— Это впечатление, — произнёс Амрэй, его голос был тихим, но твёрдым. В тишине комнаты его слова прозвучали громче, чем казались.

Окси застыла, её взгляд медленно переместился на его руку. Её глаза расширились, и в них зажглось удивление, смешанное с тревогой. Она, казалось, не могла поверить в то, что видела перед собой. Её дыхание участилось, а пальцы невольно сжались в кулаки, словно это могло её защитить.

Татуировка на руке Амрэя сверкнула, словно отвечая на её взгляд. Свет белых линий отражался в глазах девушки, добавляя ещё больше мистицизма этому моменту. Она не произнесла ни слова, но её дыхание стало более прерывистым, как будто на неё обрушилась невидимая тяжесть.

Амрэй смотрел на неё, не отводя взгляда. В его глазах читалось странное сочетание решимости и вины. Этот узор, связывающий их, был не просто магией — он был судьбой, заключённой в линиях, которые он не мог стереть.

Кай, стоявший позади, шагнул ближе, его лицо было задумчивым, но губы плотно сжаты. Он, казалось, хотел что-то сказать, но передумал, лишь переведя взгляд с Амрэя на Окси.

— Это случилось сразу после нашей встречи, — сказал Амрэй, его голос прозвучал как нечто большее, чем объяснение. Это было признание, сделанное с горечью.

Окси вскинула голову, её глаза встретились с его взглядом. В них горел целый ураган эмоций — удивление, сомнение, злость, и где-то в глубине, еле уловимая нотка тоски. Она чуть приоткрыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но слова так и не сорвались с её губ.

Вместо этого она отвернулась, её плечи слегка вздрогнули. Она пыталась скрыть свои эмоции, но её дрожь была слишком заметной.

Амрэй опустил руку, татуировка погасла, утонув в тени его ладони. Он чувствовал, как невидимая нить, связавшая его с Окси, становится всё сильнее. Это впечатление, односторонняя связь, делало его уязвимым, но оно же кричало о том, что она была его судьбой, каким-то образом вплетённой в его жизнь.

Окси наконец подняла голову, но в её глазах осталась холодная отрешённость. Она сжала пальцы в кулак, и в этом жесте была вся её попытка держаться, остаться сильной, несмотря на то, что происходило вокруг.

— Это многое меняет, — прошептала она наконец, её голос прозвучал хрипло, но сдержанно, словно каждое слово стоило ей огромных усилий.

Молчание снова завладело комнатой, но теперь оно казалось ещё более громким, чем прежде. Кай вздохнул, его голос разрезал плотную тишину, словно лезвие:

— Нам всем нужно успокоиться. Всё слишком запутано. Начнём с самого начала.

Его слова прозвучали сдержанно, но решительно, как будто он пытался удержать нити реальности, чтобы они не разорвались окончательно. Окси, обхватив плечи руками, кивнула. Её взгляд немного смягчился, но усталость всё ещё тяготила её лицо.

— Хорошо, — тихо произнесла она, слегка склонив голову. — Расскажите, как всё началось. Как вы получили это задание?

Кай нахмурился, скользнув взглядом по комнате, будто ответы могли быть спрятаны где-то в её тенях. Он поднял руку, чтобы почесать затылок, но замер, очевидно пытаясь вспомнить детали.

— Оно просто… появилось, — начал он, его голос звучал неуверенно. — Нам передали распоряжение через кристалл связи. Всё казалось обычным, не слишком сложным. Но теперь я думаю, кто-то мог…

— Это был Абсолютный Разум, — перебил Амрэй. Его тон был ровным, но в нём сквозила тень тяжёлой мысли. — Он выбрал нас. Это не просто задание, Кай.

Слова некроманта повисли в воздухе, как удар колокола. Он говорил с такой уверенностью, что сомнений в его утверждении не оставалось.

— В инструкции было всё до обидного ясно, — продолжил Амрэй, поднимая взгляд на Окси. Его серые глаза, обычно холодные и сосредоточенные, сейчас напоминали штормовое море. — Сопроводить избранную, обеспечить её безопасность и передать её жрецам Инквизиции.

Окси медленно подняла взгляд, её тёмные глаза будто искали что-то в лицах обоих мужчин.

