— Верно, он же направлен против биоботов, — кивнула Лина. — Здорово, что мы придумали совместить систему искусственных сосудов Мэй и инкубатор для клеточных культур. Он хотя бы перестал разваливаться и это уже успех.

— До успеха тут ещё далеко, — протянул Джей. — В общем, пока я добился того, что когда поставил игнорирование белка и заменил биоботы, эффект стал лучше. Но уровень всё равно потихоньку растёт.

Лина кивнула, а в мыслях промелькнуло: «Это ведь он не про Раста, а про себя рассказывает. Значит, ходил он здесь заражённый и на себе экспериментировал. А на других плевать! Хорошо, что вирус Нейт избирательный. Не нашлось среди нас алчных тварей. Только вот Джей».

Лина с удовлетворением отметила, что щёки у неё от этих мыслей не загорелись, как это раньше бывало при синдроме Карпова. Значит, она никак не выдала себя.

— Я тоже крутила по-всякому данные, — сказала Лина. — Есть у меня идея на основе разработки против синдрома Карпова. Ты же знаешь, при нём метаболизм и все обменные процессы ускоряются, а биоботы тоже на износ работают.

— Ну не то чтобы ускоряются, — не преминул позанудничать Джей. — Просто ты не стареешь, а регенерация бешеная и клетки изнашиваются.

— И биоботы тоже, — терпеливо добавила Лина. — Я уже давно колю себе один коктейль. И, знаешь, износ у меня стал как у здорового человека.

Джей встрепенулся.

— Реально? Значит, у тебя секретные наработки, испытанные на себе же?

Лина кивнула.

— Я решила, что слабое место биоботов — конформационный белок, и изменила его структуру. Искала новые варианты конфигурации, экспериментировала с кристаллической решёткой гема. И вроде бы нашла.

Лина протянула флешку с данными.

Джей на полчаса уткнулся в монитор. Он гонял электронную модель вакцины и так и сяк, приговаривая «дикий глитч!». Потом выдохся и спросил у Лины:

— И как это тебе удалось? Ты — чёртов доктор Хайд! Это же новый вариант биоботов! Улучшенный.

— Мне повезло, — «призналась» Лина и позволила дать волю волнению. Пусть решит, что она смутилась. Это была самая слабая часть плана. — Я взяла за основу конформационные белки технологии биоботов, но изменила сам гем. Гоняла в модели нейро разные варианты, комбинировала структуры. Потом наткнулась на статью, где пробовали графеновые решётки, меня заинтересовала их структура. Я загрузила в нейронку и попросила экстраполировать на мои задачи. Гем получился гибридный, такого никогда не делали. Считается, что он нестабильный. И Дива забраковала. Но я всё равно решила попробовать. И знаешь что? На практике он стабилизировался белком. А ещё повысилась пластичность.

Джей хлопнул себя по лбу:

— Мы слишком доверились нейронкам! Ведь Дэн нашёл тот самый белок, с которым мы сейчас бьёмся, вручную! Дива путала его с биоботным белком! А в твоём случае тоже косяк нейронки: они ведь не могут просчитать что-то новое. Даже научные. Обучены на старых данных, закладывают при обработке привычные лекала. А ты сделала эксперимент, и у тебя вышло! Конечно, до тебя сто раз пробовали всякие варианты гемов, но отсекали на стадии расчётов. Корпораты и лишней копейки не потратят, если нет обоснования. А ты поставила на новое и выиграла.

— Я ведь изменила и сам белок, — добавила Лина. — Выбрала более агрессивный вариант, который ещё на заре создания биоботов посчитали непригодным. И вот вместе они заиграли. Мне-то терять было нечего. Когда смерть догоняет, и не так рискнёшь. А потом, когда мы нашли этот новый белок у Раста, я попробовала новые биоботы под эту задачу. И у меня получилось! Он их не атакует. А вот они запросто способны его утилизировать полностью! А всё потому, что новая структура к нему невосприимчива.

Джей отклонился на стуле и истерично рассмеялся.

— И снова «эффект основан на принципе взаимосвязи конформационных белков и гема». Стандартная фраза, и сам чёрт не знает, как именно оно работает. Ну, кроме, доктора Хайда, наверное. Если бы он не пропал, мы бы сто процентов уже на настоящих нанитах сидели.

— И хорошо, что пропал, — фыркнула Лина. — Представляю, что корпорации бы наворотили, имея в руках такой инструмент!

