- Мы знаем протоколы, - нетерпеливо отмахнулся Райкаге и набычившись, первым устремился к воротам и едва заметной водяной плёнке.

- Никакого уважения к старшим, - с негодованием фыркнул коротышка Тсучикаге, до этого момента бросавший внимательные взгляды на канпеки нингё и со свитой последовал за ним, как только последний облачник оказался внутри.

Кагуя этот пристальный взгляд порядком нервировал, но внешне он никак этого не показал. Коротышка был не единственным, кого интересовал новый Мизукаге. Хисато приготовился стать следующим, в соответствии с принятой моделью поведения нагло оттерев остальных конкурентов, но внезапно, мирный и монотонный процесс сменился вихрем действий. Из-под притоптанного снега вырвались очень знакомые канпеки нингё цепи, молниеносно спеленав какого-то джонина из свиты Тсучикаге и не успели ниндзя до конца осознать изменения, только рефлекторно потянувшись к оружию, среагировали охранники по обе стороны врат, одним стремительным, плавным движением вытащив мечи и полоснув по шиноби, разрубая на несколько кусков и устраивая кровавый фонтан. Искусство иайдо, отстранённо отметил Кагуя. Вот дерьмо!

- Предательство! – неожиданно мощно взревел миниатюрный Каге, не успели останки убитого в фонтане крови упасть на землю, покрыл руку камнем и обрушил на ближайшего самурая. – К оружию!!!

- Стоять! – восклик Мифуне потонул в звоне выдергиваемого оружия.

Тетсу но Куни (Страна Железа). Перед входом в небольшой форт. Сандайме Тсучикаге.

- Пре…

В то время, как первый звук от слова «предательство» только начал вырываться изо рта стареющего Тсучикаге, он уже начал действовать, создавая броню и готовясь отражать другие атаки от неожиданного нападения самураев, раскочегаривая источник чакры на полную мощность и напрягая тело до возможного предела. Потом за это придется заплатить привычную цену болью в пояснице и привлечением ирьёнинов – здоровье и возраст уже не те для подобных нагрузок без разогрева – но этого потом может и не наступить, если замешкаться на драгоценное мгновение.

Цепкий разум ветерана тысяч схваток заработал на полную мощность, анализируя окружающую обстановку и ища пути отступления для делегации селения – связываться маленькой кучкой бойцов с целой армией опытных бойцов, лучших в армии Мифуне и им самим во главе, стал бы только безумец! Не стоило забывать про соперников, что тоже увидели вероломное нападение, но именно им было предназначено громогласное предупреждение, прежде всего затем, чтобы испытали сомнения в хозяевах и не ударили в спину… сразу.

Ооноки почти не сомневался, что снюхался с самураями кто-то один, не все четверо разом. При всей ненависти к Конохе, их с союзником можно было вычеркнуть сразу. Они никогда не нападали столь прямо и первыми, предпочитая подстраивать всё так, что это на Лист необоснованно нападали, сохраняя видимость чистых рук и точно придержат Песок, натянув короткий финансовый поводок. Кровожадный и наглый Кагуя являлся идеальным кандидатом, только весьма эффектное появление стало неожиданностью и для Тайшо. Момент висел на волоске от кровавой бойне и подобное не сыграть перед опытными ниндзя, способными подметить любую фальшь актёров. Долгие годы жизни позволили шиноби научиться отлично разбираться в характере людей и при всех достоинствах нового Мизукаге, он точно не гениальный лицедей. Оставался только проклятый молокосос Райкаге, что занял весьма выгодную позицию для атаки!

- …дательство!

Молниеносный удар покрытого каменной коркой кулака обрушился на закованного в доспехи бойца, весьма технично успевшего подставить вспыхнувший чакрой клинок, только это оказалась весьма хлипкая защита от удара миниатюрного Каге, просто смявшего защиту и впечатавшего меч в грудину и просто снесшего владельца с ног. Краем сознания, Ооноки с досадой отметил, что броня вспыхнула в последний момент синим и смертельное касание во много тонн весом лишь отбросило самурая, слегка прогнув металл, но вовсе не вывело из строя или лишило возможности дальше продолжать бой. Мифуне действительно собрал лучших.

