Маму это откровение не трогает вообще никак. Она ведëт тонким плечом.

– Ну, ничего удивительного. Светочка красивая девочка. Да и знаешь… во многих действительно богатых семьях это нормально. Чтоб жена сына общалась и с его отцом тоже.

У меня после этих слов пропадает дар речи.

Мама тем временем по звонку приглашает экономку:

– Смузи с огурцом и авокадо, сделай, будь добра. А тебе, заюшка? – Она невозмутимо смотрит на меня.

Я потрясенно выдыхаю.

– Не понимаю. Я просто не понимаю. Вы же мои родители оба. Как у меня с вами настолько разные взгляды на жизнь?!

Мама внезапно улыбается и склоняет голову к плечу:

– А если я скажу, что родные тебе не оба родителя, а только один?

Артëм

Я медленно моргаю. В голове с шумом и свистом крутятся невидимые шестеренки, пытаясь обработать и осознать только, что услышанное. Но всë равно не выходит.

– Мам, – наконец выходит выдавить из себя хоть что-то членораздельное. – Это шутка, да?

– Нет, для чего мне так с тобой шутить? – Мама дергает тонким плечом, с накинутым на него шелковым платком. – Но какая разница, да? Давай лучше скажешь, что тебе принести. Может холодного чая из альпийских трав? Или лучше смузи из авокадо? Как и мне.

– Какой к чертям смузи?! – Я срываюсь на крик. – Ты понимаешь, что говоришь?! Ты мне только что сказала, что кто-то из родителей мне не родной. Эта знаешь ли не та фраза, которую можно сказать между делом, а после забыть о ней. Вот вообще не та.

Мама томно закатывает глаза, вздыхает. Разыгрывая сцену непонятно для кого.

– Иди, Мария, – обращается она к тихо стоящей рядом экономке. – Сегодня мой сын явно не в настроении. Еще и голос повышает на ту, которая его воспитала. Вот она – благодарность. Вместе со смузи принеси, будь добра, успокоительные капли. Они возле моей кровати, на столике.

Я сжимаю кулаки, лишь бы только не начать кричать заново. Потому что на мою маму это не просто не действует, а вызывает обратный эффект.

Она будто насладлается тем, что достигла цели и продолжает провоцировать. Снова и снова.

Когда экономка… Мария видимо уходит. (Персонал у моих родителей сменянтся так часто, что я просто не успеваю запоминать их имена).

Я делаю вдох, для успокоения и максимально ровным, но всë же твëрдым голосом произношу:

– Мама, так ты собираешься рассказать мне про родителей?

– После того, как ты себя вëл? – Она надувает губы. – Вот уж нет. Тебе надо бы снова вспомнить что такое манеры. Всегда отличался каким-то невероятно разболтанный поведением. Как вспомню как ты себя за столом на приемах вëл – кошмар.

Уже тебе лет пять, а ты вечно, то лоеоть на стол положишь, то начнешь пытаться с соседом говорить. Хотя тебе миллион раз объясняли твою главную функцию в семье – сидеть молча, тихонечко и мило улыбаться. Но для тебя это всегда было непосильной задачей. Теперь, вот вообще на меня голос повышаешь. Дожили. Проси прощения.

– Мама, мне не пять лет. -Я снова закипаю. – Не скажешь – спрошу у папы.

– Он ничего не скажет без моего разрешения. – Закатывает она глазами. – Полное отсутствие лидерских качеств. Впрочем, как и у тебя. Проси прощения.

Сжимаю кулаки еще крепче, удерживая в себе злость и выдавливаю.

– Прости, что повысил на тебя голос. Я не хотел.

Мама удовлетворенно улыбается, а после машет рукой.

– Ладно, скажу. У меня к сожалению детей быть не может. А так как твой отец кобель еще тот, я выбрала девушку, которая меня удовлетворяла по всем данным. У них в семье сплошные мальчики к тому же рождались. Насколько знаю у нее есть два брата. Я правда только одного видела. Отец с ней переспал. Добился, чтоб забеременела, ну и забрал тебя.

– Забрал? – Меня начинает бить дрожь. – А она что же? Так просто меня отдала?

