Вокруг объекта в воздухе парили тени, неуловимые и прозрачные, словно воспоминания или души. Они двигались хаотично, сливаясь и разделяясь, наполняя зал странным гулом, похожим на эхом доносящийся шёпот.

— Абсолютный Разум... — прошептал Амрэй, но его голос утонул в тишине зала.

Окси сделала шаг вперёд, не отрывая взгляда от сущности, которая словно вибрировала в унисон с её внутренним состоянием. В её груди зазвучал пульс, совпадающий с колебаниями света и тьмы. Она чувствовала, что её сущность резонирует с этим артефактом, как будто между ними существовала связь.

Теодор хмуро оглядел зал. Его голос прозвучал низко и резко:

— Это не просто артефакт. Это... что-то большее. Это сама основа.

Кай напрягся, ощущая магическое давление, которое становилось всё сильнее. Он коснулся стены, пытаясь стабилизировать заклинание защиты, но его лицо перекосилось от напряжения.

— Это место настроено против нас. Оно... живое.

Внезапно свет вокруг артефакта усилился, заполняя весь зал яркими вспышками. Некроманты рефлекторно прикрыли глаза, а затем почувствовали, как сама реальность вокруг них начала колебаться, словно разрываясь на части.

Амрэй вздрогнул, словно кто-то прошептал ему на ухо. Он прищурился, обводя взглядом зал, и произнёс с холодной уверенностью:

— Это иллюзия.

Теодор сжал ладонь, сотворяя заклинание. Его магия прокатилась по залу, как невидимая волна, и в следующий миг артефакт, мерцающий светом и тьмой, исчез. Вместе с ним пропали шёпоты и свет, погружая комнату в густой мрак.

— Замечательно, — пробормотал Кай, подняв руку. Ярко-зелёное пламя вспыхнуло на его ладони, отбрасывая мрачные отблески по стенам.

Осветившийся зал выглядел совершенно иначе, чем мгновение назад. В центре, где стоял артефакт, теперь зияла пустота, лишь чёрный след на полу указывал на его прежнее присутствие. Однако внимание привлекло другое: вдоль стен находились ряды массивных капсул. Они были прозрачными, но их внутренности искажали слабые отблески зелёного света. Внутри неподвижно лежали люди.

Оглушительная тишина окутала зал. Каждый звук — шорох или шаг — казался здесь преступлением.

Амрэй подошёл ближе к одной из капсул. В её тени покоилась фигура жреца, на вид спокойного, но его лицо было пугающе бледным, будто из него вытянули всё, что делает человека живым. Нити энергии извивались внутри капсулы, соединяя тело жреца с какой-то невидимой системой.

— Всё ясно, — хмыкнул Амрэй, обернувшись к остальным. Его голос звучал жёстко и хрипло, как будто он едва сдерживал ярость. — Они вытягивают жизненную энергию из избранных и используют её для себя. Забирают всё, что может принадлежать другим.

Теодор подошёл к другой капсуле и провёл рукой вдоль её поверхности. Его лицо стало задумчивым.

— Это объясняет многое, — пробормотал он. — Жрецов всегда было немного. Никогда не замечал массовых сборищ или большого числа служителей Инквизиции. Получается, что вот эти двенадцать — и есть весь их верховный совет. Они... просто кучка людей, которые решили, что могут контролировать всё.

Кай оглядел капсулы, его взгляд остановился на самой дальней. Внутри лежал жрец, выглядевший старше остальных, но его губы шевелились, будто он что-то шептал.

— Они не просто используют жизненные силы, — добавил Кай. — Они подключены к Абсолютному Разуму. Это их источник власти.

Окси шагнула к Амрэю, крепко сжав его руку. Её глаза были устремлены на капсулы, и в них блестел гнев, смешанный с болью.

— И эти люди... они уничтожают жизни, чтобы жить вечно? — её голос дрогнул.

— Именно так, — сказал Теодор, его взгляд вспыхнул презрением. — Настоящие паразиты. Но это объясняет, почему они настолько уверены в себе.

Тишина вновь опустилась на зал, но теперь она казалась наполненной затаённой угрозой. Некроманты стояли напротив капсул, осознавая, что столкнулись с истинной природой Инквизиции.

