Впрочем, никаких угрызений совести я по этому поводу не испытываю. Наоборот, я жалею, что не врезал ему раньше. Я ведь нет-нет и ловил его взгляды на мою Свету, но просто отказывался верить, что это на самом деле. На себя грешил. Ведь в голове просто не укладывается, что отец засматривается на невесту своего же сына. Это абсурд и настоящая мерзость.

Наконец папа убирает руку, поднимается и мгновенно срывается на крик:

– Артём, ты с ума сошел?! Как ты посмел, щенок недоразвитый?! Я тебя, тварина такая, с пеленок растил. Вечно сопли твои подтирал и уже давно смирился, что мужика из тебя не выйдет.

– Видимо рано смирился, – хмыкаю я. – Как минимум защитить свою невесту я могу.

– Да не от того ты еë защищаешь, придурок бестолковый, – отец делает шаг назад и опирается на стол. – Ну, покувыркался бы я с твоей Светкой, тоже мне горе. У тебя проблемы посерьезнее. Она коленки уже давно раздвинула перед Антоновым.

При упоминании о самовлюбленном гаде – Владимире мне хочется скрежетать зубами от злости.

Как же я его ненавижу. И одна лишь мысль о том, что моя Света может оказаться в постели этого урода вызывает желание всë крушить на своëм пути.

Но я беру себя в руки, хоть это и получается с трудом. Просто напоминаю сам себе, что оснований доверять Свете у меня куда больше, чем своим родителям. Как это не кошмарно, по своей сути.

– Ты лжëшь, – бросаю я сквозь зубы.

– О, неужели? – Хмыкает отец. – Тогда скажи с чего вдруг все наши попытки воздействовать на Свету… не совсем корректными способами. Это да, признаю, но внезапно разбились. И не просто так, а благодаря очень влиятельному человеку.

Сам понимаешь, что речь о судье.

Снова делаю вдох, пытаясь примириться с мыслей, что всë это возможно правда.

– Пусть так, – глухо отвечаю я. – Но в конце концов Света имеет на это право. После моей измены.

– Кажется, ты не понимаешь, Артем. – С ехидством качает головой отец. – Тебе невозможно конкурировать с таким зверем как Владимир. Ты априори более жалкий вариант в глазах Светы. Единственное, что ты можешь сделать – устранить его.

Я поджимаю губы.

– Об этом можешь не беспокоиться. Если понадобится – устраню.

Светлана

Когда я остаюсь одна, единственное, что могу сделать – это разуться и рухнуть на диван. Какой жуткий и отвратительный день. Дни.

Всë пошло наперекосяк после того злополучного мальчишника. И больше всего выводит из себя понимание того, что всë испортил Артëм, но страдаю я. Будто это моя вина в произошедшем.

Если закон бумеранга и правда существует, то в моем случае он действует как-то очень и очень криво.

Закидываю голову на подушку и смотрю в потолок оклеенный бежевыми обоями с мелкими блестками. Но мысли очень далеки от этой картины, да моей квартиры в целом.

Они крутятся вокруг двух вещей или точнее людей и событиями с ними связанными.

Первое – это растущее сожаление о том, что я решила позвонить Артему. Зачем?

Когда он вообще решал хоть что-то сам даже в своей жизни? Бывало пытался, это правда. Но Кира Николаевна или его отец немедленно пресекали эту инициативу. Заранее объявляя, что Артëма ждëт грандиозный провал и у него ничего не получится.

Мне даже кажется, что в серьëзные наши отношения переросли именно в тот момент, когда он признался, что хочет попробовать себя в продвижении одной из спортивных марок как рекламный агент, а я его в этом поддержала.

До сих пор помню насколько он удивился этому. Смотрел на меня так, будто я совершила нечто, что обычному человеку неподвластно. Хотя как по мне поддерживать близкого человека – это впорядке вещей.

Скорее ненормально его постоянно гнобить и забивать все идеи на корню.

