Официальное приглашение в Гильдию было отправлено уже через полчаса.

– Ордер на обыск будет готов завтра к полудню. Раньше – никак, – пояснил полицейский.

– Отлично. К этому времени я успею разобраться с остальными делами, – кивнул Глеб.

Полицейский поднял на него взгляд, уже понимая, к чему тот клонил. Кажется, завтра вместе с другими мы идём осматривать место, где создавались дешёвые, но опасные магкристаллы, а Буров изготовил батарею с детонатором. Поёжилась, но возражать не стала, хотя предпочла бы доверить это дело другим.

– Ларин, – поморщился полицейский. – Ты в списках не значишься. Посторонним в таких делах не место.

– А кто будет разнимать вас с магами, когда вы подеретесь за трофеи? – усмехнулся Глеб.

Полицейский хмыкнул.

– Ты сам знаешь, чем может все закончиться. Я за твою жизнь отвечать не собираюсь. Поймаешь осколок нестабильной батареи – сам виноват, – ответил он Глебу.

– Значит, решено, – Глеб махнул ему рукой. – Встретимся завтра в полдень.

Я ещё раз оглянулась на полицейского – неужели он больше ничего не скажет? Но, наверное, опыт Глеба тут уважали и, какими бы ни были обстоятельства, отстранять его от дел не собирались. Полицейский лишь покачал головой и вернулся к делам. Я поспешила догнать Глеба.

– Нам обязательно идти в мастерскую самим? – вырвалось у меня.

Хоть с нами будут группа магов и готовых ко всему полицейских, было страшно. Перед глазами проносились возможные события – сопротивление работников или взрыв поддельных батарей, а также произошедшее в квартире Бурова.

– Конечно, – улыбнулся Глеб. – Ещё возьмут и найдут Бурова раньше нас. Вот уж будет позор.

Я сглотнула комок и спросила о другом:

– А сегодня? Что дальше?

– До обыска в мастерской – ничего, – ответил Глеб. – Но, если хочешь, можем проверить, как поживает наша вдовушка.

Он тут же развернулся и снова подошёл к дежурному:

– Что с Лебедевой?

– Отпустили под домашний арест, – ответил дежурный, даже не глядя в папку. О судьбе Натальи говорили слишком много, чтобы не знать этого.

– И куда она поехала? – уточнил Глеб. – Неужели ей позволили жить в доме Лебедевых?

– Адвокат нашёл для неё съемную квартиру, – не дожидаясь дальнейших вопросов, дежурный пролистал папку, на обрывке бумаге нацарапал адрес и протянул его Глебу. – Оплачено неизвестным благодетелем. Но мы же все понимаем, кто это.

Глеб только хмыкнул, посмотрел на адрес и сунул бумагу в карман.

– Надо же, какой щедрый. Интересно, чем она ему заплатит? – спросил он, будто кто-то мог ответить. А потом повернулся ко мне: – Ну что, заглянем в гости к нашей общей знакомой?

Мне оставалось только кивнуть и следовать за ним. Каждый следующий наш шаг теперь был запланирован и зависел от других людей. Смотреть, как устроилась лишившаяся всего вдова фабриканта было не обязательно и не интересно. Но мы должны были чем-то занять время ожидания. А выделенная Смольным квартира казалась ещё одной частичкой картинки, которая вот-вот станет ясной.

Дом, где на время судебного процесса поселилась Лебедева, мы нашли быстро: кирпичное здание с аккуратными балконами и уютным внутренним двориком. Рядом шумела широкая улица, по которой проносились самокаты. В булочную на первом этаже то и дело заходили семьи с детьми или пожилые пары. Рядом стоял мужчина с газетой и жевал пирожок.

Вход во двор находился в узком переулке, уходящем вглубь квартала. Чуть дальше виднелся небольшой сквер, огороженный кованой оградой. Неприметный мужчина на углу подкармливал голубей.

Здесь можно было видеть город, одновременно скрываясь от чужих глаз. Ровно то, что нужно женщине, привыкшей к обществу, но не желающей оправдываться перед журналистами.

Мы прошли во двор, обогнув дворника. Тот смерил нас подозрительным взглядом и продолжил мести дорожку. На лавочке возле подъезда сидели двое и играли в домино. Так сразу и не скажешь, кто они. Но один из мужчин тут же махнул нам рукой:

– Ларин! Неужели какие-то новости? Или желаешь присоединиться?

