Я тщательно вымыл член, смывая следы бурной деятельности. «Дружок» мирно дремал, явно довольный утренней разминкой.

Отдыхай, боец, — мысленно обратился я к нему. — Чую, что сегодня ты мне еще пригодишься.

Вытерся, натянул футболку, поправил волосы и вышел из санузла. В кабинете было тихо.

Я быстро протёр стол антисептиком, сменил простыню, проветрил. Руки работали на автомате, а в голове всё ещё крутилась картинка: Ирина на коленях, с моей спермой и счастливой улыбкой на лице.

Интересно, это теперь будет каждый раз так? — успел подумать я, как дверь распахнулась снова.

Это была Татьяна. И вид у неё был… ну, как у вулкана, который вот-вот рванёт.

Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и шумно выдохнула.

— Всё… эта женщина наконец-то уехала. — она нервно потёрла виски круговыми движениями подушечек пальцев. — Но обещала вернуться… после обеда. Чёрт, я думала, она никогда не уйдёт. Она мне весь мозг вынесла, Алексей. Весь!

— Что случилось? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Что случилось⁈ — Татьяна всплеснула руками. — Она меня час держала в холле и допрашивала! Сначала: «Почему не уследили? Почему коньки не проверили?» А потом… «Почему массажист такой молодой? У него вообще есть диплом? Он не отвлекается на девочек? Я слышала, в таких школах массажисты часто спят с фигуристками, это правда?» Я думала, я её убью. Или она меня.

Я нервно сглотнул.

Ох… если бы ты только знала, Елена Сергеевна…

— И что вы ответили? — осторожно спросил я.

Татьяна скинула жилетку и швырнула её на стул.

— Вообще, к удивлению, — она глянула на меня с легким укором или подозрением, — после знакомства с тобой она заметно успокоилась. Ну а ответила я, что массажист, может, и молодой, но с золотыми руками и подкованным знаниями языком. И сейчас я хочу, чтобы эти руки и язык поработали на меня. Мне нужно… расслабиться, Лёш. Срочно. Иначе я взорвусь.

Она подошла к массажному столу, села на край и посмотрела на меня тем самым взглядом — властным, требующим, но с примесью усталой мольбы.

Я понял всё без слов, опустился перед ней на колени и взялся за дело.

Она чуть приподнялась, и я помог ей снять штанишки вместе с трусиками. Запах её возбуждения — острый, пряный — ударил в ноздри, и «дружок», ещё не остывший после Ирины, снова встрепенулся.

Тише ты, — мысленно шикнул я на него. — Сейчас не твой выход. Сейчас работаем языком.

Она села обратно на использованный недавно стол не по назначению, в принципе, как и то, что мы собираемся сделать сейчас, и раздвинула бедра. И я тут же приник губами к её влажным, горячим складочкам.

— Да… вот так… — выдохнула она и запустила пальцы в мои волосы. — Не останавливайся.

Ну а я и не собирался останавливаться, наоборот, хотел закончить побыстрее, так как в мыслях всё еще была Софья.

Я работал языком быстро, ритмично, зная уже все её любимые точки. Клитор, половые губки, горячий, прям пылающий от желания вход — всё получило свою порцию внимания.

Татьяна стонала, почти не сдерживаясь, её бёдра двигались в такт моим движениям. На этот раз не было долгих прелюдий — ей нужна была разрядка, быстрая, и мощная.

— Лёш… да… так приятно… ах!

Я мгновенно ускорился, ввёл внутрь два пальца и надавил на переднюю стенку, одновременно обхватив губами клитор, начав его слегка посасывать.

Этого хватило.

В следующее мгновение Татьяна вскрикнула, её тело выгнулось дугой, и мощная волна оргазма сотрясла её. Она билась в сладострастных судорогах несколько секунд, сжимая мою голову бёдрами, потом ослабила давление и чуть опустилась на локти, тяжело дыша.

Я не стал сразу отстраняться. Решил, что ей понравится, когда после пика её не бросают резко, а продолжают, но немного мягче, нежнее, словно укачивая на остаточных волнах.

Я продолжил водить языком по клитору — медленно, почти лениво, едва касаясь, и так же неторопливо двигал пальцами внутри, уже не надавливая, не трахая её, а просто гладя горячие, пульсирующие стенки влагалища.

