— Идём на второй этаж, — предложил я. — Может там есть что-нибудь поинтересней.

Лестница скрипела под ногами — даже под моим лёгким весом, даже под весом Гриши и Куцего, которые старались ступать на самые края ступеней, где доски были прочнее. Перила — точеные, с завитками — казались хрупкими, но держались.

Второй этаж выглядел менее запущенным словно его покинули совсем недавно. Вот только неизменно заросшие пылью поверхности выдавали давнее отсутствие хозяев.

Первая комната — ванная. Чугунная ванна на львиных лапах, раковина, ржавые краны, лопнувший бок чёрного титана. Похоже, в нем осталась вода, а потом замёрзла и порвала его. Зеркало с паутиной трещин, в которое смотреться можно было только если жить надоело. Глянешь в такое, а потом из него вылезут твои крохотные копии и начнут вязать по рукам и ногам, стараясь что-нибудь отрезать. Брр.

Вторая комната — спальня.

Я замер на пороге.

Здесь было по-другому. Словно застывшее пыльное ожидание.

Кровать двуспальная, с высоким деревянным изголовьем. Постель застелена. Чуть подвёрнутый уголок покрывала, взбитые, но давно просевшие от собственной тяжести подушки.

На тумбочке — пустой стакан. Рядом — книга. Старая, в кожаном переплёте, с закладкой на середине. Словно кто-то читал, отложил на минуту и больше никогда не вернулся.

На стене — пустота. Прямоугольники на обоях, как и внизу. И здесь когда-то висели картины. Много. Какие-то побольше, какие-то поменьше. Вся стена была ими увешана. А теперь — ничего.

— Будто хозяева должны были вернуться, — прошептал Гриша у меня за спиной. — А не вернулись. Мне тут не по себе, — признался он.

— Мне тоже, — пробормотал Куцый. — Будто в комнате мертвеца.

Я кивнул. Сам подумал о том же.

Странное место. Не просто заброшенное — покинутое навеки. Но… Слишком тщательно застелена кровать, слишком ровно стоят тарелки на кухне. Словно кто-то сотворил это с домом уже после смерти хозяина, но хотел, чтобы всё о нём напоминало.

На выходе из комнаты, я заметил платяной шкаф. Приоткрыл дверцу — внутри море одежды, на вскидку, в основном женская. Тут были не только платья, но и верхняя одежда, полный гардероб.

Мы спустились обратно. Наверху оставаться не хотелось. Может здесь и должно быть теплее, но озноб от увиденного пробирал похлеще холода внизу. К тому же, здесь есть камин. Если получится найти чем его растопить…

— Растопим? — спросил Гриша, опередив мои мысли.

— Давайте, — поддержал идею Куцый.

Гриша открыл заслонку. Принялся искать растопку и спички.

Что-то меня смущало. Я подошел ближе. От камина не тянуло холодом. Нет, и не должно, но…

Я наклонился, сунул голову в камин, взглянул вверх — темно. Судя по прямому дымоходу здесь и такому же наверху, можно было ожидать увидеть светлое пятно. Пусть не небо, если дымоход изгибался выше, но хоть что-то. Но я видел лишь совершенно непроглядную темень. Я подышал. Облачко пара возникло около губ и рассеялось. Тут же, не сдвинувшись с места. Тяги не было. Совсем. Я повторил эксперимент — результат тот же.

— Похоже, дымоход забит. Не стоит разводить огонь. Задохнёмся, — произнес я, прикидывая смогу ли я пролезть в него, чтобы проверить. Но трубочист из меня тот еще. Застряну как пить дать.

— Растопить всё равно нечем, — пожаловался Гриша. — Тут вообще пусто.

— Зачем кому-то затыкать дымоход? — спросил Куцый.

— Чтобы никто здесь не жил, — предположил я.

Гриша предложил разложить костёр в коридоре, открыв дверь на улицу. Я покачал головой:

— Нет. Задохнемся мы так.

Был вариант ещё проверить плиту на кухне. У нее мог быть отдельный дымоход, тогда можно будет разложить костерок в ней. Нам на троих хватит. Пусть не сегодня, но если мы соберёмся тут остаться, то нам надо решить этот вопрос. Без огня мы не протянем. А растопку, если что, Куцый может позаимствовать в лавке. У угольщика точно есть чем запалить огонь. Я видел, как светились окна в лавке.

