– Это единственное, в чем я с тобой согласен, – бросаю через плечо. – А насчет того, что я вернусь – еще посмотрим.

Мама закатывает глаза с привычной отстраненной усмешкой на тонких губах.

А я вдруг понимаю, что никогда по сути не видел от неë каких-то искренних проявлений чувств.

Ладно. Времени на нытье и страдание у меня сейчас попросту нет.

Светик обратилась за помощью ко мне, а значит подвести еë я просто не могу.

Ещë одного шанса у меня больше наверняка не будет.

Я надеялся просто договориться с родителями, но после всей информации, которую мне только что выдала мама, я вообще не уверен, что смогу когда-нибудь с ними общаться.

С другой стороны я еще не говорил с отцом. Хотя… он ничего не решает. Пора это официально признать. В нашей семье царит жесткий и матерый матриархат.

Вот, только мама не учла двух вещей: Первая – они действительно дали мне очень хорошее образование, плюс опыт работы у меня тоже очень успешный. А вторая – у меня тоже есть связи, которые могут мне помочь. А вот им такой поворот не понравится от слова "совсем" . Потому что сейчас, всего один звонок и вся их хитроумная схема на расширение рухнет.

Я на ходу набираю номер Юрия Никитина.

– Добрый день, простите за спешку. Но у меня для вас есть новости. Нужно встретиться.

Что ж, мама, сама научила меня играть в подобные игры. А ради Светы я готов на всë

Артëм

– Конечно, Артëм, – голос Никитина немного удивленный и очень вымотанный. – Я как раз собирался в бизнес центр, который на площади. Можем встретиться в ресторане на летней террасе. Но прости, времени у меня в обрез.

– Поверьте, этот разговор точно не будет лишним, – обещаю я и завожу мотор.

Тут же набираю Свету.

– Да, – устало отвечает она. – Что ты хотел, Артëм?

Этот еë голос. Отстранëнныйи безучастный, мне почти физически больно слышать его в свой адрес. И еще более мучительно осознавать, что я сам во многом виноват в этом.

– С родителями сложности возникли. Нормально договориться не получилось.

Следует тяжелый вздох, но при этом голос остается ровным.

– Я поняла, – говорит она, а я между строк отчетливо слышу:

"Кто бы сомневался".

И это снова ранит меня.

– Я всë равно всë улажу, – горячо и искренне обещаю я, но в ответ получаю лишь безучастное:

– Ага. Ясно.

И звонок обрывается.

Ничего.

Успокаиваю я сам себя.

Света имеет полное право злиться, но я всë исправлю. У меня получиться.

Потому что верит она или нет, но я ее очень люблю.

Подъезжаю к бизнес центру. Уже перевалило за экватор рабочего дня. И само собой парковка буквально забита автомобилями.

Но мне везëт. Прямо передо мной выезжает большущий внедорожник и я оперативно паркуюсь на его месте.

Поставив авто на сигнализацию, чуть ли не бегом направляюсь через широченный холл центра к летней террасе местного ресторана.

Никитин уже там. Перед ним стоит чашка с чем-то, но он даже на нее не смотрит, погрузившись в свои мысли.

– Добрый день, – я подхожу и мы обмениваемся рукопожатиями.

– Рад встречи, Артëм, – он кивает и вежливо улыбается. Хоть и выглядит очень уставшим. – Ты хотел о чем-то поговорить. Какие-то новости?

– Новости шокирующие есть, но они касаются исключительно меня и моей семьи.

Юрий хмурится.

– Что-то серьезное?

– Очень, – поджимаю губы. – Я бы сказал – достойное какой-нибудь мыльной оперы про приемных родителей и всë такой. Непременно вам позже расскажу, если захотите, конечно. Но сейчас не хочу грузить. Я приехал совсем для другого. А именно – предложить свою помощь в противостоянии с моими родителями. Я предполагаю, что у вас настолько усталый вид именно благодаря их стараниям.

– Отчасти, – уклончиво отвечает Юрий.

– Так и думал, – киваю я. – В общем, вы упоминали, что вам помогает брат. Но я могу упростить ситуацию еще больше.

