На улице Амрэй вдохнул прохладный воздух. Ощущение триумфа от проделанной работы смешивалось с тягостной мыслью. Чем больше времени он проводил вдали от Окси, тем сильнее ощущал странное томление, болезненную тоску. Его сердце ныло, мысли неосознанно возвращались к ее образу — исхудавшей, язвительной, но все равно притягательной.

«Плохо,» — подумал Амрэй, хмуря брови.

Его связь с Окси становилась все крепче. Это было неправильно. Она не ответила ему тем же — ее магическая привязка к нему не установилась. И все же некромант чувствовал, что ее присутствие становится необходимым.

«Я теряю контроль,» — с горечью отметил он.

Амрэй ускорил шаг, направляясь домой. Ему нужно было разобраться в себе, в этой связи и в том, что с ними обоими происходит. Ощущение неотвратимости событий накатывало, но некромант сжал кулаки. Он должен найти выход — ради Окси, ради себя.

На кухне повисла гнетущая тишина. Амрэй, задумчиво глядя на белый узор татуировки, медленно вращал руку, словно пытаясь понять, что она теперь символизирует. Её мягкое свечение больше не казалось ему красивым — оно стало напоминанием о том, как далеко зашли события, над которыми он терял контроль.

Кай, напротив, смотрел в одну точку на столе, барабаня пальцами по поверхности. Его мысли не давали покоя.

— Ещё пару дней назад всё казалось нормальным, — пробормотал он, будто говоря сам с собой. — Мир был понятным. Мы знали своё место, правила.

Амрэй бросил на него мимолётный взгляд, но не ответил.

— А теперь... — Кай откинулся на спинку стула. — Избранная, ставшая дамнацией, рушит всё. Абсолютный Разум, Инквизиция — зачем вообще всё это, если их идеальная система может так сломаться?

Амрэй фыркнул, криво усмехнувшись:

— А ты думал, что система идеальна?

Кай устало провёл рукой по лицу.

— Не идеальна, но работала. Мы жили, выполняли задания, знали, что делаем. А теперь... всё к чертям.

Некромант снова посмотрел на свою руку.

— Это не просто ломает привычный порядок. Это заставляет задуматься, откуда вообще взялась Инквизиция. Кто придумал Абсолютный Разум и почему мы все пляшем под его дудку?

Кай кивнул, задумавшись ещё глубже.

— Слишком много вопросов. И никто не даст на них ответов.

— Ответы, может, и есть, но они явно спрятаны глубже, чем нам позволено знать, — хмыкнул Амрэй.

На этом разговор снова иссяк. Они молчали, каждый погружённый в свои мысли. Молчание стало громче слов — оно отражало хаос, что ворвался в их жизни.

Амрэй, продолжая разглядывать свою татуировку, медленно произнёс:

— Повторный ритуал не сработал.

Кай фыркнул, наклоняясь за кружкой чая.

— Ну, ты знаешь, что остаётся, да? Придётся переспать с ней.

Амрэй закатил глаза, раздражённо выдохнув.

— Да не проблема это. Но я не собираюсь её к чему-то принуждать.

Кай поднял руки в шутливом жесте капитуляции.

— Ладно, ладно. Только учти, если дальше ничего не получится, может, стоило бы попробовать?

— Хватит, Кай, — отрезал Амрэй, его голос звучал устало, но твёрдо.

Кай, усмехнувшись, направился к своей комнате, оставив напарника в тишине. Амрэй ещё некоторое время сидел на кухне, уставившись в чашку с давно остывшим кофе. Его мысли вновь и вновь возвращались к Окси. Она была таким же незримым якорем, как и эта проклятая связь, которая не становилась обоюдной.

С усилием поднявшись, он вздохнул и направился в комнату, где держали девушку. В его голове всё крутился один вопрос: как найти правильный подход?

Открыв дверь, Амрэй увидел Окси, сидящую на полу рядом с кроватью. Её взгляд был устремлён куда-то в пустоту, а волосы растрепались, придавая ей ещё более уязвимый вид. Некромант сделал шаг вперёд, привлекая её внимание.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не вызывал у неё отторжения.

