Владимир с издевкой приподнимает бровь.

– То есть возобновить отношения с женихом, который изменил тебе накануне свадьбы – это недостаточно весомое требование?

– Да нет, я не это имела ввиду… блин… , – сжимаю пальцами виски.

Снова не могу нормально сформулировать мысли из-за этого мужика. А он конечно только издевается.

– Ладно. Я уже понял, что все твои мысли были о постели, – Владимир цокает языком и вздыхает. – Эх, женщины. Вам надо только одно, да?

– Потрясающе забавно, – фыркаю я. – Обхохочешься. Ты скажешь, наконец, что мне делать?

– Уже сказал. Ты должна снова сблизиться с Артëмом.

Я взмахиваю руками.

– Для чего, ты можешь ответить?

Владимир приподнимает уголок губ.

– Чтобы влиять на него само собой. Я буду говорить, что именно он должен сделать. А ты передавать ему.

Делаю шаг и обнимаю себя за плечи.

– Манипулировать Артëмом? Использовать его в твоих целях? Не знаю, – закусываю губу. – Как-то это неправильно.

– Он тебе изменил накануне свадьбы. С лучшей подругой, – Владимир разводит руками. – Считаешь это правильно? Впрочем, я не заставляю. У меня был совершенно другой план, по приезду сюда. То, что вытворил младший Стрельцов просто дало возможность на более удобное достижение цели. Так что, ты можешь отказаться, Света, – Владимир приподнимает уголок губ. А свет тенью подчеркивает резкие мужественные скулы, которые отдают каким-то коварством и уверенностью одновременно.

– Я ведь не тиран.

С трудом подавляю смешок. Да уж, совсем.

– А если я откажусь? Ты поможешь мне?

Владимир задумывается и прищуривается.

– Знаешь, наверное да. Но тогда тебе придется благодарить меня уже иначе. И да – это то, о чем ты беспрестанно думала всë это время. Так что, решай, Света. Берешь телефон, звонишь Кире и радуешь возвращением к сыночку, радуешь нас обоих – себя и меня, либо, – он разводит руками. – Оставляешь всë как есть.

Я вскидываю на Владимира глаза. Клянусь, умей я убивать взглядом, этот чëртов судья уже валялся бы безжизненным телом.

– Вариант с "порадовать тебя" я отметаю однозначно.

– Я говорил "порадовать нас обоих", – приподнимает Владимир указательный палец в знак уточнения. – Но не суть. Твой посыл я понял. Тогда, каков твой ответ?

Как же хотелось послать его подальше и уйти из его квартиры с гордо поднятой головой.

К сожалению, один раз я так уже делала и закончилось всë тем, что я всë равно оказалась у Владимира с просьбой помочь.

А значит, у меня по факту только один вариант, хотя…

Я изгибаю бровь и спрашиваю.

– Слушай, а если я всё равно звоню Кире и иду на ее условия, то для чего мне ты? Получается, я мал того, что поступаю как хочет она, так еще и под твоим контролем. Знаешь, это в два раза больше минусов. Может мне проще просто с ней поговорить, а на тебя и твоё участие – забить?

Я ожидала какой-нибудь растерянности от Владимира или поспешной попытки объяснить свою полезность. Но, конечно, это не про Владимира от слова “совсем”.

Этот же гребанный музжик лишь издевательски ухмыляется.

– Ого. А в ком-то просыпается коварный интриган. Мне даже страшно. С другой стороны, я даже могу дать пару уроков. Совершенно бесплатно. Вот, например, знаешь, что еще будет круче? Согласиться на мои условия, а потом шантажировать, что расскажешь всё старшим Стрельниковым.Как тебе план? – Спрашивает он, а мне хочется запустить в него чем-то поувесистее.

– Отличный план. Идеальный, – фыркаю я. – Так и сделаю. И начну уже выставлять условия тебе, а не наоборот.

Владимир поднимается и я враз вспоминаю насколько же он выше меня и мощнее. Я будто перед горой стою, состоящей из невыносимой надменности, самоуверенности, саркастичности и мужественности.

– Звучит интересно, – он опускает подбородок. – И что же, за условия потребует от меня бессердечная шантажистка?