Окси медленно подошла к ближайшей капсуле, её взгляд был прикован к неподвижному телу внутри. Она помнила этих жрецов: когда её вели по коридорам Инквизиции, их лица казались ей странно идеальными. Молодые, не старше тридцати лет, они излучали силу и уверенность. Их глаза были холодны, но полны энергии, как у тех, кто находится на пике своих возможностей.

Но сейчас...

Они предстали перед ней в истинном облике. Каждый из них был дряхлым стариком, изуродованным временем и чем-то гораздо более тёмным. Морщинистые лица, провалившиеся глаза, губы, обтянутые сухой кожей, и тонкие пальцы, похожие на когти. Их тела казались слепками, от которых давно отхлынула жизнь, но они всё ещё цеплялись за неё — сквозь гниль, сквозь пустоту.

Окси почувствовала, как у неё сжимаются кулаки. Она не могла оторвать взгляд от этого зрелища. И чем дольше она смотрела, тем сильнее понимала, что уродливость жрецов была не только внешней. Это была тьма внутри них. Они пропитались гнилой энергией, которая пожирала их изнутри. Души этих людей давно истлели, оставив лишь оболочки, наполненные ненасытной жаждой власти.

— Когда я видела их раньше, — тихо произнесла Окси, её голос дрогнул, — они казались такими сильными, такими... совершенными. Но это была ложь.

Теодор, стоявший неподалёку, кивнул, не отрывая взгляда от капсул.

— Это всегда была их игра, — сказал он мрачно. — Иллюзия могущества. Они не сильны. Они просто... паразиты.

Амрэй подошёл ближе к Окси, его взгляд был холодным, но в нём читалась сдерживаемая ярость.

— Это объясняет, почему они так боятся изменений, — сказал он. — Всё их существование построено на воровстве жизни у других. Они знают, что без этого они просто ничто.

Окси с трудом отвела взгляд от капсулы. Она почувствовала, как её сердце сжимается от гнева и отвращения.

— И ради этого они пожирают всё вокруг... уничтожают жизни... ради того, чтобы продолжать своё жалкое существование, — её голос сорвался.

Кай подошёл к самой дальней капсуле, в которой находился самый старший из жрецов. Его губы продолжали шевелиться, словно он что-то бормотал даже в этом состоянии. Кай наклонился ближе, пытаясь разобрать слова, но всё, что он услышал, было бессвязным шёпотом.

— Они даже сейчас пытаются контролировать что-то, — сказал Кай, выпрямляясь. Его лицо было напряжённым. — Возможно, это остатки их связи с Абсолютным Разумом.

Окси подняла голову и посмотрела на Амрэя. В её глазах блестел яркий огонь.

— Мы не можем позволить им продолжать это, — сказала она твёрдо. — Они должны быть остановлены.

Амрэй молча кивнул, соглашаясь с ней. За его спиной Кай и Теодор обменялись взглядами, и в воздухе повисло ощущение надвигающегося решения.

Теодор поднял руку, и вокруг них завибрировал воздух, словно его разрезали невидимым лезвием. Магия исказила пространство, создавая барьер, внутри которого всё было недвижимо, словно застывшее во времени зеркало. За пределами барьера движение замедлилось почти до полной остановки: даже слабый свет ламп замер в едва заметных пульсациях.

— Планы меняются, — тихо произнёс Теодор, его голос эхом отозвался в напряжённой тишине. Он бросил взгляд на капсулы вдоль стен, где неподвижно висели жрецы. — Бороться с Абсолютным Разумом? Это бессмысленно. Мы видим перед собой настоящих врагов.

Амрэй нахмурился, сжимая руки в кулаки. Его взгляд остановился на дряхлом теле одного из жрецов, чьё бормотание всё ещё отдавалось едва слышным шёпотом.

— Ты предлагаешь сосредоточиться на уничтожении жрецов? — спросил он, хотя в его голосе уже не звучало удивления. — Они — это и есть ядро системы?

— Да, — ответил Теодор, его тон был жёстким. — Абсолютный Разум — это инструмент. Только инструмент. Он подчиняется тем, кто его использует. Эти жалкие, гниющие тела... Они паразиты, которые впились в этот мир, заставляя его работать на себя. Без них система рухнет.

Окси молча слушала, но её лицо оставалось бледным. Она всё ещё ощущала странное давление, отголоски тёмной энергии, которые гудели где-то в глубине её сознания. Ей было тяжело смотреть на эти капсулы, но ещё тяжелее было осознавать, что в них заключена вся правда об Инквизиции.