Тсучикаге с недовольством задавил и выкинул из головы промелькнувшую мысль, что стал слишком старым для всего этого дерьма, раз не разобрался сразу с врагом не его уровня, как не составляло проблемы в молодости. Ооноки рано списывать со счетов! Все эти наглые сосунки и выскочки пожалеют, что выбрали своим врагом величайшего и сильнейшего Сандайме Тсучикаге!!!

К сожалению, подчиненные не радовали, оказавшись очень медленными и только начали шевелиться, не готовые к внезапному нападению, хотя это являлось главной причиной их присутствия – защита своего Каге!

- К оружию!!!

Непростительная нерасторопность, которую проявил и собственный сын, хотя оказался в первом ряду при стремительном убийстве соратника. По возвращении, Кицучи ожидает курс интенсивных тренировок. Радовал разве что Хан, начавший действовать немного позже него и всё равно раньше остальных, атаковав ближайшего самурая и пыхнувшие из доспеха струйки пара показали, что джинчурики принялся активно тянуть силу из заключенного внутри.

Мифуне что-то крикнул, но стареющий Каге пропустил это мимо ушей, шлёпнув рукой по каменной стене рядом и вырвав здоровенный булыжник, который затем молниеносным ударом раскрошил и отправил роем снарядов в оставшихся охранников врат, рассчитывая не уничтожить, а только задержать и выиграть пространство для манёвра, потому что в любой момент могли подоспеть свежие силы со спины, пусть им и пришлось бы преодолеть посольства двух скрытых селений весьма внушительной силы. Хотя Ооноки и сомневался, что Хатаке станет вмешиваться, если в его сторону не будет проявляться агрессия.

Позволив быстрый взгляд через плечо, лидер Ивагакуре нахмурился – Мифуне оставался на месте, а делегации пары союзников лишь сместились на несколько шагов в сторону, но отнюдь не готовились к бою кроме обычной настороженности. Но больше всего бросилась в глаза стареющему шиноби насмешливая улыбка на лице Мизу но Сейрей (Водный Дух). Тем не менее, у него не имелось времени гадать и требовалось срочно отступать, пока оставшиеся самураи не вступили в рукопашную, где у них имелось преимущество, несмотря на специализацию бойцов Ивагакуре. Кицучи тем временем возвёл на голом контроле толстую каменную стену, что отрезала посольство от Тайшо, представлявшего наибольшую угрозу и ею же блокировал дальнобойные атаки некоторых самураев из элитных бойцов. Следовало выбираться.

- Задержи и продай свою жизнь подороже! – бросил Ооноки закованному в железо гиганту джинчурики, уже принявшего на себя без видимых последствий атаки, предназначавшиеся другим соратникам.

Хоть какой-то толк!

Последний уже задействовал покров и выпустил первый хвост, накрыв всю округу тяжелым и давящим ощущением силы биджу, готовясь бесконтрольно рвать и метать. Нестабильные оружия, только и способные послужить для сдерживания правителей, но представляющие угрозу для всех, включая и соратников. Опасная пешка, которую можно было без колебаний пожертвовать ради собственной безопасности, как и заплатить жизнями почти всех в посольстве, но не сына, так что в следующий момент рванул к Кицучи и ухватив за плечо, стремительно взмыл вверх, готовясь отмахиваться от метательного оружия и техник. Техник, что не полетели, к мимолетному удивлению ветерану.

Оказавшись на высоте, недосягаемой для подавляющего количества ниндзя, Ооноки развернулся, взглянув вниз и оказался зрелищем весьма впечатляющего зрелища – из внутренних ворот мелкого форта хлынул настоящий поток кости, буквально снеся всех ивовцев с ног и запечатав так, что наружу остались торчать только головы. Подобной участи не избежал даже огромный джинчурики, выкинувший второй хвост и успевший нескольким ударами обрушить другую часть стены, разве что сопротивлялся дольше остальных. Не помогла даже начавшая формироваться перед мордой чёрная точка – выросшие из общей массы костяные лапы вогнали её глотку и тут же захлопнули широко распахнутую пасть. Гулкий звук взрыва под покровом и гулкий болезненный рев прозвучали началом конца.