Мне становится не по себе. Голос Владимира пугает и будоражит одновременно. А из-за того, что он стоит настолько близко, невольно перехватывает дыхание. Такой взрослый, сильный и определенно опасный.

Я сглатываю воздух и пытаюсь храбриться. Отвечать колкостью на колкость.

– То же, что собирался предложить и ты.

Владимир вскидывает бровь, изображая непонимание.

Как же меня бесит этот его мимический жест. Но еще и…привлекает. Хотя нет. Это безумие. Я просто перенервничала. Определенно. Именно поэтому, я продолжаю нести бред: И хотя здравый смысл умоляет меня замолчать, я всё же договарива:

– Насчет удовольствия нам обоим, – выдаю я, сама не до конца понимая зачем.

– Что ж, – Владимир делает еще один шаг ко мне и теперь мы оказываемся вплотную друг к другу. – Обычно, на условия шантажистов никто не идет. Но этот случай станет для меня исключением.

он медленно склоняется ко мне и шепчет:

– Потому что мне они самому нравятся.

А после накрывает мои губы уверенным, не терпящим возражений поцелуем.

Признаться, в первый момент я теряюсь. Поцелуй Владимира сильно отличается от того как меня целовал Артëм. Про неловкие поцелуи в школе я даже молчу.

Владимир целует жадно и одновременно неторопливо. С уверенностью мужчины, который не привык, чтобы всë заканчивалось одними лишь поцелуями. И именно эта мысль, а еще медленное и томительное ощущение сладкой тяжести внизу живота, заставляют меня по настоящему испугаться.

– Нет! – Отпрыгиваю я от него в прямом смысле.

Господи, о чем я думала только, когда заводила весь этот разговор и игры.

Я будто решила подразнить голодного хищника куском свежего мяса.

Я что, правда не подумала к чему это может привести?

И вот, теперь я действительно не знаю, чем всë может для меня заклнчиться.

Я один на один со взрослым сильным мужчиной, которого сама же и раздразнила.

Я снова чувствую себя беззащитной и абсолютно беспомощной.

Настолько, что я уже просто не могу сдержать эмоций страха и усталости.

Я всхлипываю один раз, второй и в следующий миг чувствую как по моим щекам начинают струиться слëзы.

Владимир замирает и хмуриться.

– Ты плачешь? Почему?

Очень хочется ответить ему что-то колкое и язвительное. С таким же сарказмом, с каким говорит и он сам.

Но у меня просто нет на это сил. У меня больше ни на что нет сил.

– Да, я плачу, – даже не пытаюсь спрятать слëз. – Потому что я не понимаю во что и когда превратилась моя жизнь. И в чëм моя вина? Чем я это заслужила?! – Сама плохо это осознавая я перехожу на крик. Практически на истерику. – Я просто хотела выйти замуж за любимого человека. Чтоб платье, свадебный танец, море цветов, а потом счастливая спокойная жизнь и дети.

Но меня предал жених накануне свадьбы. С лучшей подругой. А его родители разрушают мою жизнь будто это я виновата. Почему продолжают наказывать меня?! А ты меня вообще втягиваешь в какие-то свои схемы, для своих целей. Пользуешься тем, что я в тупике. Меня вообще некому защитить! Сейчас вообще есть мужчины, которые знают, что такое любовь, верность, благородство?! – Я раздраженно смахиваю слëзы. – Впрочем, я знаю ответ – нет.

Я замолкаю, наконец. И смотрю на Владимира.

Жду очередной порции издевок и колкостей.

Но он долго смотрит на меня, а после произносит:

– Ты права. Прости.

Я непонимающе хмурюсь и продолжаю смотреть на Владимира. Несмотря на удивление, слёзы продолжают каплями стекать по щекам оставляя соленые дорожки.

– Что…что ты сказал?

Я не узнаю свой голос. Из надрывного панического крика, он упал, до едва слышного шепота.

– Я прошу у тебя прощения,- Владимир отвечает как и прежде спокойно, но теперь без своей привычной ухмылки. – Я действительно привык сражаться с циниками и манипуляторами. Перенял все их уловки. И совсем забыл о том, кто такой я и главное – что не все люди бездушные мрази. Не плачь, Свет,- он делает шаг ко мне и на этот раз осторожно, даже робко приобнимает меня.