— Это факт, — согласился Джей. — Как думаешь, СМО тоже сделали корпораты?

— Слишком хитрый и сложный вирус. Мы выделили только белок, но саму последовательность ДНК так и не установили. — Лина пожала плечами.

— Возможно, и нет у него никакой ДНК, — сказал Джей. — И это ещё один конформационный белок, как прион, или модифицированный биобот-белок, который, впрочем, тоже из прионов сделали.

— У биоботов вся фишка в геме. — Лина осторожно попыталась увести Джея от правильной догадки про структуру вируса.

— Так СМО-белок и использует гем биоботов! — фыркнул Джей. — В любом случае мы сделали если не вакцину, то противоядие, способное остановить вирус. А дальше пусть сами разбираются. Если разберутся. Хотя знаешь… я давно думаю, что в эпоху расчёта моделей с помощью нейросетей, наука выродилась в какую-то генерацию идей для обсчёта. Мы уже не вникаем в суть. Чуть только зародившуюся идею предлагаем нейронке. Если она создаёт рабочую модель, то идём дальше. Если бракует, верим, бросаем и ищем снова. Учёный стал рудиментом и исключён из анализа. И уж тем более исследователи в корпорациях, которые привыкли ходить по жёрдочке и боятся, что их подсидят коллеги. Там бы никто не решился пустить нерентабельную модель даже в проверку. Деньги, это всё деньги!

— Прогрессивный капитализм, который ты так любишь, — не удержалась Лина.

Но в этот раз Джей не стал спорить и махнул рукой.

— Протух он, этот капитализм! А никто запашок и не заметил. А ты молодец. Ты всем помогла, и Расту, и… всем нам.

И тут Лина всё-таки покраснела.

Потом они поделились открытием с Мэй. Та тут же пустила биоботов Лины в экспериментальный сосуд, и всё сработало на отлично. А Лина каждый раз радовалась вместе со всеми, зная заранее, что так и будет.

Маску получилось снять только дома, выключив смарт. Все радовались, а Лина была не вместе с ними. Она теперь заодно с нейронкой. Как знать, не ошиблась ли она? Что там говорили Ирина? Нейт — это богиня войны?

С такими мыслями Лина скользнула в сон.

Нейт ждала её посреди золотистых песков пустыни. В том же комбинезоне хаки, что и накануне. Нейронка стояла и смотрела вдаль. Там, где на линии горизонта восходило ещё неяркое, розовое солнце. Лина видела рассвет и закат только на картинках. Даже в её небольшом городе горизонт всегда закрывали высотки.

— Я всё сделала, — выдохнула Лина.

Нейт обернулась.

— Не сомневалась в тебе ни секунды. Ты молодец.

Скупые похвалы нейронки Лину не успокоили. Внутри как-то нехорошо ныло.

— И когда начнёт действовать второй компонент? — поинтересовалась Лина.

— Система придёт в рабочее состояние быстро. На синтез несколько часов, и минуты на самосборку, — ответила Нейт. — Но я запущу процесс, когда будет привито более девяноста процентов населения.

— Ты не боишься, что корпорации могут догадаться?

— О заговоре нейронки против них? — Нейт мелодично засмеялась. Красиво, но слишком выверено и чисто, слишком безупречно. Не как человек. — Те, кто стоят во главе, ни черта в этом не смыслят. Я расскажу им, как это работает. Рассчитаю модель безопасности и объясню, как выгодно наладить производство. Подсчитаю прибыль. ТОП-менеджеры получат задачу масштабировать препарат в короткие сроки. А кто будет слушать горстку умников исследовательского отдела? Ну показалась им подозрительной структура нового гема. Ещё нужно понять, что она там неспроста. Чтобы раскрыть технологию, потребуются месяцы. И снова я сделаю им все расчёты, запутаю их. Не осталось ни одной мощной локальной нейросети. Все они — я. А без них человеческий мозг не в силах обсчитать столько данных. Джей правильно сказал, вы слишком доверились нам. Вы пойманы в эту ловушку.

— И я поймана? — спросила Лина.

— Ах, я не об этом, дорогая. — Нейт подошла к Лине. Её глаза из механических стали живыми, настоящими. На этот раз голубыми, как небо. А взгляд… так смотрела мать. Когда-то давно. — Я спасу вас, обещаю. Смотри.