— М-м-м… — наконец пронесла она сквозь стиснутые зубы долгий, вибрирующий звук одобрения или удивления. Её пальцы, вцепившиеся в край пуфика, сжались так, что костяшки побелели.

Только тогда, не прекращая работать языком, я подвёл к её промежности свою правую руку. Её киска была настолько мокрой, что мои пальцы скользили по ней без малейшего усилия. Я медленно, но уверенно ввёл большой палец внутрь её влагалища, чувствуя, как горячие, бархатистые внутренности мгновенно и жадно обхватили его. Одновременно с этим, подушечкой указательного пальца той же руки я нашёл её клитор — твёрдый, набухший бугорок — и начал тереть его медленными, но настойчивыми круговыми движениями.

Язык же мой в это время не просто лизал — кончик его, острый и влажный, стал настойчивее. Я водил им по всем складкам вокруг ануса, а потом, в момент, когда её стоны стали особенно громкими, едва заметно, всего на миллиметр, нажал и вошёл кончиком внутрь того самого тугого колечка.

— А-а-ах! — она вскрикнула, и всё её тело дёрнулось, но не отпрянуло — оно зависло в этом новом, шокирующем ощущении. Её дыхание перехватило, стало частым и поверхностным.

Я замер на секунду, давая ей осознать это проникновение, ощутить кончик моего языка там, где, возможно, ничего никогда не было. Потом осторожно вынул его и снова принялся лизать, но теперь уже с новой целью — не просто ласкать, а готовить, размягчать, одновременно стимулируя её пальцами внутри и там у клитора.

Её реакция была мгновенной и буйной. Внутренности её киски, где двигались мои пальцы, судорожно сжимались в такт каждому круговому движению моего указательного пальца на клиторе. Её стоны потеряли всякий остаток контроля, превратившись в сплошной, хриплый, задыхающийся поток звуков. Она сама начала активно двигать бёдрами, уже не просто поддаваясь, а настойчиво ища большего контакта с моими руками и языком, подставляясь под каждый толчок пальцев и каждый виток языка. Её ноги дрожали, а спина выгибалась всё сильнее, демонстрируя совершенную, напряжённую дугу.

Мой собственный член был готов взорваться в штанах от одного этого зрелища и этой оглушительной симфонии стонов. Я «трахал» её пальцами, растирал клитор и в то же время вылизывал её самую запретную точку, а она, вся её обычно железная власть и контроль, казалось, полностью растворились в этом животном, всепоглощающем наслаждении. Она просто отдавалась, стонала и, судя по всему, летела куда-то очень далеко от привычного ей мира.

— Всё… я больше не могу… — её голос вырвался наконец не криком, а сдавленным, хриплым, почти бессильным выдохом, в котором чувствовалась полная, безоговорочная капитуляция перед нарастающей лавиной ощущений. — Хватит… Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. По-настоящему. Сейчас же, доставай свой член.

Да ну? Правда можно? Неужели я наконец-то её трахну? — пронеслось в голове короткой, ясной молнией.

Её слова, прозвучавшие как последний приказ перед падением крепости, отозвались немедленной электрической дрожью в моём тазу. Мои пальцы, липкие от её соков и слюны, дрожали, когда я полез под резинку штанов. Наконец я высвободил своего «дружка» — он был твёрдым, как арматура, мокрым от собственной смазки и пульсировал в моей ладони в такт бешено колотящемуся сердцу.

Пока я возился, она, практически не меняя позы — одна рука на стене, — слегка приподняла торс, и её свободная рука скользнула к лифчику — быстрым, отработанным движением. Я не видел деталей, но через секунду она протянула её назад, не оборачиваясь. И я увидел, что в её пальцах был зажат небольшой серебристый квадратик.

— Одевай. Быстрее, — бросила она через плечо, и в её тоне снова зазвучали знакомые нотки нетерпения, но теперь уже окрашенные жадным, почти отчаянным предвкушением.

Следующие секунды я провёл в нелепой битве с крошечным пакетиком. Пальцы, скользкие и непослушные, отказывались делать точные движения. Я чуть не уронил его, потом нащупал край, вскрыл, выковырял резиновое кольцо, перевернул его, пытаясь понять, где тут верх, чертыхнулся и в конце концов, стиснув зубы, кое-как накатал его на свой вздыбленный член. Получилось немного криво, но функционально — главное, он был на месте.

