— Вот именно. А значит, нам приходится действовать наугад.

Он ненадолго замолчал, уставившись на чашку кофе, оставшуюся на столе.

— Её превращение — это аномалия, Кай. Дамнации не бывают такими… человечными. От неё не несёт тьмой, как от других. И эта связь со мной...

Кай кивнул, соглашаясь, но в глазах читалась тревога.

— Это всё ещё больше усложняет ситуацию, Амрэй. Ты понимаешь, что они не будут долго разбираться? Если Окси окажется опасной или просто станет неудобной, её уничтожат, несмотря на всё остальное.

Амрэй помрачнел, стиснув зубы.

— Знаю, — буркнул он. — Завтра мне нужно доложить об операции. Посмотрим, что они скажут.

Кай наклонился ближе, понизив голос:

— А ты сам уверен, что хочешь её сдавать?

Амрэй не ответил сразу, лишь взглянул на него мрачным, выжидающим взглядом, будто сам искал ответ. Кай откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и задумчиво посмотрел на Амрэя.

— Ты заметил? Её не связало с тобой тогда, в прошлом. Только сейчас, когда она стала дамнацией. Это же что-то да значит.

Амрэй кивнул, не отводя взгляда от сковородки, где шкворчало мясо.

— Да, я тоже об этом думал, — пробормотал он. — Это необычно. Всё тут не укладывается в привычные рамки.

Некромант замолчал, а затем вдруг добавил:

— Я попробую провести ритуал. Связать её с собой, завершить впечатление.

Кай выпрямился, нахмурившись:

— Ты серьёзно? Это рискованно. А что, если не получится?

Амрэй бросил на него короткий взгляд, полный скрытой иронии, и, ухмыльнувшись, ответил:

— Тогда Окси придётся оберегать. До тех пор, пока мы не найдём способ разорвать связь.

Кай покачал головой, словно не веря в услышанное.

— Ты осознаёшь, что говоришь? Оберегать дамнацию? Её же вся Инквизиция будет искать, как только узнает, что она жива.

Амрэй вернул взгляд к мясу, перевернул кусок на сковородке, а затем спокойно произнёс:

— А кто сказал, что это будет легко?

Кай выругался себе под нос, не зная, что сказать. Слова Амрэя прозвучали уверенно, но за ними ощущалась глубокая внутренняя борьба.

Амрэй открыл дверь в тайную комнату, где воздух был холодным и сыроватым. Свет от магических лампочек освещал фигуру Окси, которая висела на цепях, едва касаясь ногами пола. Её лицо выглядело утомлённым, кожа была бледной, а глаза закрыты, будто она пыталась уснуть, несмотря на боль и неудобство.

Некромант остановился у порога, несколько секунд молча глядя на неё. Жалость, которую он не хотел признавать, защемила сердце. Она выглядела слишком хрупкой и живой для того, чтобы быть дамнацией.

Он медленно подошёл ближе, каждое его движение было наполнено какой-то внутренней борьбой. Когда он оказался перед Окси, она приоткрыла глаза, устало глядя на него.

— Снова пришёл издеваться? — её голос был слабым, но в нём слышалась горькая ирония.

Амрэй не ответил. Вместо этого он неожиданно шагнул вплотную, обнял её за талию, притянул к себе и, не давая ей времени что-либо сказать, накрыл её губы своими.

Поцелуй был страстным, почти болезненным в своей интенсивности, как будто он пытался что-то доказать себе или ей. Окси сначала замерла, слишком ошеломлённая, чтобы реагировать. Но потом, робко и нерешительно, ответила на его порыв.

Её мягкость застала Амрэя врасплох. Он ожидал сопротивления, злости, но вместо этого ощутил в её ответе слабый отблеск доверия.

Поцелуй длился долго, пока оба не остались без воздуха. Амрэй отстранился, тяжело дыша, и заглянул ей в глаза.

— Почему ты... — начала она, но слова застряли в горле.

Амрэй ничего не сказал, лишь убрал прядь её волос с лица и коснулся её щеки, словно не мог поверить, что она настоящая. Затем, словно оправдываясь перед самим собой, холодно бросил:

— Я делаю это, чтобы понять, что ты из себя представляешь.

Но Окси не поверила. Она смотрела на него, пытаясь разгадать, что скрывается за его противоречивыми действиями.

