Эх… ну я и вляпался же я, конечно. — пролетела мысль, и я закрыл глаза и так их и не открывал до конца пути.

Общага встретила меня привычным запахом капусты, пельменей, табака и сырости. Я поднялся на свой этаж, прошёл мимо комнаты, где вечно орала музыка у Коляна из двенадцатой, и ввалился к себе.

Ну всё, я дома! Десять квадратов моего личного счастья!

Скинул кроссовки прямо у порога — они шлёпнулись об пол с глухим звуком — и стянул через голову серую футболку. На ней, казалось, навечно въелся запах массажного масла. Тёмные плотные штаны полетели следом.

Остался в одних трусах, достал шорты, полотенце, мыло и поплёлся в душевую. Тело гудело, как трансформаторная будка. Мышцы ныли, а дружок… ну, дружок просто отключился. Устал, бедолага. Столько работы за день — хоть премию выписывай. Или отпуск за свой счёт.

Подхожу к душевой и вижу, как перед дверью стоит парень, тот самый Вадик, что утром зажопил мне косарь в долг, полотенце через плечо, в тапках, в телефон уткнулся. Стоит и не заходит.

Блин, похоже, тут очередь. Ну хоть не Колян — этот хоть не будет доставать своими историями про то, как он нажрался и проспал пары. А он ведь тот еще любитель поболтать, а я за день уже успел наговориться, и сейчас хочется просто тишины.

Подхожу, встаю рядом, киваю:

— Здоров.

— А, привет, — отрывается он от телефона, улыбается.

Стоим молча. Секунд десять. Я уже мысленно готовлюсь ждать полжизни, как вдруг он поворачивается и выдаёт:

— Слушай, Лёх, хочешь историю расскажу? У нас в общаге на днях… короче, пацан один в душ пошёл, дверь забыл закрыть. И тут заходит девушка — ну та, которая постоянно к Костику из седьмой бегает. И он ей: «Девушка, вы мыться или просто посмотреть? Потому что если просто посмотреть, то с вас 200 рублей». Та покраснела, убежала. И Костян ему после этого случая кличку придумал «Бизнесмен», как тебе? Забавно, да?

Я слушаю и думаю: блин, если б этот парень знал, какие истории я могу рассказать…

— Хах, ну да… нормально, — говорю я, и он довольно улыбается, а затем снова утыкается в телефон.

Я же стою, жду, и через минут пять до меня доходит. В душевой — тишина. Абсолютная. Вода не льётся, полотенцем никто не шуршит.

— Слушай, — спрашиваю осторожно. — А там кто-то есть?

— Не, — пожимает плечами. — Пусто.

— А че не заходишь… тогда?

— Да я жду друга, он мне шампуньку принести должен. У меня свой кончился, а с мылом я не люблю мыться.

Ну охренеть. — разозлился я. — Стою тут как дурак, и жду, пока ему шампунь подвезут.

— Блин… а я уж думал, очередь.

— А, нет-нет, ты проходи.

— Спасибо… — говорю, я и захожу.

Быстро ополаскиваюсь под тёплой водой и с удовольствием смываю с себя сегодняшний день — запах масел, запах Татьяниных духов, запах… ну, всего остального. И минут через пять выхожу — Вадик всё ещё стоит, смотрит в телефон, и ждёт друга с шампунем.

— Бывай, — киваю я и иду к себе.

— Ага, — хмыкнул он в ответ.

Через минуту я уже в комнате, включил настольную лампу и рухнул на стул перед столом прямо в полотенце. На столе — конспекты. Анатомия, физиология, фармакология… Нормальная жизнь, где самое страшное, что может случиться, — это заваленный экзамен.

Минут пять просто сидел, тупо глядя в тетрадь. Потом всё же заставил себя её открыть и начал.

Так. Вегетативная нервная система. Парасимпатический отдел. Краниальный и сакральный… и бла-бла-бла…

Слова плыли перед глазами, но я заставлял себя вчитываться. Это был якорь. Единственное, что удерживало меня в реальности, где я просто студент Алексей Орлов, а не главный герой порно-драмы с элементами фигурного катания.

Через час в коридоре раздался грохот, потом мат, потом голос Коляна:

— Паша, ты дебил? Ты картошку в моём тазу мыл, который я для стирки носков купил⁈

— Так пустой же стоял…

— Там мои носки полчаса назад лежали, Паша! Полчаса назад! — пауза, и потом голос Коляна, уже задумчивый: — Ну… нет, я это есть не буду.

