— О, ты Ростком стал? Принимай поздравления, — произнёс молодой.

— Спасибо, — важно поблагодарил хриплый. — Ладно, идём.

Я расслышал затихающие шаги. Чёрные неспешно топали по льду, постепенно удаляясь.

Прошла минута. Две.

Я начал дышать на счёт, чтобы успокоиться. Дыхание огнём немного согревало. Я перевёл взгляд на Косого. Вот только мой нерадивый ученик сейчас не использовал полученные знания. Дышал, как загнанная лошадь. Он тоже услышал, что преследователи ушли, и теперь дал себе волю.

— Кажется, ушли, — прошептал я.

— Точно? — голос у него был тонкий, почти детский.

— Точно. Ты молодец, тихо сидел. Теперь давай, дыши, как я учил. Надо согреться и успокоиться.

Я похлопал его по плечу. Он вздрогнул, потом медленно, очень медленно начал расслабляться. Я слышал, как его дыхание становится глубже, как уходит напряжение из мышц.

Косой повернул голову. В полумраке стока я видел, что он смотрит на меня. Смотрит странно, но молчит.

— Слушай, Огрызок, — сказал он медленно. — Чё с тобой такое?

— В смысле?

— Не знаю, — продолжил Косой. — Спокойный ты, что ли… Огрызок раньше, как крыса был. Вечно дерганый, злой. А ты… — он запнулся, подбирая слова. Его всё ещё трясло от холода, и фразы получались какими-то ломаными. — Точно, как мой дед. Тоже так умел — скажет пару слов, и будто всё понятно стало. И страшно не так.

Я молчал. Сердце снова забилось быстрее. Так, Андрей, бери себя в руки, срочно. Я принялся дышать, но на этот раз ровно, медленно. В восточной традиции правильное дыхание позволяет «собрать» человека, вернуть его в момент здесь и сейчас. Главное нащупать свой ритм. И я это сделал.

— Огрызок? — позвал Косой. — ТЫ это ТЫ, вообще, или нет?

— Я это, я. Нормально всё. Просто… повзрослел немного, кажется, — усмехнулся я. — Бывает такое.

Сейчас мой голос звучал ровно и уверенно. А главное — честно.

Нельзя врать. Если начну врать, запутаюсь, а этот Косой — он же не дурак, он сразу почует фальшь. У беспризорников с этим чётко. Они быстро учатся чуять правду. От этого, порой, зависит их жизнь. Но и всего сказать нельзя. Не сейчас.

Косой хмыкнул. Может поверил, в может, просто не стал спорить.

Я помолчал немного я и произнёс:

— Давай, посидим ещё немного. Пусть уйдут подальше. Потом я вылезу, гляну, что да как. Они ведь могут стоять невдалеке и ждать. Ловушку устроить.

— Могут, — согласился Косой. — Они хитрые, эти чёрные.

Мы замолчали. Я прислушивался к звукам снаружи, но ничего не слышал, кроме ветра. Холод пробирался под рубаху, и я снова начал дрожать. Косого тоже трясло.

«Ничего, — подумал я. — Потерпим. Ещё немного».

Напряжение спало. Я чувствовал, как меня отпустило, пусть холод и вернулся. Зато голова заработала нормально. Мысли сами собой потекли в другое русло. Я наконец-то мог спокойно подумать. Проанализировать. Разложить по полочкам всё, что случилось.

Здесь не мой мир. Я понял это, когда увидел город. Что-то в нём однозначно говорило: он чужой. Но чем больше я думал, тем удивительнее мне становилось. Это не прошлое. Нет. Я неплохо знал историю — спасибо моему отцу, который любил книги и приучил меня к ним. В девятнадцатом века в России не было таких городов. Слишком много здесь высоких заводских труб, словно я попал в рабочую окраину какого-нибудь уральского города середины двадцатого века. Но тогда одежда сильно выбивалась из образа. В общем, не то…

И эти мужики, «чёрные». Они говорили о каких-то праностоках, о Диких Землях, о том, что «звери зачастили».

Что за чертовщина?

Да и как я вообще оказался в этом теле? В теле пацана, которого называют Огрызком.

Как это возможно? Я не знал. Я не понимал. И от этого накатывал экзистенциальный ужас. Словно земля ушла из-под ног, и я падаю в пустоту, и неизвестно, есть ли дно. Но с этим я умею бороться. Пусть пока инструмент один — дыхание. Но оно работает. Главное — не сбиваться.

