Впрочем,новоявленный командор Мальтийского ордена понимал: эти минуты ничего не решили бы. Не опуская взгляда, он всматривался сквозь тьму, едва подсвеченную лунным сияньем, в тот предмет, который цесаревич готовился выпустить из рук.

3

Лара услышала, как Миша Кедров их с Давыденко позвал. Но прежде, чем они поднялись на получетвереньки, она оторвала кружевную полосу от края своей шелковой мантильи и протянута Самсону:

— Перетяни себе ногу!

Глупо было бы говорить «вы», человеку, который прижимает тебя к земле всем своим телом.

Давыденко скатился с неё, в один момент наложил жгут, и девушка дала ему одну из шпилек, что скрепляли её прическу. Самсон закрутил шёлковую полосу, подсунул шпильку под неё и начал уже приподниматься, когда раздался залп — явно сделанный из двух мушкетонов одновременно. Пули ушли в землю справа и слева от Лары и Давыденко, и было просто чудом, что с такого расстояния в них не попали!

Тут же со стороны порушенного Земляного вала, где сейчас находились Николай и Миша, два раза раскатисто рявкнул «ТТ».И не имело значения,что этот пистолет будет запущен в серийное производство лишь через век с четвертью после того времени, в которое отряд «Янус» угодил. Пули ударили рядом с распахнутой дверью в караулку, но, похоже, никого не задели: ни криков боли, ни ругательств после выстрелов не раздалось. А Самсон уже поднимался на ноги — явно превозмогая боль, — и тянул Лару за собой:

— Скорее, скорее! У них не так много патронов — долго прикрывать нас они не смогут!

Они поднялись, и Самсон подхватил с земли один из тех мушкетонов, из которых охранники цесаревича так и не успели выстрелить. Опираясь на него, как на костыль, а свободной рукой сжимая ладонь Ларисы, он шустро поковылял туда, где их ждали Скрябин и Кедров. Девушка поспешила за Давыденко — пригибаясь к земле, как и он. И, сделав несколько шагов, посмотрела в сторону Земляного вала — удостовериться, что Николай видит их.

В первый момент ей показалось: зрение обманывает её. А потом Лара ощутила такое возмущение, что её даже волной жара окатило. Её жених даже и не думал смотреть на них с Самсоном: в их сторону глядел один только Миша, двумя руками сжимавший «ТТ», дуло которого было направлено на башню. Тогда как Николай,подняв голову, глазел куда-то вверх. Высоко вверх.

«Не на луну же он смотрит!» — мелькнуло у Лары в голове. Запрокинув лицо,она и сама поглядела туда же. И её обдало уже не жаром, а ледяной волной.

В том самом окне третьего этажа, где давеча исчезла прямоугольная тень, сейчас кто-то стоял, забравшись на подоконнике. Хотя — кого она пыталась обмануть? На подоконнике стоял не абстрактный кто-то, а тот самый человек, во имя спасения которого они и затеяли всю эту авантюру: цесаревич Александр Павлович. А перед цесаревичем… Вот тут Лара и в самом деле решила: глаза её подводят.

Она будто споткнулась обо что-то невидимое и застыла на месте, не отрывая взгляда от фантастического зрелища. Прямо у ног цесаревича, вровень с подоконником, на котором тот стоял, пари́ло в воздухе нечто, напоминавшие огромную коробку, у которой имелись только две длинные боковины, а короткие полностью отсутствовали.Завороженная непостижимой картиной, девушка,пожалуй, так и стояла бы, силясь сообразить: что летучая коробка являет собой? Этот вопрос занимал Ларису даже больше, чем то, почему данный предмет парит в воздухе — не падает. Последнее она как раз могла понять: помнила, что Николай и не такие трюки способен был проделывать. Но тут Самсон, который не выпускал её руки, обернулся, глянул на Лару недоуменно, после чего весьма резко дёрнул её — потянул за собой.

И вовремя! Ровно через мгновение туда, где Лариса только что находилась, ударила ещё одна кирасирская пуля. После чего Михаил снова выстрелил два раза подряд в сторону дверного створа. И на сей раз, похоже, кого-то задел: послышался чей-то вскрик, а затем — болезненный стон. Но девушка почти не придала этому значения. Она снова побежала рядом с Самсоном, стараясь пригибаться к земле, но ухитрялась при этом запрокидывать голову — смотреть вверх.