И тут мама впервые как-то слишком суетится, передергивает плечами. Но почти сразу берет себя в руки:

– Она умерла. Вот так. Грустно, да?

Я сижу полностью ошарашенный.

– А как ее зовут? Фамилия? У нее есть два брата. Получается у меня есть два дяди. Я бы хотел с ними пообщаться.

– Зачем тебе? – Мама неожиданно злится. – Я не помню имени и тем более фамилии. Всë, мы тебя забрали. Ты наш ребëнок. Разговор закончен.

Артëм

Я сижу как громом пораженный.

– То есть… стоп… подожди. Ты… ты не моя родная мама? Как это?

– Малыш, сыночек, – мама садится возле меня и кладет мне ладонь на щеку. – Ну, конечно я твоя мама. Я всë это время воспитывала тебя, кормила, следила за тем, чтобы ты нас не разочаровал. Ни морально, ни физически. Вспомни, мы даже с тобой на Кипр летали к профессору, чтобы он персонально для тебя подобрал аитамины, питание и упражнения. Потому что когда я встречалась с другими мамочками с детьми, ты должен был быть лучшим. И ты был. Прекрасные гены, идеальный уход, дорогие бренды, строгое воспитание. Когда я тебя показывали все ведь завидовали. Прекрасно помню как постоянно спрашивали как я всë успеваю, завидовали мне. Видишь, как всë удачно сложилось.

– Я вижу и слышу только то, что я для тебя был не сыном, а какой-нибудь собачкой, которую ты готовила на выставку. Всë идеально говоришь? Да я из-за этого питания и вечной диеты постоянно хотел есть! Не мог уснуть по ночам из-за жуткого чувства голода. Меня подкармливали на кухне повара и горничная, настолько им было меня жалко!

Вскакиваю с места и резко склоняюсь к маме.

– Говори, кто моя настоящая мать! Где документы на усыновление?!

– Документов на усыновление не существует, – невозмутимо отвечает мама. Даже не вздрогнув. – Я была уже замужем за твоим отцом. Старательно изображала беременность, ровно столько сколько и та малолетняя дурочка с пузом ходила. Договорилась с врачами. Меня положили в ту же больницу, где она должна была рожать. И когда ты родился, мы тебя забрали. И оформили, что я родила.

– А мама? – Хмурюсь.

Моя… или даже не знаю кто она мне теперь – хмурится, а после отмахивается.

– Умерла. Забудь. Еë для тебя не существует.

– А как вы могли планировать меня забрать? Откуда знали, что она умрет?

– Да какая разница? – Мама начинает раздражаться. – Зачем я вообще завела этот разговор? Мне ведь от тебя нужна только благодарность и осознание успеха и твоей полезности для семьи.

Я опускаю подбородок и цежу сквозь зубы:

– Кто мои родные? Говори.

– Ты для них мëртв, поэтому даже не собираюсь говорить. – Так же твердо отвечает мама. – Лучше, думай о том, чтобы себя в порядок привести. Прилетела моя подруга из Италии. Ты должен произвести впечатления.

Артëм

Меня пробивает на смех.

– Ты издеваешься, да? Мало того, что растила как собачку на выставку, так еще теперь и собираешься подкладывать в постель всяким бабулькам? Я тебе кто, мальчик по вызову?

– Нет, ты мальчик, который полностью зависит от нас, – цедит ледяным тоном моя мать… или кто она вообще. – А значит, должен отрабатывать все те деньги, время и усилия, которые мы в тебя вложили. Обеспечили картину идеального детства. Ты должен быть благодарным…

– За что? За то, что украли у родной матери? – Обрываю я еë. – Знаешь, что "мама". А не пошла бы ты подальше с такой "картиной идеального детства".

– Уйти хочешь? – Ухмыляется она. – Показать насколько ты самостоятельный? Ну, вперед. Светочка твоя тоже пыталась брыкаться и к чему это еë привело? Она всë равно позвонила тебе, да? Вот и ты, мой милый-дорогой сыночек, побегаешь, поймешь что значит жить в нищете и прибежишь к нам поджав хвост. – Мама качает головой. – Всë же вы и правда с ней идеальная пара. Стоите друг друга.