— И как ты собираешься их уничтожить? — спросил Кай, ломая тишину. Его голос был ровным, но в глазах читалась усталость и осторожность. — Если они связаны с Абсолютным Разумом, то смерть жрецов может вызвать непредсказуемую реакцию.

— Потому мы здесь и обсуждаем это, — коротко ответил Теодор. — Барьер позволит нам выиграть время, но не бесконечно. Нам нужно решить, как действовать, и действовать быстро.

Амрэй посмотрел на Окси, видя, как она медленно отводит взгляд от капсул.

— Окси, — мягко сказал он, пытаясь поймать её взгляд. — Ты видела Абсолютный Разум. Ты знаешь, что он собой представляет. Если жрецы исчезнут, он останется активным?

Она закусила губу, обдумывая вопрос.

— Я не уверена... — ответила она спустя несколько мгновений. — Абсолютный Разум — это нечто большее, чем просто магический артефакт. Он словно живой... но я не думаю, что он способен существовать без них. Они связаны. Их энергия... их жизнь подпитывает его.

Кай нахмурился, обдумывая её слова.

— Значит, уничтожить жрецов — это риск. Мы можем сломать систему, но не знаем, какой эффект это окажет на всё остальное.

— Но другого пути нет, — твёрдо сказал Теодор. Его взгляд был холодным, решительным. — Мы здесь, чтобы закончить это.

На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Даже замедленные звуки за барьером казались далёкими и приглушёнными.

Амрэй сделал шаг вперёд, его рука сжала рукоять клинка.

— Тогда решено, — сказал он. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. — Мы уничтожим их. Но сделаем это так, чтобы не оставить миру шанса погрузиться в хаос.

Окси, Кай и Теодор переглянулись, и было ясно, что теперь они были связаны единым решением. Тьма вокруг сгущалась, становясь почти осязаемой. Казалось, что воздух утяжелился, как перед сильной грозой. Трое некромантов стояли в полукруге, их фигуры окружала тревожная, но завораживающая аура. Они произносили слова древнего заклятия, искажённые звуки магии проникали в каждую трещину пространства.

Чёрные молнии, словно живые, начали обвивать их тела, соединяя некромантов в единый поток энергии. Каждый из них вносил свою часть: Амрэй — стабилизирующую мощь, Кай — необузданную силу, а Теодор — древнюю мудрость. Их магия сливалась, образуя единое заклятие, которое казалось живым, будто сущность, пробудившаяся в этой комнате.

Окси стояла позади них, чувствуя, как волны этой силы отдаются у неё в груди. Она смотрела на капсулы вдоль стен, на то самое место, где когда-то её жизнь разделилась на «до» и «после». В этом зале, под невидимым взором Абсолютного Разума, она потеряла себя, утратила свою человечность. И теперь, глядя на это место, она чувствовала в душе странную пустоту, смешанную с тоской.

Её пальцы слегка подрагивали, но она сдерживала себя. Внутри неё, казалось, пробуждалось что-то глубокое и древнее, возможно, часть её дамнации, или, может быть, остатки человеческой боли. Она смотрела, как некроманты создают силу, которая могла разрушить всё, и в то же время ощущала, что этот момент — часть её судьбы.

Чёрные молнии становились всё ярче, сливаясь в огромный сферический сгусток энергии в центре полукруга. Сфера пульсировала, издавая глухой звук, напоминающий удары сердца. Тьма вокруг дрожала, как будто сама комната пыталась противостоять некромантам.

Окси на мгновение закрыла глаза, прислонившись к холодной каменной стене. Её мысли метались. Она не знала, что ждет их впереди, и не была уверена, что это разрушение приведет их к лучшему будущему. Но она знала одно: в этот момент она была частью чего-то великого, чего-то, что могло изменить саму суть мира.

В сознании Окси вспыхнули картины прошлого, будто кто-то раскрыл давно забытый альбом с воспоминаниями. Она увидела себя совсем другой: светлая улыбка на лице, в глазах — искренний восторг и гордость. Она вспоминала, как шла по улицам своего города в сопровождении других избранных, слыша восхищённые шёпоты толпы. Люди смотрели на неё с благоговением, а она тогда верила, что предназначена для чего-то великого.

