— Прохор Феоктистович, чем ещё, кроме уличного освещения, я как графиня могу помочь нашим доблестным хранителям закона и порядка?

— Эгхмрх…Так…, - начальник полиции ненадолго выпал куда-то в астрал, но быстро вернулся, - Ну, ежели так, то примерно всем. Артефакты у нас еле заряженные, охранную сеть на здании и в камерах подновить бы, накопители, само собой. И для охранительных патрулей нам бы тоже комплекты артефактные обновить бы!, - глаза Прохора Феоктистовича загорелись нехорошим светом, словно бы он мысленно проводил ревизию всего магического обеспечения полиции.

— Голубчик мой, вы этак нашу драгоценную графиню и вовсе у себя в казематах пропишете, давайте как-то реальнее смотреть на вещи, с учётом всех интересов!, - губернатор явно был опытным политиком, и мгновенно чуял потенциальную выгоду города.

— Вот, к примеру, у нас вот здании, вот буквально в соседнем крыле, на примыкающий городской парк осветительная сеть фонарей. Может, прямо сейчас и подзарядите? В качестве начала нашей долгой и прекрасной дружбы!, - Станислав Карлович выглядел как распушившийся воробей, аж чуть не подпрыгивал на месте.

Я присела, заглянула Эльтену в глаза и спросила:

— Эльтен, милый, мы сможем сейчас?

В ответ пришла тёплая волна ободрения. Сможем. Надо смотреть. Сможем!

— Это что же, он и есть, ваш хранитель алтаря?, - удивление губернатора было искренним.

— Да, это Эльтен. Он меня сопровождает, на всякий случай. Дорога от особняка всё же не самая близкая, - я улыбалась и чесала собаку за ушами. Эльтен свесил язык и всем собой показывал, как он счастлив.

— Такой…Здоровенный! И путешествует с вами, без привязки к алтарю?, - уточнил немного ошалело губернатор.

— Да, в пределах всего графства он свободно может перемещаться. Ты мой сладкий пёс, - рассеянно сказала я, чмокнула Эльтена в лоб и встала.

— Пройдёмте к вашей фонарной сети, зарядим прямо сейчас. А остальное согласуете с Яковом Эммануиловичем, и очередность, и объёмы работ.

Так мы все вместе и пошли - я, Эльтен, Катти, поверенный, губернатор и начальник полиции. По дороге Стан и слав Карлович рассказывал мне про город, его традиции, нужды, про присутственный особняк. Про городские балы, ближайший будет в первый день зимы, первого декабря. И я, конечно же, приглашена, и мне будут рады как родной, заодно представят всем значимым и интересным людям города.

— Боюсь, посетить бал Первого Зимнего Дня у меня не получится, - печально вздохнула я. Мы как раз дошли до нужной комнаты, во внешнюю стену которой был вмурован огромный кристалл-накопитель, сейчас бесцветно-серый.

— Прошу вас, Елизавета Андреевна. Сидя-то сподручнее будет, чем стоя, - Прохор Феоктистович пододвинул вплотную к кристаллу кресло, забрав его от стола, стоящего у другой стены.

— Благодарю вас, - я села в кресло. Эльтен подошёл, сел рядом, сложив голову мне на колени. Запрыгнуть на коленки он не мог бы уже при всём желании - размерами Эльтен превосходил даже приснопамятных датских догов. Я положила одну руку ему на макушку, а вторую на кристалл - именно так мы ранее заряжали артефакты, если не было возможности положить их на алтарь. Кисти моих рук окутали бледно-зеленые искорки. Процесс начался.

— Но почему же не получится? Бал - самое удобное и приличное светское мероприятие из ближайших, - расстроился губернатор.

— Понимаете, так уж вышло, что из всех средств передвижения у меня остался только бронемедведь-химероид. И двуколка. Увы, приличия не позволяют на этом приехать на бал, - вздохнула я.

— Так это, - включился в беседу начальник полиции, - со всем уважением, у нас вот как раз стоит, место в гараже ведомственном занимает, конфискат, значиццо. Новёхонький Руссо-Балт. Изъяли его тут с полгода тому у одного…, - Прохор Феоктистович запнулся, подбирая слово, - в общем, изъяли. И теперь он на балансе города числится как утиль, и бесполезен ну вот полностью. Не заряжен. Так если Станислав Карлович возражений не имеет, мы его вам и передадим в пользование. Как официальному лицу. Глава рода и графства же, - и начальник полиции буквально вонзил свои глаза-буравчики в губернатора.

— А и в самом деле!, - расцвёл губернатор, - Чудесное решение! Вы же как раз официальное лицо! И мы баланс освободим, и вам представительное транспортное средство!

— П’евосходно! Давайте же сейчас и офо’мим все необходимые бумаги!, - Яков Иммануилович тоже расцвёл, - мы вот буквально ненадолго отлучимся, вам как ’аз чаю п’ишлют, и к чаю что-нибудь! А мы с господами всё офо’мим, подпишем и с’азу же к вам об’атно!

С этими словами Яков Иммануилович буквально под руки вывел обоих господ из артефактной комнаты и увёл за собой, незаметно подмигнув мне в процессе.

Ну что, подобьём предварительный итог визита? Официальная поддержка местных властей мне обеспечена, уж об этом нюансе Яков Иммануилович не забудет.

Глава города и глава полиции на моей стороне.

Старосты Отрадной и Свислочи тоже.

Фра Симон вроде бы тоже за меня.

Мой хирд, понятное дело, меня поддержит.

В сомневающихся у нас только староста Малых Буков.

Из других важных моментов - вопрос с банками решён, в имперском банке у меня больше долгов нет, есть только замороженные счета графства. В гномском банке есть замороженный счёт и также открыт кредитный.

А ещё в счёт нашей долгой и плодотворной дружбы я обменяла зарядку парковой осветительной системы на конфискованный у кого-то неприличного Руссо-Балт. Незаряженный, понятное дело, но мы это поправим. Ну, то есть, я надеюсь, что Яков Иммануилович как-нибудь так это и оформит. Или более выгодной схемой. Но уж точно не забудет ни нашего щедрого жеста, ни их любезного предложения.

Осталось дождаться, пока поверенный всё оформит, а кристалл-накопитель зарядится.

И домой!

Дома меня ждут.

Ждёт Марфа Васильевна с каким-нибудь невероятно вкусным ужином, ждёт Эмма Готлибовна, ждёт Аристарх Львович, ждут и прочие члены моей семьи.

И проверяющий.

Он тоже ждёт.

Я надеюсь.

Суббота.

Согласно “Ста правилам хорошей жены” и книге по этикету, субботу надо проводить с семьёй. Что я и сделала.

Рано утром приехала Илвэ, осмотрела принудительно спящего пациента. Принудительный сон ему обеспечила химера-многоножка, держащая сломанную ногу. Илвэ это объяснила так - если пациент будет в сознании, то начнутся споры, расспросы, отрицания - дескать, все больные мужики одинаковы.

Любой из них либо “уже совсем здоров, топор в спине вовсе не мешает”, либо “я умираю, завещаю всё своё состояние жене и детям”, потому что у него температура тридцать семь. Поэтому осмотр она предпочитала проводить у спящих пациентов - по возможности.