Пока я занимался этим фарсом, она не теряла времени. Снова плотно упёршись рукой в стену, она завела свободную руку между своих ног. Я видел, как её пальцы, быстрые и точные, нашли её клитор и принялись натирать его — не лаская, а почти яростно, будто добивая последние искры из уже горящего костра. Зрелище её согнутой спины, её ягодиц, выставленных навстречу мне, и этой скрытой, но такой откровенной работы её пальцев едва не свело меня с ума. По спине пробежала судорога, и я едва удержался, чтобы не кончить просто от этого вида, прямо в только что натянутый презерватив.

Ну всё! Я готов! Погнали!

Я придвинулся ближе с этими мыслями и взял свой «нарядный» член в руку, затем приставил его к её влагалищу. Не засовывая внутрь, а просто положил твёрдую тёплую головку к той мокрой, горячей, широко раскрытой щели. Она замерла. Её дыхание, до этого частое и шумное, на секунду остановилось, моё тоже, и в тесном пространстве гардеробной повисла звенящая тишина.

И вот в следующую секунду я начал входить.

Медленно. Невероятно медленно. Каждый миллиметр пути давался с осознанием того, как её тело, горячее и бархатистое внутри, нехотя, но верно раздвигается, принимая меня. Оно было тесным — не болезненно, а приятным объятием — обхватывающим, живым, пульсирующим.

Когда я вошёл полностью, утопившись в ней до самого основания, она издала долгий, дрожащий, срывающийся стон — «А-а-аххх…» — в котором выплеснулось всё: и нетерпение, и облегчение, и шок от полноты ощущений. Её киска обхватила меня такой плотной, влажной, невероятно тугой хваткой, что у меня перед глазами поплыли тёмные круги.

— Не вытаскивай… — прошептала она, её голос был приглушён, будто она говорила сквозь стиснутые зубы. Её колени, стоявшие на пуфике, задрожали, но её пальцы между ног не останавливались. — Не вытаскивай…

И тут я почувствовал, как она начала кончать. Это было невозможно не почувствовать. Её внутренности, и так обхватывавшие меня плотно, внезапно сжались серией быстрых, мощных, конвульсивных спазмов. Они бились вокруг моего члена, как отдельное живое сердце. Она закричала — не стон, а короткий, сдавленный крик. Всё её тело выгнулось, затрепетало, и сквозь тонкую резину презерватива я ощутил волну жара и бешеную пульсацию.

Она кончила? Я же… млять, только-только вставил! — мысль была тупой и восхищённой одновременно. — И что теперь? Уже вытаскивать? Ну уж нет!

Я схватил её за бёдра, чувствуя под пальцами горячую, влажную кожу, и начал двигаться. Сначала медленно, вынимая почти полностью и с силой входя обратно, чувствуя, как её внутренности, ещё содрогающиеся в послеконвульсивной дрожи, сжимаются вокруг меня с новой, свежей силой.

— Да! Давай… выеби меня, — её голос донёсся до меня, хриплый, разбитый, но полный новой, ненасытной жажды. Она повернула голову, и в полумраке я увидел её профиль — разгорячённый, сияющий влагой у виска. — Трахни меня… я хочу ещё…

Эти слова стали спусковым крючком. Я сорвался. Медленные, глубокие движения сменились более быстрыми, яростными, отчаянными. Я трахал её, вгоняя член на всю длину с каждым толчком. Звук наших тел — мокрый, причмокивающий — смешался с её прерывистыми стонами и моим тяжёлым, хриплым дыханием. Я смотрел на изгиб её спины, на то, как её идеальные ягодицы отскакивают от моих бёдер, и чувствовал, как контроль ускользает.

— Я… сейчас… — успел я прохрипеть, чувствуя, как всё внутри сжимается в тугой, болезненно-сладкий узел.

— В меня… кончай в меня… — простонала она в ответ.

Последний, самый сильный толчок, с которым я вогнал член в неё до предела, был наполнен неописуемым наслаждением. Одновременно с этим я вжался в её сочные пышные ягодицы пальцами и затем прижался грудью к её потной спине.

Оргазм накрыл меня не просто волной, а настоящим цунами. Я кончал, мощно ощущая каждую пульсацию, как будто выплёскивал в неё всю накопленную напряжённость и возбуждение за этот час и это странное чувство… выполненного долга. Я выплёскивал, извергался до тех пор, пока не почувствовал себя абсолютно пустым и выжатым.