Окси вспоминала тот момент, когда её впервые окутала магия жрецов. Она ощущала себя избранной судьбой, будто прикоснулась к чему-то божественному. Её наивное сердце радовалось, а в душе не было ни капли сомнений. Тогда казалось, что стать частью чего-то большего — высшее предназначение.

Она вспоминала лица своих родных. Как мать смотрела на неё со слезами гордости, как отец отвёл взгляд, скрывая сомнения. Они говорили, что она вернётся ещё сильнее, возвысившись до уровня, недоступного обычным смертным. Окси верила каждому их слову, не осознавая, что уже тогда её судьба была решена.

Но радужные картины начали меркнуть, как краски на старой фреске, и перед глазами Окси всплыл тот день, когда её привели в это место. Чувство восторга сменилось смутным беспокойством, но жрецы ласково говорили, что это естественно. Она верила им, как верила раньше, и не сопротивлялась, когда её окружили незнакомцы с холодными взглядами.

«Привилегия…» — горько подумала Окси, чувствуя, как сердце сжалось от боли. Она была глупой, наивной девчонкой, которая не понимала, что шла на эшафот по собственной воле. Её самоотверженность, её вера в высокую цель были не более чем инструментами в руках тех, кто использовал её, как расходный материал.

Слёзы навернулись на глаза, но Окси быстро смахнула их. Это не время для слабости. Она подняла взгляд на сферу магической энергии, которую создавали некроманты. На её лице отразилась тень решимости. Пусть она больше не та, что была прежде, пусть её сущность разорвана между светом и тьмой, но теперь она могла бороться. Она обязана бороться. За себя. За тех, кто так же, как и она, верил в ложь и пал жертвой системы.

Окси отчетливо помнила тот день. Первый раз она увидела некромантов — Кая и Амрэя — у ворот своего дома. Оба высокие, уверенные в себе, облаченные в тёмные мантии, которые, казалось, поглощали свет. Молодые, дерзкие, с острыми чертами лиц, которые говорили о том, что этим двоим под силу любые испытания.

Кай был с лёгкой ухмылкой на губах, а в глазах плясала искорка иронии, будто он находил что-то смешное во всём, что происходило вокруг. Его голос звучал мягко, но в нём слышалась скрытая сила. Амрэй, напротив, был более сдержан. Его спокойная уверенность напоминала каменную стену, за которой можно было укрыться от любых бурь.

— Избранная, да? — с улыбкой сказал Кай, склонив голову набок. — Говорят, тебе крупно повезло.

— Даже не представляешь, какая у тебя честь, — добавил Амрэй, взглянув на неё своими проницательными глазами.

Их слова звучали искренне, без тени сомнения. Тогда Окси почувствовала себя ещё более уверенной. Она видела в них отражение своей веры. На их фоне мир казался спокойным и упорядоченным.

Дорога в Инквизицию была долгой, и некроманты не замолкали ни на минуту. Кай постоянно отпускал язвительные шутки, которые вызывали у Окси то смех, то лёгкое смущение.

— Думаешь, жрецы будут такими же красноречивыми, как мы? — спрашивал он, обращаясь к Амрэю.

— Не знаю. Но им точно не хватает чувства юмора, — отвечал тот с лёгкой улыбкой.

— Придётся тебе их развлекать, Окси. Иначе они там совсем зачахнут.

Они шутили, рассказывали истории, даже спорили между собой. Всё это было так непринуждённо, что Окси почти забыла о своём волнении. Она чувствовала себя в безопасности рядом с ними, будто шагала не на порог неизвестности, а на праздник.

Но всё изменилось, когда они достигли главных ворот Инквизиции. Величественные и мрачные, они возвышались над остальными постройками, словно символизируя власть и неизбежность.

Кай вдруг замолк. Его улыбка исчезла, а взгляд стал серьёзным. Амрэй напряжённо молчал, пока жрецы не подошли ближе. Передача Окси прошла быстро: несколько слов, ритуальные формальности — и всё было кончено.

Окси взглянула на них в последний раз. Их лица были спокойны, но в глазах проскальзывало что-то, что она не могла понять. Уже тогда в душе некромантов начали шевелиться первые сомнения, но они сами ещё не осознавали их.