Она вздрагивала от каждого прикосновения, но не отталкивала — наоборот, чуть подавалась бёдрами навстречу, продлевая удовольствие. Её дыхание постепенно выравнивалось, пальцы, до этого мёртвой хваткой вцепившиеся в мои волосы, теперь расслабленно перебирали пряди.

Я ещё с полминуты нежно ласкал её языком, чувствуя, как уходит напряжение из её тела, как она обмякает, словно воск после жаркого пламени. Потом так же медленно, аккуратно вытащил пальцы — они были горячими, мокрыми, пахли ею — и поднял голову.

Татьяна лежала с закрытыми глазами, на губах блуждала усталая, почти блаженная улыбка.

— Спасибо… — прошептала она. — Ты моё спасение. Честное слово.

Она села на край стола, потрепала меня по голове, взъерошив причёску ещё сильнее, и посмотрела уже более осмысленным взглядом.

В её глазах всё ещё плавали остатки неги, но сквозь них уже проступало что-то другое — та самая властная уверенность, которая всегда меня заводила и пугала одновременно.

Потом её ладонь медленно скользнула с моих волос на щёку. Пальцы были тёплыми, чуть влажными — то ли от недавнего напряжения, то ли от моего дыхания.

Она погладила скулу большим пальцем, едва касаясь, и в этом жесте было что-то почти нежное. Затем пальцы переместились ниже — на подбородок — и мягко, но настойчиво заставили меня подняться с колен.

Я выпрямился, оказавшись с ней лицом к лицу. Она сидела на столе, я стоял перед ней, и теперь мы были почти на одном уровне. Её рука всё ещё держала мой подбородок, а взгляд скользил по моему лицу — изучающий, сытый, но с искрой.

— Иди ко мне, — прошептала она и притянула меня к себе.

Поцелуй был коротким, но глубоким. Её губы — всё ещё припухшие, горячие — накрыли мои, и я передал ей привкус её собственного возбуждения, смешанный с моей слюной. Затем её наглый требовательный язык скользнул внутрь — настойчиво, властно, будто ставя последнюю метку. А потом она отстранилась, оставив меня с гулко бьющимся сердцем и лёгким головокружением.

— Если тоже хочешь получить что-то приятное, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом, глядя мне прямо в глаза, — то приходи ко мне после обеда. А сейчас… мне пора.

Она отпустила мой подбородок, спрыгнула со стола и, не теряя времени, натянула трусики вместе со штанами — быстро, деловито, без тени смущения. Поправила футболку, накинула жилетку, бросила на меня последний тёплый, но всё ещё властный взгляд и вышла, закрыв дверь с тихим щелчком.

Я остался один, чувствуя себя пожарным, который только что потушил особо опасный очаг возгорания — но вместо благодарности ему выписали приглашение на следующее возгорание.

Ну что, Орлов, три женщины за утро — это рекорд? Нет, не рекорд… обычный рабочий день в «Ледовой Короне».

Я взглянул на часы.

До обеда ещё оставалось время, но массажного сеанса с Софьей так и не случилось. Она так и не пришла.

Блин, и почему её отсутствие беспокоит меня больше, чем женщина, только что ворвавшаяся в кабинет и потребовавшая куни? Что за хрень, Орлов? Хотя… Татьяна — это предсказуемо. После вчерашнего я от неё примерно такого и ожидал. Она как стихийное бедствие — знаешь, что накроет, вопрос только когда.

А вот с Софьей реально странно. Очень странно. Она же сама хотела пойти в кафе после тренировки. Глаза горели, щёки розовели… Неужели передумала? Или что-то случилось? Может, обиделась, что я точное время не назначил? Да нет, бред. Софья ведь не из тех, кто дуется по пустякам.

Надо её найти. — решил я. — Возможно, она просто ждет меня у выхода.

Я вышел в коридор и направился к ледовой арене. Заглянул через стекло — на льду было пусто. Ни Татьяны, ни девушек.

Может, в раздевалке? — задумался я и сразу заключил. — Нет, женская раздевалка — это табу, во всяком случае после той моей выходки. — я сам себе усмехнулся. — Ладно, Орлов, не будь идиотом. Лучше спрошу у Светы — она наверняка знает, кто ушёл, а кто остался.