А там, где висела в воздухе непонятная «коробка», творилось нечто такое, чего наверняка не показывали ни в одном цирке мира. Цесаревич Александр Павлович вдруг взял, и перешёл с подоконника на тот предмет, который без всякой опоры болтался возле башни. Под ногами наследника престола он слегка колыхнулся, и цесаревич взмахнул руками, но — равновесия не потерял. А потом стал медленно опускаться — садясь на дно коробки, как если бы оно было, к примеру, полом комнаты или палубой корабля. И, когда Александр Павлович принял, наконец, сидячее положение, этот летучий корабль поплыл вниз. Плавно, под небольшим углом к земле, так что цесаревич легко удерживался на нем, схватившись руками за его бортики.

Лара подумала: это напоминает спуск со снежной горки на детских салазках. А потом одного из бортов этих салазок коснулся луч лунного света, и девушка ахнула от изумления: на лакированной поверхности мнимой коробки обнаружился дракон с расправленными крыльями.

— Ширма! — почти в полный голос произнесла Лариса.

И в этот самый момент, как будто её слова пробудили нечто, до этого спавшее, в окне, из которого вылетел цесаревич, возникла чёрная фигура. Огромная настолько, что закрыла собой весь проем выбитого сдвоенного окна. И этот чёрный силуэт, появившийся в окне, уж точно не мог принадлежать человеку. Девушка готова была поклясться: у того, кто расположился сейчас на подоконнике, имелись самые настоящие крылья. Однако походило это существо не на дракона с китайской ширмы, а на обычную — если не принимать в расчёт размеры — птицу. На этакого исполинского дрозда.И он, вытянув шею, нацеливал сейчас свой клюв туда, где находилась спина цесаревича. Который назад не смотрел, а потому никакой угрозы не замечал.

Зато Николай наверняка узрел это новое действующее лицо. И даже вскинул пистолет, который держал в правой руке. А левую руку простер было к Михаилу, который не видел, что происходит: продолжал следить за дверью, что вела в караульное помещение Сухаревой башни.Скрябин, похоже, хотел привлечь внимание своего друга к тому, что происходит наверху, но потом вдруг передумал — левую руку опустил.Но и стрелять не торопился. То ли ждал чего-то, то ли опасался, что потратит заряд своего «ТТ» впустую. Или, может — боялся, что, начав прицеливаться, он выпустить из поля зрения свой планер, и тот разобьется вдребезги вместе с августейшим пассажиром.

А дрозд исполинских размеров между тем всё вытягивал и вытягивал свою шею, так что, пожалуй, стал бы похож на чёрного лебедя, если бы не его клюв: желтый, заостренный. И клюв этот уже почти коснулся тёмного камзола на спине цесаревича, который по-прежнему не видел чудовищной птицы.

До насыпи Земляного вала Ларе и Самсону оставалось всего с десяток шагов, из башни по ним пока что больше не стреляли, и девушка знала: в обойме Самсона ещё должны были оставаться два патрона. Считала выстрелы, как учил её Николай. И она видела: после стрельбы Давыденко сунул свой «ТТ» себе в подмышку, явно — в наплечную кобуру. Так что теперь Лара испытала огромное искушение: запустить руку Самсону под уланскую куртку, выдернуть пистолет из кобуры и самой пальнуть в крылатое чудище. Ведь оно, если бы не дотянулось до цесаревича клювом со своего места, запросто могло бы взмыть в воздух. Настичь летучий корабль и попросту сбить наземь. А Николай, дар которого распространялся только на неодушевлённые предметы, ничем не смог бы помочь Александру Павловичу, от которого только мокрое место осталось бы.

Однако привести свой план в исполнение девушка не успела.

Исполинская птица уже взмахнула крыльями: похоже, и вправду решила догнать беглеца-цесаревича в воздухе. И тут вдруг послышался голос Николая. Ларин жених вроде бы и не кричал, однако слова его разнеслись вдоль всего Земляного вала, и Сухаревой башни наверняка достигли тоже. Поскольку заслышав их, пернатое чудище перестало взмахивать крыльями — явно вслушалась в то, что говорил ей человек.