Холод заполнял комнату, забирался под одежду, морозил руки, лицо. Я чувствовал, как коченеют пальцы, как немеют щёки.

— Будем греться по-другому, — сказал я. — Сначала поедим. Потом — разминка. Потом — спать по очереди.

Мы прошли на кухню, уселись за стол, как приличные люди. Раз есть стол и стулья — глупо ими не пользоваться. Я развернул свёрток, который дала Марфа. Рыба. Две большие, плотные тушки, вяленые, с тугим мясом и запахом, от которого у меня свело желудок в предвкушении.

Я взял одну и разделил на троих. Всем поровну. Вторую оставил на потом.

Ели молча. Рыба оказалась вкусной, жевать её можно было долго, растягивая удовольствие, давая желудку насладиться. Я старался есть медленно тщательно пережевывая мясо.

[Связь «Наставник — Ученик»: укреплена. Признак — разделённая еда, забота о других]

[Ученик: Гриша (Косой). Прогресс связи: 22%]

[Ученик: Куцый. Прогресс связи: 17%]

[Бонус наставнику: +5 Очков Наставления. Всего: 80 ОН]

Отлично!

Пришла пора согреваться.

— Смотрите, — сказал я, когда мы закончили и немного посидели за столом, помолчав каждый о своём. — Запоминайте. Повторять будете, когда настанет ваша очередь дежурить.

Я отошел в центр комнаты, встал напротив камина. Начал с дыхания.

Круглый живот на вдохе — даньтянь наполняется. Плоский, поджатый на выдохе — энергия расходится по телу, растекается по жилам, согревает от центра к периферии.

Грише эта техника была знакома, и он быстро включился. Куцый долго не мог сообразить, как нужно втягивать и выпячивать живот. Дышал он рвано, пытался ускориться, сбивался. Но я ловил его взгляд снова и снова показывал, как надо. В итоге у него стало получаться.

Потом — суставная гимнастика. Круговые движения головой, плечами, локтями, кистями, тазом, коленями, стопами. Каждый сустав, каждая связка должны проснуться, наполниться теплом, начать работать.

Гриша старался. У него была природная гибкость — я заметил это ещё раньше. Куцый был жёстким, скованным. Но он старался не отставать, копировал движения, пусть и неуклюже.

И наконец — растяжка. Без фанатизма, без шпагатов, которые невозможно сделать в холодной комнате. Простые наклоны, выпады, повороты корпуса, махи ногами с небольшой амплитудой. В стиле саньда — практично, без лишней эстетики. Для начала этого хватит. Позже, буду отстраивать положение тела и прочие моменты.

Минут через двадцать я остановился.

— Хватит. Согрелись?

Пацаны стояли, тяжело дыша, кивали. Я видел — они согрелись. Щёки порозовели даже в полумраке умирающего дня это было заметно. Гриша расстегнул верхнюю пуговицу куртки — значит, ему стало тепло.

[Обучение: проведена первая тренировка. Ученики получили базовые навыки разогрева и дыхания]

[Бонус наставнику: +10 Очков Наставления. Всего: 90 ОН]

Я улыбнулся про себя. Ещё немного — и сотня. Ещё немного — и разблокировка Средоточия.

— Слышь, Огрызок, а что это мы сейчас делали? — спросил Куцый. — Зачем это всё?

Хм, хороший вопрос. Как объяснить пацану работу организма с точки зрения восточных практик? Но как-то придётся.

— Вот смотри, представь, что твои лёгкие — это кузнечные меха, — начал я объяснение с дыхательных практик. — Быстрый вдох — толчок. Быстрый выдох — ещё толчок. Без задержек, без пауз. Ты не дышишь — ты качаешь воздух, разгоняешь его по телу. Кровь быстрее бежит. Сердце быстрее качает. Жар разливается от груди к пальцам.

— И всё? — недоверчиво спросил Куцый.

— Всё, — отвечаю я. — Ты просто заставляешь тело работать быстрее, чем оно привыкло. А тело, когда работает, греется. А тепло мы концентрируем вот здесь, — я указал пальцем на нижний дяньтянь, под пупком. — Тут, вроде как центр тела, где собирается сила.

— Откуда ты всё то знаешь? — удивился Куцый.

Я улыбнулся.

— Будем считать, дядька мой прислуживал стезевику, вот кое-что и слышал.

Я уже рассказывал эту истории и решил, что она вполне сойдет за объяснение. Куцый неуверенно кивнул.