Изнутри всполохов света шагнула фигура, закутанная в плотный чёрный плащ, настолько тёмный, что казалось, он поглощает сам свет. Красные глаза вспыхнули из-под капюшона, сверля их ненавистным взглядом.

— Вы марионетки, — голос был ледяным, словно он говорил из-под тысячи тонн льда. — Абсолютный Разум давно решил ваши судьбы. Ваши жизни — лишь инструмент.

Кай вышел вперёд, его ладони засветились мертвенно-зелёным некромантским светом.

— Знаешь, звучит красиво, но нас инструментами не делай. Если Абсолютный Разум хотел шоу, мог бы продать билеты.

Фигура качнула головой, и её голос зазвучал с оттенком презрения:

— Жалкие насмешки тех, кто не понимает своей роли.

Окси вдруг шагнула вперёд, её глаза горели, как золотые факелы. Она подняла руку, и из её ладони вырвалось пламя, осветившее всё вокруг.

— Если ты такой умный, то расскажи, зачем ты здесь. Или ты просто любишь болтать попусту?

Пламя ударило в барьер, пробежавшись по его поверхности, как живое существо. Фигура сделала шаг назад, подняв руки, и в этот момент барьер задрожал сильнее. Амрэй рванул к Окси, но её сила теперь стала невыносимой. Пламя сжигало всё на своём пути, и даже барьер, казавшийся несокрушимым, начал трескаться.

— Окси! — крикнул Амрэй, но девушка не дрогнула.

— Мы не марионетки, — сказала она, её голос звенел, как натянутый канат.

Барьер рухнул с грохотом, словно гора, рушащаяся в бездну. Враг исчез в этом хаосе, оставив лишь тёмную пустоту ночи. Окси медленно опустила руки, её дыхание было прерывистым, но она стояла, как скала.

Кай огляделся, стряхивая с себя остатки энергетического напряжения, и усмехнулся.

— Ну что ж, друзья, — он хмыкнул, обводя взглядом Амрэя и Окси. — Если это был их первый ход, то я уже предвкушаю продолжение банкета.

Удар пришёл внезапно, как разряд молнии в ясный день. Окси словно подхватил невидимый вихрь и швырнул в сторону. Её тело, словно сломанная кукла, пронеслось по асфальту, оставляя за собой тёмные разводы крови. Тонкая кожа на ладонях и коленях содралась, обнажая алые раны, а глухой хрип сорвался с её губ, прежде чем девушка замерла, словно затихнувшая мелодия.

Амрэй рванулся к ней, но не успел. Мрак вокруг них сгустился, будто сама ночь сжалась в кулак, и из него выступила фигура. Высокая, призрачная, будто сотканная из тьмы, она двигалась плавно, величественно. Словно это было её владение, её сцена, и она только что опустила занавес для своих противников.

Прежде чем Амрэй или Кай успели понять, что происходит, фигура подняла руку. Пространство взорвалось волной чёрной магии. Асфальт под ногами некромантов раскололся, свет уличных фонарей затрепетал и погас, а воздух заполнился звуком, похожим на шелест тысяч пергаментных страниц, написанных на языке смерти.

Клинок Амрэя, сверкающий магической энергией, был поднят в защитной стойке. Он бросился вперёд, но удар оказался бесполезным. Фигура, неуловимая, словно дым, уклонилась с грацией хищника. В её движении читалось превосходство, хладнокровная уверенность в своей неуязвимости.

Кай отступил, его руки вспыхнули зелёным светом заклинания, но тёмный некромант сорвал его чары одним жестом. Волна силы прокатилась по земле, как удар древнего колосса, заставив Кая едва удержаться на ногах.

Амрэй снова ринулся в атаку, его движения были быстрыми, отточенными, но враг блокировал их с пугающей лёгкостью. Клинки скрестились, вызвав вспышку искр, но фигура не отступила, лишь едва заметно качнула головой, как учитель, разочарованный нерадивым учеником.

— Глупцы, — произнёс враг, его голос эхом разнёсся в густой темноте, обволакивая всё вокруг. — Вы пришли сюда, чтобы стать жертвами. Неужели вы не видите? Это не битва, это наказание.

Тьма вокруг будто ожила, закручиваясь вихрем, стремясь поглотить всё живое. Амрэй ощутил, как холод пробирается под кожу, вцепляясь в его сердце. Его взгляд метнулся к Окси. Девушка всё ещё лежала на земле, её дыхание было слабым, но она жила. Эта мысль, словно искра, разожгла его решимость.