– Новости есть всегда, – улыбнулся Глеб и остановился возле мужчин. – Главное, чтобы здесь было спокойно.

Мужчина пожал плечами и вернулся к игре.

– Тут спокойно, как в конторе по выходным.

– А те трое? – Глеб кивнул в сторону выхода со двора.

Я оглянулась и заметила, как на нас косится дворник, с усердием метущий один и тот же пятачок в стороне.

– Дворник, мужчина с газетой у булочной и тот с голубями? – тут же поняла я, вспомнив про людей с улицы.

– Тоже заметила? – усмехнулся Глеб.

А мужчина перед нами поморщился:

– Не из наших. Торчат тут с самого приезда.

– Приготовились заранее, – хмыкнул Глеб и осмотрел двор. Задержался взглядом на дворнике и поднял глаза к окнам.

Я тоже осмотрела фасад и заметила, как в одном из окон дернулась занавеска. Любопытные соседи или сама Наталья?

– Хотел что-то спросить у вдовы? – просил полицейский, громко хлопая костяшкой домино по лавке.

– Нет. Хочу понять, зачем Григорий так старается, – Глеб снова перевел взгляд на полицейских и жестами подсказал собеседнику, какие костяшки в руках его соперника.

Тот усмехнулся и кивнул. То ли в ответ на слова Глеба, то ли в знак благодарности. А я снова посмотрела на окна.

Конечно, это не камера в участке. Но для Натальи такая же клетка, где она под надзором не только полиции, но и людей Смольного. Даже не привычный дом – съёмная квартира, где она будет находиться лишь до тех пор, пока суд не определит для неё тюремный срок.

Может быть, я спросила бы о чём-нибудь. Но Глеб взял меня под руку и потянул прочь со двора. На выходе в переулок я оглянулась и заметила, как человек у булочной наблюдал за нами поверх газеты, а кормилец голубей куда-то пропал.

– Не вертись, – предупредил Глеб.

– Они и так знают, что мы их заметили, – фыркнула я.

– Знают, – согласился Глеб. – Они и не пытаются скрываться. Но пока мы делаем вид, что не видим их, они будут сидеть тихо. Открытый конфликт никому сейчас не нужен.

Я кивнула, хоть и не видела в этом никакого смысла. Разве не лучше будет, если Смольный начнет действовать? Но, конечно, правила этой игры Глебу были известны. А я могла не видеть всей картины.

– Зайдём? – Глеб указал на небольшое кафе, когда мы прошли пару улиц. – Сегодня всё равно больше нечего делать.

Уже через пару минут мы устроились за столиком внутри. Сюда не доносились звуки улицы, но слышался звон посуды, голоса и смех сидящих за соседними столиками людей.

– У меня есть ещё кое-какие связи, – начал Глеб, сделав заказ на нас двоих. – Не знаю, поможет ли это восстановить твои документы. К техномагам из других городов мне не подобраться. Но если ты дашь мне подсказку, я могу попробовать.

Я вздрогнула, услышав его слова. Внутри поднялась почти забытая обида, но рано или поздно мы должны были вернуться к этому разговору.

– Я не маг, – раздраженно буркнула я. – Все мои документы, моя жизнь и то, что ты мог бы узнать – в другом мире.

– Ты сама-то в это веришь? – Глеб усмехнулся и откинулся на спинку стула. Он внимательно посмотрел на меня и добавил: – Может быть, всё из-за того происшествия с Лебедевым и самокатом? Мало ли, что тебе привиделось.

– Привиделась целая жизнь? – слишком громко спросила я. Парочка за соседним столиком оглянулась на нас, и я добавила уже тише: – Для меня это правда. И ты ничего не найдешь ни в Гильдии техномагов, ни где-либо ещё.

Глеб не стал спорить. Он спокойно смотрел на меня, а потом сказал:

– Если мне придется сделать официальный запрос, а тебе есть, что скрывать, лучше скажи об этом заранее. Чтобы понимать, к чему готовиться и как тебя прикрыть.

Я едва не зарычала от бессилия, не зная, как ещё убедить его, что я говорю правду. Одно я знала точно: будь я на его месте, тоже бы с трудом поверила в другие миры. А ещё я поняла: он искренне заботится обо мне, хоть и не верит.