – Мне кажется, он был там в тот день, когда мы… Когда мы заходили в клуб.

– Я же говорил, что ты обязательно заметишь что-то, о чем не подумаю я, – Глеб улыбнулся и коснулся моей руки. Но через секунду отвернулся и холодно добавил: – Молодец. Но пока это лишь догадки и слухи. Адрес может быть совпадением.

Я обиженно поджала губы. Ведь считала свою находку чем-то важным. И сначала Глеб даже признал это, но потом вспомнила слова Алексея: Глеб не хотел когда-либо в своей жизни влюбляться, только сейчас определенно что-то чувствовал, и это его ломало. Обида не прошла, хоть я и понимала причины перемены настроения Глеба.

– Ты помнишь, что он говорил или делал? – будто в подтверждение моих мыслей спросил Глеб. Он не отрывал взгляд от окна и чуть сжал пальцы, которыми недавно тянулся ко мне.

– Нет, – немного подумав, сказала я. – Он был пьян и что-то разбил.

– Вот и я не помню, – вздохнул Глеб. – Кто знал, что этот скользкий жук окажется с нами рядом? Мы смотрели на него. Слышали, что он говорит. И не придали значения.

Потом повернулся и безрадостно усмехнулся.

– “Четыре луны” – куда ещё может пойти инженер, мечтающий о своём деле, как не в бордель, где тусуется куча чиновников и половина теневых дельцов города? Хоть стой и проверяй всех, кто туда заходит. Но боюсь, Мари не одобрит.