Амрэй нахмурился, осматривая её руки, будто ожидая, что где-то могла появиться хоть малейшая отметка. Но ничего. Чистая кожа, никаких следов связи. Некромант стиснул зубы, чувствуя глухое разочарование и злость на самого себя.

Окси, тяжело дыша после поцелуя, подняла на него уставший взгляд.

— Что ты делаешь? — её голос прозвучал слабо, но в нём звучало подозрение и страх.

Амрэй провёл рукой по своим волосам, пытаясь успокоиться.

— Спасаю нас обоих, — хрипло ответил он.

Девушка устало усмехнулась.

— Спасаешь? — она бросила взгляд на цепи, которые всё ещё сковывали её. — Похоже, твой способ «спасения» мне не подходит.

Амрэй ничего не ответил. Он сделал шаг назад, пытаясь осмыслить провал ритуала. Почему её татуировка так и не проявилась? Почему связь была односторонней?

Он взглянул на Окси, которая казалась хрупкой и уязвимой, но её глаза продолжали гореть внутренним огнём.

— Тебе нужно отдохнуть, — глухо сказал он, не зная, зачем произносит это.

— На цепях? — съязвила Окси.

Её сарказм задел Амрэя, но он лишь щёлкнул пальцами, и цепи ослабли, позволив девушке опуститься на бетонный пол.

— Лучше так, чем мёртвой, — тихо бросил он, развернувшись к двери.

Окси смотрела ему вслед, пытаясь понять, что за странные игры он ведёт. Её сердце гулко билось, и она не могла объяснить самой себе, почему на мгновение почувствовала тепло, когда он её обнимал.

Амрэй лежал на кровати, уставившись в потолок. Его глаза не видели узора на потрескавшейся штукатурке — мысли уносили его далеко отсюда, к вопросам, которые до сегодняшнего дня не казались столь важными.

Он перевернулся на бок, устало вздохнул, но сон не приходил. Внутри всё кипело: обрывки разговоров с Каем, усталый взгляд Окси, свечение его татуировки... Всё это складывалось в странный, нелогичный узор, который никак не поддавался осмыслению.

«Что я вообще знаю о дамнациях?» — мелькнула мысль, от которой ему стало не по себе.

Формально он знал, что это магические существа, созданные в результате особых ритуалов Инквизиции. Их роль в обществе была понятна: они выполняли приказы и защищали мир от более опасных сущностей. Но теперь, глядя на Окси, он осознал, насколько поверхностными были его знания.

«Почему она осталась такой... человечной?»

Он нахмурился, вспоминая, как её глаза вспыхнули гневом, когда она язвила ему, или как её губы, дрожащие, ответили на его поцелуй. Это было слишком неправильно.

Амрэй сел на кровати, проведя рукой по лицу. В голове всплыли вопросы, которые раньше казались незначительными.

«Что такое Абсолютный Разум?»

Все знали о нём как о некой сущности, управляющей миром, но что это означало? Никто не видел его, никто не знал его настоящей природы. Все просто принимали его существование как аксиому, как непреложный факт.

«Почему Инквизиция обладает столь абсолютной властью?»

Они контролировали всё: магию, политику, образование. Их решения не подвергались сомнению, их сила была непреодолимой. Но ведь это ненормально, когда целый мир подчинён горстке магов и их таинственным покровителям.

Чем больше он размышлял, тем сильнее ощущал, что его понимание мира — иллюзия. Это злило, вызывало чувство беспомощности.

Амрэй встал и подошёл к окну. За стеклом тянулась пустая улица, освещённая тусклыми огнями фонарей. Мир снаружи казался тихим и спокойным, но это было обманчиво.

«Почему мы не задаём вопросов? Почему просто живём, принимая всё как данность?»

Он хмыкнул, облокотившись на подоконник. Ответов у него не было, но теперь он не мог остановиться. Ему нужно было знать больше — о дамнациях, о Абсолютном Разуме, об Инквизиции.

Где-то внизу, в тайной комнате, на цепях висела девушка, чьё существование само по себе было загадкой. И Амрэй понимал: разгадка кроется именно в ней.

Амрэй раздражённо упал на пол, пытаясь заглушить огонь, разгоревшийся внутри. Руки уверенно приняли вес его тела, мышцы напряжённо работали, но это не помогало. Он ритмично отжимался, увеличивая темп, но с каждым движением вместо облегчения приходило только больше раздражения.