Я закрыл глаза, подышал.

И вспомнил про буквы.

Что это вообще за «ПУТЬ»? Или Система? Я вспомнил надпись: «Инициация системы прошла успешно…»

Едва я подумал об этом, как перед глазами проступили буквы. Бледно-золотые. Они появились беззвучно, словно всегда были здесь, просто я не замечал их какое-то время.

[Система «Путь Наставника». Статус]

Я моргнул. Буквы не исчезли.

[Связь «Наставник — Ученик»: сформирована]

[Ученик: Косой]

[Показатели ученика: ]

[- Личная сила: 3 (из 100)]

[- Благополучие: 0 (из 100) (критически низкое)]

[- Здоровье: 18% (обморожение легкой степени, истощение, гипотермия)]

[Бонусы наставнику: Очки Наставления]

[- За достижение учеником уровня 10 по показателю «Личная сила» — 20 ОН]

[- За достижение учеником уровня 20 по показателю «Благополучие» — 30 ОН]

[- За достижение учеником показателя «Здоровье» 100% — 50 ОН]

Я смотрел на эти строки и не верил своим глазам. Это было похоже на компьютерную игру. На РПГ, в которые иногда играли мои ученики (в том, в старом мире) — там были уровни, показатели, очки навыков. Но чтобы такое в реальной жизни…

«Система, — подумал я. — Что это за система?»

Буквы дрогнули и сменились новыми.

[Путь Наставника. Версия 1.0]

[Наставник: Андрей Ермолин (временный идентификатор: Огрызок)]

[Ступень Стези: не определена (Средоточие заблокировано)]

[Очки Наставления: 10]

[Доступные навыки: ]

[- Диагностика (1 ур.) — позволяет оценивать физическое и энергетическое состояние ученика]

[- Канон Пути (фрагмент 1/?) — «Первый вдох». Техника, позволяющая инициировать циркуляцию Праны в непробужденном Средоточии]

[Для разблокировки Средоточия требуется 100 ОН (текущий баланс: 10)]

Я прочитал всё это дважды. Слова не укладывались в голове, но общая картина начала проясняться.

Это игра. Или что-то похожее на игру. У меня есть система, есть ученик, есть очки, которые я получаю за то, что помогаю ему расти. И эти очки я могу тратить — на навыки, на восстановление своего Средоточия, наверняка и на его наполнение, видимо, Праной, исходя из логики. Может быть, на что-то ещё.

Средоточие. Это слово было незнакомым, но интуитивно я понимал, что речь идет о чем-то важном. Может быть, о том самом источнике силы, который есть у практиков (слово всплыло откуда-то из небытия или из знания восточных традиций или из услышанного от тех двоих, что гнались за нами)? «Чёрные» — они практики? Один из них сказал, что он практик второй ступени. Значит — да. Или здесь все практики?

А Прана? Это энергия? Та самая, с которой работают в ушу, в цигуне? Аналог Ци? В книгах, которые я читал, были описания работы с внутренней энергией. Я сам учил этому мальчишек — дыхание, концентрация, движение Ци по меридианам. Здесь так же? И вопрос, как оно работает?

Много, очень много вопросов.

— Огрызок? — тихо позвал Косой. — Ты чего затих?

— Думаю, — ответил я. — Всё нормально. Сейчас вылезу, проверю.

— Холодно, — пожаловался Косой.

Я же от правильного дыхания и бешеной работы мыслей разогрелся. Хоть и понимал, что это тепло мнимое, его хватит ненадолго. Надо искать место, где можно согреться по-настоящему.

— Знаю. Потерпи, — ответил я Косому.

Я взглянул на буквы, так и висящие передо мной, вздохнул и мысленно сказал: «Закрыть».

Буквы исчезли, словно их и не было.

Мы просидели здесь, наверное, минут двадцать. Потому что я ощутил, что начало клонить в сон. И это был бы конец. Косой тоже уже заметно клевал носом. Холод действовал на него усыпляюще, веки тяжелели, опускались. Даже мои практики не слишком помогали. Наверное, не начни я изучать данные Системы, тоже бы уже засыпал.

— Всё, — сказал я, поднимаясь на четвереньки. — Пора. Сейчас проверю. Ты пока посиди здесь. Я позову.