— Но вы этого не сделали, — произнесла она, её голос звучал мягко, но с упрёком.

Кай хмыкнул, отводя глаза, а Амрэй снова выдохнул, тяжело и устало.

— Потому что никто не ожидал, что ты изменишься, — признался он. — Ты должна была быть избранной, а стала… этим.

Слово «этим» сорвалось с его губ с едва уловимой горечью. Окси не обиделась — в её взгляде не было ни гнева, ни злости, только усталая принятие реальности, которая давно была ей чужда.

— Значит, всё решает Абсолютный Разум, — задумчиво сказала она, снова обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от невидимой силы. — И вы доверяете ему?

Её слова были как вызов, но ответа она не ждала. Тишина снова заполнила комнату, холодная и давящая.

Кай обернулся к Окси, его взгляд был настороженным, но в нём теплилось искреннее любопытство.

— А что насчёт тебя? — тихо спросил он.

Окси тяжело вздохнула, её лицо словно окаменело. Она опустилась в кресло, небрежно закинув ногу на ногу, но в её движениях не было ни расслабленности, ни уверенности. Это был жест человека, который уже давно привык защищаться.

— Что насчёт меня? — эхом отозвалась она, её голос прозвучал горько. — Моя жизнь всегда была предопределена.

Она закрыла глаза, на мгновение будто пытаясь спрятаться от собственных воспоминаний.

— С самого детства мне внушали, что я — избранная, что моё предназначение — стать частью чего-то великого. Мне говорили, что я отдам свою жизнь ради благой цели — ради перезапуска Абсолютного Разума. Это была единственная цель, ради которой я жила.

Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

— Когда вы передали меня жрецам, они отвели меня в тёмное подвальное помещение. Там не было ни света, ни воздуха — только сырость и мрак, которые будто вползали в кости.

Окси провела рукой по своим плечам, словно вспоминая этот липкий, давящий холод.

— Что-то в этом месте высасывало из меня силы. Это было не больно, но страшно. Я теряла себя, свою волю, своё «я». И когда всё кончилось, меня просто… выбросили.

Кай и Амрэй слушали молча, не перебивая. В её голосе было что-то, что не позволило бы им даже попытаться её прервать.

— Я лежала в подворотне несколько дней, мучаясь от боли, которая сжигала изнутри. Казалось, что я умираю, что моё тело больше не принадлежит мне.

Она открыла глаза и посмотрела прямо на Амрэя.

— А потом я очнулась. Но уже другой. Моё тело стало чем-то… гибридным. Наполовину человеком, наполовину дамнацией.

Её слова прозвучали как удар молота. Амрэй и Кай переглянулись, но не сказали ни слова. Они чувствовали, что эта история была лишь началом чего-то куда более ужасного.

Окси прикрыла глаза и добавила, тихо, словно говорила сама с собой:

— Я не просила об этом. Не выбирала. Но теперь я это я. Или то, что от меня осталось.

Окси глубоко вздохнула и прикрыла глаза, будто пыталась отгородиться от окружающего мира.

— Теперь я не могу быть среди людей, — сказала она, её голос прозвучал уставшим и чуть насмешливым. — Им некомфортно рядом со мной. Они чувствуют проклятую энергию.

Она облокотилась на спинку кресла, её лицо на мгновение стало бесстрастным, но в уголках губ заиграла горькая усмешка.

— Некроманты пытаются уничтожить меня, как дамнацию. А дамнации хотят убить меня, как человека. Я стала чужой везде, — она усмехнулась, но в её смехе слышалась горечь.

Некоторое время она молчала, внимательно рассматривая Амрэя. Её взгляд был тяжёлым, будто она что-то решала внутри себя.

— А ты, — наконец заговорила она, её голос стал тише, — что ты знал о своей суженой?

Амрэй, который до этого сидел с каменным лицом, вздохнул и отвёл взгляд. Его пальцы невольно коснулись белого узора на запястье.

— Каждый маг, каждый некромант знает, когда встретит ту самую, — произнёс он, его голос был ровным, но взгляд выдавал скрытую тревогу. — Мы не знаем, кто это будет, но день… день мы чувствуем.