Вторая красная пентаграмма схожим образом вцепилась в морду Бегемота — которая была у него скорее как у рептилии, чем как у представителя семейства кошачьих. И вот — безобразная звериная башка демона тоже начала преображаться. Из вытянутой и треугольной, будто у ящерицы, она вдруг сделалась круглой. Острые уши Бегемота, до этого едва намечавшиеся, теперь поднялись топориком. Глаза увеличились в размерах и вспыхнули зеленью. А сама морда обрела густую шерсть, усы и вибриссы. Словом, сделалась откровенно и непреложно кошачьей.

Вот тут-то Николаю и показалось, что его собственное отражение странно видоизменилось. На руках бывшего старшего лейтенанта госбезопасности, по-прежнему сжимавших рисунки с пентаграммами, возникли вдруг чёрные замшевые перчатки с раструбами. То есть — возникли-то они только в зеркале. И дальше с отражением Николая кое-что произошло: оно вдруг начало действовать само по себе, без оглядки на отражаемый объект.

Из рук зеркального Скрябина вдруг исчезли рисунки, сделанные красными чернилами. И обе руки в замшевых перчатках потянулись к зеркальному Бегемоту.

— Коля, что ты делаешь? — потрясенно прошептала Лара, смотревшая на отражение — не на самого Скрябина.

Но в том-то и была штука, что он в действительности ничего не делал! Стоял, как прежде, сжимая листки с рисунками в обеих руках и продолжая удерживать в воздухе зеркало, отражавшее и преобразившегося демона, и его самого.

А вот зеркальный двойник Николая продолжал своевольничать по полной программе! Одна его рука, затянутая в чёрную перчатку, легла Бегемоту на голову, которая теперь выглядела в точности как у чёрного кота, только — непомерно громадного. А вторая рука прижалась к мохнатому боку демона. И в тот же миг с чудищем случилась ещё одна метаморфоза. Копыта, которыми только что заканчивались его тигриные конечности, вдруг словно бы растворились. А их место заняли самые обычные кошачьи лапы. Хвост демона, до этого напоминавший длинный перекрученный канат, сам собой укоротился и покрылся пушистой черной шерстью. И одновременно его раздутое чрево подобралось, став похожим на живот обычного кота: здоровенного, раскормленного, но — нисколько не уродливого. Пожалуй, даже странное обаяние просматривалось теперь в этом звере!

И Николай услышал вдруг за спиной у себя громкий смех Михаила Афанасьевича.

— Как я всё угадал! — воскликнул, хохоча, Булгаков. — Он и вправду оказался котом!..

Лара, стоявшая рядом со Скрябиным, оглянулась на смеющегося Михаила Афанасьевича: с недоумением, чуть ли не с испугом. Она-то рукопись его романа не читала! И решила, быть может, что доктор Булгаков попросту тронулся умом. Сама-то девушка ничего смешного в происходящем явно не улавливала.

А между тем изменения, случившиеся с Бегемотом в зеркале, распространились и на его материального двойника. Конечно, Николаю требовалось поддерживать сохранять визуальный контакт с зависшим воздухе зеркалом: оно было невероятно массивным, и сила тяжести моментально утянула бы его вниз, ослабь он хватку. А из-за того, что находилось зеркало слишком далеко от пола, Самсон и Миша не смогли бы дотянуться до него, чтобы поддержать. И всё-таки бывший старший лейтенант госбезопасности не мог не заметить: неохватное создание, которое до этого чуть ли не половину столовой занимало, больше перед зеркалом не находится. Его место занял чёрный, с белым пятном-галстуком на груди, взлохмаченный кот. Да, чрезвычайно крупный, однако — вовсе не демонской комплекции.

И тут котяру заметила, наконец, Лариса: ахнула, а потом с искренними возмущением воскликнула:

— Брысь!..

Этого Николай вынести уже не смог: сам зашелся хохотом. Ему-то рукопись романа Михаила Афанасьевича прочесть довелось! И сквозь смех он даже сумел выговорить:

— Это что же вы, гражданка, посетителям «брысь» кричите?

А между чёрный кот вздыбил шерсть и зашипел, поворачиваясь к Николаю: что в зеркале, что въяве. И неизвестно ещё, чем бы закончилось дело. Как-никак,в столовой князей Щербатовых находилось сейчас инфернальное существо, а не какой-нибудь домашний мурлыка! Но тут вперёд шагнул Булгаков — уже переставший смеяться. И на диво ловко одной рукой ухватил мохнатого демона за шкирку, а потом единым махом, без всяких там «брысь», зашвырнул его в зеркало.