— А я буду! — рявкнул Паша. — Мне пофиг, я в армии служил, мы там и не такое жрали.

— Да как хочешь! И таз теперь твой… забирай! Дарю!

— Да что ты вообще разнылся-то? Он же чистый был, я его помыл сначала!

— Да иди ты нахрен, я с тобой больше не разговариваю!

Шаги, хлопок дверью.

Я фыркнул, не отрываясь от конспекта. Соседи — отдельный вид искусства. Вечно что-то делят, вечно шумят и ругаются, но без них было бы слишком тихо и, возможно, даже скучно. Вегетативная нервная система общаги во всей красе, мать её. Тут всё предсказуемо — в отличие от того цирка, где я теперь работаю.

Прошло ещё часа два. Я выучил парасимпатику, победил симпатику и уже собирался лезть в метаболизм углеводов, когда телефон на столе ожил и зажужжал, разрывая тишину.

Я глянул на экран. Номер незнакомый.

Ну кого там несёт в девятом-то часу? — удивился.

— Да? — сказал я, и сердце почему-то сразу заколотилось.

Прям рефлекс, как у собаки Павлова. Поздний звонок — значит, проблемы.

— Алексей, — голос в трубке был низкий, чуть хрипловатый и знакомый. — Ты дома?

Это Татьяна… — понял я и тут же сглотнул, ощущения внутри были неприятные, казалось, будто мне звонят, чтобы отругать и наказать, а за что именно — было совсем не ясно.

— Э-э… да. В общаге.

— Я хочу увидеться, поговорить. — произнесла она твердо и уверенно, и затем добавила: — Через двадцать минут подъеду, позвоню.

Послышались короткие гудки, и, убрав телефон от уха, я уставился на его экранчик. Потом на конспект. Потом снова на телефон.

Млять… «Поговорить», да? С каких это пор Татьяна Викторовна, мать её, хочет просто поговорить? Она обычно не говорит — она делает или… заставляет делать.

Я посмотрел на свои руки. Те самые, которые сегодня… нащупали бомбу в Алисиной ноге, и которые… в общем-то, много чего сегодня нащупали, и, похоже, им предстоит поработать еще немного.

Двадцать минут, значит? Ну хоть успею трусы свежие надеть…

Я поднялся и заметался по комнате с мыслями: «Так, двадцать минут. Двадцать минут, мать его», затем подлетел к зеркалу — видок был тот ещё. Под глазами круги, волосы дыбом, и полотенце на поясе. «Да уж, выгляжу я явно не для встреч с женским полом…»

Направился к шкафу, на полке нашёл более-менее приличную тёмную футболку — не самую новую, но хотя бы без дырок. Джинсы вроде нормальные, нестираные пару дней, но сойдут. Кофту на всякий случай приготовил, если замёрзну. Разложил всё на стуле, и ещё раз глянул в зеркало — волосы торчат в разные стороны. Пригладил ладонью. Бесполезно.

Затем сел на кровать и уставился в стену.

Твою же мать… а если так подумать, то у неё был такой голос, будто… Мля, неужели… случилось что-то⁈ Алиса? Что-то с УЗИ? Или может, она просто хочет обсудить что-то? Или… — мысль о сексе пришла вновь, и от неё стало жарко и холодно одновременно. — Нет. Не может быть. Она сама, наверное, устала за весь день… Хотя… может, она вообще никогда не устаёт? Типа как вечный двигатель, только… работает на других видах топлива.

Что она хочет? Что я должен сказать? Как себя вести? — мысли скакали, как блохи на уличной собаке. — Может, правда про Алису? Хочет обсудить, как дальше быть? Или… она просто соскучилась? — внутренний голос произнёс это с такой интонацией, что я сам себе не поверил. — Да ну, бред. Татьяна Викторовна не скучает. Она либо командует, либо получает. Третьего не дано. Но этот её тон, голос… не даёт мне покоя.

Я сжал руки в замок, размял пальцы и потом резко встал, и полотенце тут же съехало с талии и рухнуло на пол.

Орлов, ты взрослый мальчик! — пронеслась мысль в голове, независимо от того, что я стоял посреди комнаты в чём мать родила. — Ты уже через многое прошёл! Что бы ни случилось — справишься!

Самовоодушевление не помогло ни на грамм. Внутри всё равно трясло, но хотя бы паника отступила до управляемого уровня.