Окси сидела на полу, сжавшись в комок. Она закрыла голову руками, словно пытаясь защититься от невидимого врага. Её плечи мелко дрожали, а по щекам текли слёзы. Амрэй, мгновенно забыв обо всём, шагнул вперёд, опускаясь перед ней на одно колено.

— Окси, что случилось? — его голос прозвучал мягко, но с нотками тревоги.

Девушка не отвечала, её дыхание было сбивчивым, словно она только что пережила страшный кошмар.

— Окси, — повторил он, протягивая руку и осторожно коснувшись её плеча. — Посмотри на меня. Ты в безопасности.

Она чуть приподняла голову, её глаза были полны ужаса и боли.

— Они... — прошептала она, но слова застряли у неё в горле.

Амрэй нахмурился, его пальцы крепче сжали её плечо, но всё так же бережно.

— Кто «они»? Что ты видела?

Окси закрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнув, словно старалась взять себя в руки.

— Тени, — прошептала она наконец, её голос дрожал. — Они снова пришли. В моих снах. Они всегда приходят ночью.

Амрэй понял, о чём она говорит. Дамнации часто страдали от таких видений — фантомы прошлого, метафизические отголоски магии, связанной с их сущностью. Но сейчас он видел перед собой не дамнацию, а напуганную, сломленную девушку, которая отчаянно нуждалась в поддержке.

— Это просто видения, — мягко сказал он, притягивая её к себе и позволяя ей спрятать лицо у него на груди. — Ты в реальности, Окси. Здесь никого нет. Я не позволю им добраться до тебя.

Она не сопротивлялась, её пальцы вцепились в его рубашку.

— Почему ты... стараешься? — выдавила она, всё ещё дрожа.

Амрэй на мгновение замер, но затем сказал тихо:

— Потому что ты — ты заслуживаешь жить, Окси.

Окси сидела, прижимаясь к Амрэю, словно боялась, что если отпустит, мир вокруг снова поглотит её в свои темные тени. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и вдруг, почти шёпотом, заговорила:

— Ночью... я становлюсь другой. Словно внутри меня что-то просыпается. Что-то потустороннее, мрачное, темное.

Амрэй слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. Её глаза блестели от слёз, но выражали удивительную смесь страха и решимости.

— Это как... метка. Маркер для других дамнаций, — продолжила она. — Они чувствуют это и приходят. Они считают меня врагом.

Некромант нахмурился, его взгляд стал сосредоточенным, изучающим.

— Ты уверена? Это не просто видения?

Окси покачала головой.

— Нет. Это реально. Я чувствую их присутствие. Каждый раз, как наступает ночь, что-то в меня вцепляется. Оно меняет меня. Я... боюсь, Амрэй. Боюсь, что однажды я стану как они.

Её голос сорвался, и она замолчала, снова уткнувшись в его грудь. Амрэй задумался.

— Ты никогда не рассказывала об этом? Инквизиции, кому-то ещё?

Она горько усмехнулась.

— А кому это нужно? Для них я уже была отработанным материалом. Они не слушают тех, кто должен умереть ради их «высшей цели».

Амрэй нахмурился ещё сильнее, обдумывая её слова.

— Если то, что ты говоришь, правда... — начал он, но замолчал, поймав её встревоженный взгляд.

— Что? — напряжённо спросила Окси.

— Это объясняет, почему ты стала дамнацией. Возможно, ты действительно чем-то отличалась от других. Может, именно из-за этого "маркера" тебя... выбрали.

Его слова, казалось, только усилили её страх.

— Значит, я всё-таки чудовище, — прошептала она.

— Нет, — жёстко возразил Амрэй, взяв её за плечи и заставив посмотреть ему в глаза. — Ты — не чудовище. Чудовищами стали те, кто поставил тебя в это положение. Мы найдём способ разобраться с этим. Вместе.

Его голос звучал уверенно, но в глубине души он знал, что ответы будут нелегкими, если они вообще существуют.

Амрэй смотрел на неё, как на что-то хрупкое и ценное, что нельзя сломать. Её дрожь ощущалась даже через ткань его одежды, но она больше не отстранялась, доверяя ему. Он нежно провёл пальцами по её щеке, стирая последние слёзы, и наклонился, чтобы поцеловать её снова. На этот раз её губы ответили мягко, почти робко, и его сердце сжалось от странной смеси жалости, нежности и чего-то более глубокого.