На мгновение Скрябину показалось: сейчас творение венецианских мастеров разлетится вдребезги. Но — демон-кот будто нырнул в зеркальную поверхность. И даже некое подобие кругов по ней разошлось. А затем — оба чёрных кота слились воедино: зазеркальный и брошенный в зеркало Михаилом Афанасьевичем. Так что Николай едва успел опустить оба рисунка с пентаграммами, всё ещё находившиеся у него в руках. Иначе, чего доброго, мог бы случиться обратный прорыв. В то же мгновение чёрные перчатки пропали с рук его зеркального двойника. Да и сам двойник загадочным образом исчез: в зеркале остался только чёрный котяра — здоровый, как бегемот. Разинув пасть, он явно издал протяжный вопль. Однако наружу вырвался не звук: воздушная волна пронеслась от зеркала по всей столовой, едва не погасив свечи во всех канделябрах, заставив мелодично задребезжать фарфоровые осколки китайских ваз и парусами подняв края белоснежный скатерти на обеденном столе. А затем чёрный взлохмаченный зверь развернулся, поднял хвост трубой и стал неспешно, с достоинством удаляться от воззрившихся на него людей. Направился куда-то вглубь зазеркалья.

Тут только Николай опомнился: аккуратно опустил зеркало на пол — так, чтобы оно легло отражающей стороной вниз. Береженого Бог бережет. С момента, как начались преображения двуликого Бегемота, и трех минут, вероятно, не прошло.

— Что же это такое было? — потрясенно вопросила Лариса, переводя взгляд с Михаила Афанасьевича на Николая и обратно.

Ответить ей Скрябин не успел. Озираясь по сторонам, он раздумывал: а каким таким способом они станут теперь отлавливать мелких бесов, которые всё ещё мельтешили в воздухе? Раздобудут где-нибудь сачки и будут гоняться за летучими тварями, как бегал за насекомыми чудик-энтомолог кузен Бенедикт из «Пятнадцатилетнего капитана» Жюля Верна?

Однако никакие сачки участникам отряда «Янус» пускать в ход не пришлось. Едва последний из демонов-центурионов исчез, как мелкие бесы, до этого кружившие под потолком, будто по команде устремились тройным потоком к выбитым окнам столовой. Надсадно шелестя перепончатыми крыльями, издавая пронзительный, как звук бормашины, писк, они вырвались наружу быстрее, чем Самсон успел сказать ещё что-нибудь выразительное — в своём духе. Он и Кедров лишь взирали, раскрыв глаза, на этот воздушный исход.

А как только последний жабо-нетопырь выметнулся в окно, начался отток наружу всей той земли, которая лежала уже возле выбитых окон тремя островерхими курганами, напоминавшими шлемы богатырей с картины Васнецова.

2

Николай и Лара стояли возле высаженного окна столовой — того, что было средним из трёх, — и беззастенчиво целовались. Самому Скрябину было без разницы, смотрят на них или нет другие участники отряда «Янус»; да и Ларису, надо полагать, это не волновало совершенно. Впрочем, у них нашлось бы очень веское оправдание: они целовались под звёздами! Тот земляной курган, в который щербатовский особняк чуть было не погрузился вместе с крышей, пропал минут через пять после того, как последний жабо-нетопырь улетел прочь. Равно как пропала и вся земля, нанесённая мелкими бесами в княжескую столовую. И, подойдя вплотную к окнам, они с Ларой увидели, как в безоблачном ночном небе сияют ослепительно яркие небесные светила второй половины августа.

Между тем Михаил Афанасьевич осмотрел ногу Скарятина, так и сидевшего на полу, и сообщил:

— Бегемот всё-таки не прокусил сапог!Никаких ран я не вижу.

Так что Николай и Лариса друг от друга всё-таки оторвались, разошлись на полшага и с улыбками облегчения посмотрели на Булгакова и на Якова Федоровича. То, что у полковника оказалась такая прочная обувь, являлось просто огромной удачей! Если бы Скарятин заработал демонский укус на той самой ноге, которая и так пострадала у него при ранении, дело для него вполне завершиться гангреной и ампутацией. «Повезло, — подумал Скрябин, — что Бегемот вцепился в него своими человеческими, а не звериными зубами!» И снова едва сдержал смешок, вспомнив, какое преображение случилось с двуликим демоном при виде других, не космических, звёзд: красных, нарисованных на бумаге и отраженных в зеркале.