Тёмный некромант улыбнулся — его зубы, острые и белоснежные, блеснули в мраке. Он словно насмехался над каждым их движением, каждым тщетным усилием.

Амрэй и Кай были загнаны в угол. Всё вокруг стало ареной, где их слабость выставлялась напоказ, как зрелище для тьмы, жадной до боли и страдания.

Вспышка воспоминания пронзила сознание Амрэя, словно яркий свет в кромешной тьме. Теодор. Этот некромант, танцующий в битве с изящностью и жестокостью хищника, был никем иным, как Теодором, одним из самых безжалостных убийц в рядах Инквизиции. В прошлом Теодор был наёмником, безжалостным, всегда готовым продать свои умения за звонкую монету. Но однажды его жизнь сделала неожиданный поворот: он каким-то образом не только стал служить Инквизиции, но и получил высокий пост. Теперь он был её клинком — острым, смертоносным и неизменно направленным на тех, кто осмеливался бросить вызов порядкам Абсолютного Разума.

Амрэй стиснул зубы, узнав своего противника. Теодор не просто бился — он играл. Его движения были плавными, как у танцора, но в каждом из них скрывалась смертельная угроза. Он не давал ни Каю, ни Амрэю шанса на контратаку. Каждый выпад некромантов разбивался о невидимый щит или ловкий парирующий манёвр, будто Теодор заранее знал, что они предпримут.

Играя с ними, он медленно, но неотвратимо оттеснял их всё дальше, заслоняя собой Окси. Девушка продолжала лежать на земле, её волосы были растрёпаны, а кожа в местах, где удар оставил кровавые следы, блестела свежими рубцами. Но Амрэй заметил мельком нечто странное: её раны затягивались. Кровь останавливалась, кожа начинала срастаться. Это был тот же побочный эффект, что Амрэй уже видел ранее. Дамнация внутри неё продолжала свою работу, против воли и разума Окси.

«Вот каково это быть между жизнью и смертью», — промелькнула мысль у Амрэя. Он отвёл взгляд от девушки, сосредоточившись на Теодоре, который теперь приблизился настолько, что его зловещая ухмылка была различима даже в сумерках магического барьера.

— Амрэй, — голос Кая был напряжённым, резким. — Этот парень играет с нами. Нам нужно придумать что-то быстро, иначе мы…

— Я знаю, кто он, — процедил Амрэй сквозь зубы, уклоняясь от очередного удара. Его клинок вибрировал от столкновения с магическим барьером Теодора, как натянутая струна. — Теодор. Вечно верный своей жажде крови и власти.

Смех Теодора разнёсся эхом по их магической тюрьме.

— О, как приятно, что ты меня помнишь, Амрэй. Ты всегда был таким… — он сделал паузу, уклоняясь от зелёной молнии, пущенной Каем, —...предсказуемым.

С каждым движением Теодор забавлялся всё больше. Казалось, он намеренно давал им время осознать своё бессилие.

Амрэй краем глаза снова посмотрел на Окси. Она была их единственным шансом. Или она очнётся и поможет, или всё закончится здесь и сейчас. Его сердце болезненно сжалось при мысли, что это может быть их последним боем.

«Но я не позволю ему забрать её, — решил он, сжимая клинок сильнее. — Она — моя. И никто не посмеет отнять её, даже этот высокомерный убийца».

Окси медленно пришла в себя, словно пробиваясь сквозь плотную пелену мрака. Гулкий шум боя и всполохи магии вокруг помогли ей сосредоточиться, и она наконец осознала, где находится. Глаза девушки открылись, и она увидела фигуру Амрэя, напряжённо сражающегося, и Кая, пытающегося прорвать защиту противника. Теодор, наслаждаясь своей превосходящей силой, словно хищник играл с добычей.

Окси попыталась подняться, её тело всё ещё болело, но внутри бушевал огонь — неукротимая энергия, которая одновременно пугала и окрыляла. Она поняла: нужно действовать. Пользуясь тем, что Теодор не обращал на неё внимания, девушка осторожно подняла руку, сосредотачиваясь. Из ладони начал формироваться огненный шар — её единственный шанс нанести неожиданный удар. Она тихо выдохнула, собирая энергию, но внезапно всё изменилось.