– А именно? – Сводит брови на переносице Юрий.

– У меня есть компромат на нашу фирму, черная бухгалтерия. Я могу передать ее вам, но при двух условиях.

Никитин смотрит на меня явно ошарашенным взглядом и у него получается выдавить только:

– Каких?

– Вы используете это исключительно как средство обороны. И, – смотрю на него в упор. – Берете меня к себе на работу в компанию.

Никитин поднимает брови.

– Неожиданно. А что на это скажет твой отец? И главное – мама?

Я опускаю подбородок.

– Юрий, скажите, сколько мне по вашему лет? Десять? Пятнадцать? Или больше двадцати как и есть на самом деле? Мне кажется, что я уже давно вырос из того возраста, когда должен принимать решения с оглядкой на одобрение родителей. Или вы всех кандидатов на собеседовании спрашиваете: "А что мама скажет? ".

– Было бы забавно, но конечно нет, – качает Никитин головой.

– Вот и я так думаю. – Киваю. – Поэтому, смотрите с точки зрения выгоды для себя. В моем лице вы получаете – опытного несмотря на мой возраст, специалиста по продвижению и логистики. Но главное не это, само собой. Главное, что теперь у вас будет непробиваемый щит и в то же время оружие это – досье на всю нашу корпорацию. Которая оценивается на данный момент в одиннадцать и три миллиарда. Считайте, теперь у вас пожизненный иммунитет.

– Звучит, конечно очень хорошо. – Кивает Никитин. – Но скажу откровенно. У меня опасения, что всë это обычный бунт против родительского контроля. Попытка показать свою самостоятельность и продлится этот "иммунитет" – как ты его назвал. Ровно до того времени, пока вы не помиритесь. Либо пока госпожа Стрельцова не найдет на тебя новые рычаги давления.

Я усмехаюсь и медленно качаю головой.

– Справедливые опасения. Не спорю. Но поверьте, после того, что мне сегодня поведала моя горячо любимая мамочка и в какой манере, всë что ты озвучил – исключает.

– Даже не представляю, что она могла тебе сказать, – хмыкает Никитин.

Я поджимаю губы:

– Вы правы, не представляете. Возможно, я когда-нибудь расскажу. Не знаю.

– Что ж, ладно. Не будем трогать болезненную для тебя тему, – хлопает ладонями по столу Юрий. – Определю тебя замом маркетингового директора пока что. Человек скоро собирается переезжать. Поэтому, на таскаешься немного и займëшь его кресло.

– Хорошо. Спасибо, – вежливо улыбаюсь.

– Когда готов приступать?

– Хоть завтра. Иммунитет, – ухмыляюсь. – Тоже принесу с собой.

– Договорились, – мы оба поднимаемся и жмем друг другу руку. – Жду в главном офисе к восьми.

Мы прощаемся, но едва я выхожу из ресторана и сажусь в автомобиль, как звонит отец.

– Артëм, ты что устроил? Решил развести меня как идиота? Ну, ты вляпался, бестолочь хитрозадая. Бегом ко мне. Немедленно!

– С удовольствием, – усмехаюсь я в ответ. – Мне тоже, очень хочется с тобой пообщаться.

Я выезжаю с парковки и уже меньше, чем через двадцать минут оказываюсь у здания нашего офиса.

Прохожу по коридорам знакомым с детства, поднимаюсь на самый верхний этаж в прозрачном лифте и поздоровавшись с очередной новенькой смазливой секретуткой отца, вхожу в кабинет.

– Артем, – тот поднимается из-за широченного стола и наступает на меня. – Ты, что устроил, щенок оборзевший? Забыл, что должен делать беспрекословно всë, что я…

Еще шаг и я не сильно, но резко врезаю отцу в челюсть.

Он падает на пол и шокировано хватается за челюсть.

– Какого хрена?!

– Это тебе за Свету, похотливый ты козлина, – цежу я сквозь зубы. – И я увольняюсь.

Отец продолжает сидеть и смотреть на меня круглыми глазами. Что? Неужели ударил слишком сильно?