И вот к этому человеку я обратилась за помощью. Что он может сделать для меня, если даже отстоять собственное мнение не в состоянии?

А ведь он в любом случае воспринял мой звонок, как сигнал о том, что я могу дать ему второй шанс. Уверена, мои слова о том, что это не так Артëм вообще не услышал.

Нет, пора признать. Звонок Артëму был ошибкой.

Как ни прискорбно, но его родители были правы в том, что все его планы и действия обречены не провал.

Он один из немногих, кто попросту ничего не может и верить в него не нужно.

Я совершила ошибку. Это уже очевидно.

И единственный кто может мне помочь – это Владимир.

Я тянусь за телефоном, но достав его ненадолго замираю.

Позвонить сейчас или дождаться завтрашнего дня и всë же узнать получилось ли у Артëма?

Светлана

Но на деле выбор происходит сам собой. Точне, его делают за меня. Пока, я в задумчивости держу телефон. Он звонит в моей руке и на экране отображается номер телефона Владимира.

Теперь я пугаюсь этого. Блин, да что у меня за раздвоение личности? Сама только что собиралась ему звонить. Точнее - раздумывала над этим.

А теперь что? Сбросить и сделать вид, что случайно? Нет. Это очень тупо, да и бессмысленно. Я должна с ним поговорить, узнать что он хочет на этот раз. Владимир не тот человек, который будет звонить просто так. Спросить как у меня дела и как я поживаю.

Делаю вдох и отвечаю на звонок:

– Привет.

– Привет, – отвечает уже привычный в своей невозмутимости голос Владимира. – Звоню узнать как ты. С Артемом сложилось? Он оправдал высокое доверие и невероятные надежды?

Владимир говорит с сарказмом и издевкой и во мне в очередной раз включается дух противоречия. Да и банально, до сих пор всë ещë неприятно, когда про моего жениха, пусть и бывшего, говорят с такой ядовитой иронией.

– Как минимум я сейчас нахожусь в тишине и спокойствии, – отвечаю я с вызовом.

– О, правда? – С издевкой переспрашивает Владимир.

И услышав эти знакомы раздражающие нотки ощущения собственного превосходства над другими, я вспоминаю почему так и не выбрала себе в защитники Владимира.

– Ну, тогда может поведаешь в какой бункер он смог тебя определить? Или это военная тайна?

– Как минимум для тебя. – Фыркаю я.

– Ну, что ж. Тогда рад за вас обоих. И как я понимаю работа в охраняемом безопасном месте тебя не интересует.

Я тут же заинтересовываюсь. Да, мне придется сейчас переступить через себя, но учитывая творящийся вокруг меня хаос работа, где-то в стороне и правда не плохой вариант.

– Надеюсь – это не предложение валить деревья в Сибири, – иронизирую я.

Но само собой Владимира в этом переиграть практически нереально.

– А ты умеешь валить деревья? – Отвечает он с притворным восхищением. – Что же ты молчала раньше, Света? Да такие кадры на вес золота.

– Ха-ха, -фыркаю я. – Так что за работа, скажешь?

– Ничего особо сложного. Помощница или как на Западе принято говорить – ассистентка у одной женщины.

– Что за женщина? – Свожу брови на переносице.

– Антонова София. Моя сестра.

С одной стороны я не уверена, что это хорошая идея. С другой стороны, а почему бы и нет? Мне кажется я достигла уже такого дна, что терять мне по сути больше нечего.

– Ладно, попробовать можно, но откровенно говоря я плохо представляю, что нужно делать.

– Ничего сверхтяжелого, – спокойно говорит Владимир. – Уверен, ты сориентируешься. В конце концов нужно ведь научиться чему-то кроме валки деревьев.

Я шумно выдыхаю носом.

– У тебя теперь все шутки будут построены на этом?

– Почему же? Нет, конечно. Исключительно те, которые основаны на твоей профессиональной деятельности и рабочих навыков.

– Дай угадаю, с друзьями у тебя напряженка, – сердито предполагаю я.