Я прислушалась ко внутренним ощущениям.

— Эльтен поедет с нами, говорит, возможно, придётся подзаряжать по дороге. Бронемишка через полчаса уже сможет на минимальном заряде двигаться, так что передайте там, чтобы все были готовы. В час тридцать будем выезжать. Я тут ещё побуду пока и вскоре тоже в дом вернусь, переодеться в дорогу - пусть Катти будет наготове.

Управляющий и на все руки мастер Кузьма Еремич кивнули и вышли. Я осталась пока сидеть. Медведь был тёплым, уютным и дарил ощущение спокойствия. Ну или это спокойствие я себе сама придумала, уж очень оно мне было нужно сейчас.

— Эльтен, хороший мой, ты без меня справишься тут? Не заскучаешь? Мне нужно перед дорогой переодеться, - негромко сказала я и погладила медведя.

Тёплая волна внутри незамедлительно откликнулась, подарив ощущение надёжности и счастья. “Иди. И возвращайся. Я заряжу.”

Как я вообще жила раньше без духа-хранителя? Сейчас в любой момент я могла позвать - и он откликался. Теплом, счастьем, доверием. Больше никакого стылого одиночества. Какой невероятный подарок судьбы!

Я закружилась, счастливо рассмеявшись - всё равно меня пока никто не видит! И пошла в дом.

В графских покоях меня уже ждала Катти. Помогла мне переодеться в уличное платье из домашнего, пересобрала волосы в более практичный венец из кос на голове - “чтобы не растрепалося, а то вы же графиня Фон Цур Остервальд, вам нужно выглядеть достойно”. Из тех же соображений мне в прическу были вставлены шпильки с какими-то прозрачными синими камнями и выданы комплектные к ним серьги и кулон. По словам Катти, “эти мелочи в шкатулке горничной лежали, вот их молодой граф и не продал, не нашёл”. Оно и к лучшему, что не нашёл.

Уличные ботинки, перчатки (спасибо, маменька!), саквояж, в который Катти что-то сложила по своему усмотрению.

Птицу-вестника я приколола в виде броши на платье. Кинжал спрятала в специальных ножнах чуть выше щиколотки - их тоже принесла Катти.

Как там говорил Эльтен, “кольцо, кинжал и книгу надо иметь всегда при себе”?. Кольцо отлично сидело на среднем пальце правой руки, кинжал на левой щиколотке, а книгу я пока не нашла. Где-то в доме, говорил Эльтен. Значит, позже найду.

Сейчас было пора ехать.

Запряжённая двуколка уже стояла во дворе, в ней сидел Михал, держал поводья. Перед двуколкой туда-сюда прохаживался Яков Иммануилович.

А ещё рядом с Михалом стояла огромная корзина, закутанная в льняное белое полотенце. Судя по запаху, с пирожками, теми самыми, что были к обеду.

Пирожки с собой - это замечательно! Марфа Васильевна просто чудо, а не кухарка, позаботилась о нас в дороге.

С такими мыслями я шла в Корпус, Катти шла за мной следом с саквояжем в руках. Мне она саквояж отдавать не собиралась ни при каких обстоятельствах - не положено!

За открытыми воротами - я их не закрывала, ни к чему - всё так же лежал бронемедведь.

— Ой, мамочки, - тихонько выдохнула Катти.

— Впечатляет, правда? Это наш с тобой транспорт, Катти, - я подошла к лежащему химероиду, уже почти привычно уселась на переднее место. Сзади взобралась Катти.

Надо было что-то сказать, и я не нашла ничего умнее, чем нагнуться и торжественно положить правую руку, с кольцом, на затылок бронемедведя.

— Нарекаю тебя Потапычем!, - торжественно сообщила я химероиду.

В этот момент химероид вздрогнул, открыл глаза, светящиеся всё той же молочно-нефритовой зеленью, и плавно встал на все четыре лапы.

У меня на коленях собрался рой искорок, закрутился, уплотнился, и вот на коленях уже лежит вполне себе мой лопоухий щенок.

В голове раздался гулкий бас - “Приказывай, хозяйка”.

Да блин, что ж у них тут так мыслесвязь распространена-то? Предупреждать надо.

— Поехали, Потапыч. Сначала во двор, к двуколке. А там и на Заставу.

И Потапыч мягко и практически бесшумно развернулся мордой к выходу и пошёл.

Ехать на бронемедведе было… Удобно. Уютно. И совершенно не тряско, очень плавно. Как в комфортной машине. Сидишь себе, едешь.

“Не волнуйся, я подстрахую. Я знаю, куда”, мысленно шепнул Эльтен. Сам же щенок свернулся у меня на коленях и выглядел как дремлющий, абсолютно довольный жизнью щенок.

Михал правил двуколкой, неказистая лошадка бодро шла, Яков Иммануилович дремал. В короткой, жаркой, но односторонней битве за корзину с пирожками поверенный проиграл. Михал просто не отдал корзину, проигнорировав все словесные доводы Якова Иммануиловича.

Лошадку звали Ясная, потому как была она на диво разумной и послушной. Неказистость её внешняя, послужившая причиной тому, что её не продали, была следствием породы. Это была лошадка, способная много часов спокойно бежать. Не скаковая лошадь, высоких скоростей от неё никто не ждал, но выносливости неимоверной.

Катти сзади дремала, убаюканная дорогой. Дорога к Заставе обходила все деревни мимо, в город тоже не заворачивала. Химероид-бронемедведь мог бы идти быстрее, но темп всей поездке задавала лошадь. Выехали мы в половину второго, как и собирались. Весь путь должен был занять не более четырёх часов, так что к половине шестого, край к шести, мы должны были быть на месте, то есть, на Заставе.

Дорога от особняка была грунтовая, но очень плотно укатанная. “Так магией дорогу-то правили, чтобы гладенькая была, чисто шёлк”, пояснила мне ещё на выезде Катти.

Шёлк-то он шёлк, но любая дорога утомляет. Поэтому, когда показалась каменная стена, дорогу перекрывающая, я даже обрадовалась.

Подъехав ближе, мы недоумённо остановились.

Стена-то была. А вот прохода в ней не было. Ни арки, ни ворот, ни калитки.

— А… А мы точно куда надо приехали?, - робко спросила я неизвестно кого.

— Точно, - внезапно ответил Михал, - Тут раньше арка въездная была, но вот замуровали чего-то.

— Эй!, - заорал Михал во всю мощь могучих лёгких, - заставные, открывайте! Графиня приехала, договор продлять!

И ничего не произошло. То есть, сначала птицы в придорожном лесу смолкли, оглушённые криком. А потом снова защебетали.

— Мне кажется, нам здесь не ’ады, - задумчиво произнес Яков Иммануилович - Вот бы догово’ глянуть, что там п’описано в условиях ’асто’жения? Так-то в конто’е он где-то х’анится, но с собой я его не б’ал, - вздохнул Яков Иммануилович.

— Графиня Фон Цур Остервальд с сопровождением приехала, пускайте внутрь!, - сделал Михал ещё одну попытку. Я морально приготовилась к молчанию, но внезапно нам ответили.

— Имеющий право - войдёт. Чужаки не нужны, - прогудел голос со стены. На самой стене по-прежнему видно никого не было.

Ну и как это понимать? Спешишь тут к ним изо всех сил, исхитряешься и успеть к сроку, и с должным сопровождением - а тебе тут мало что не рады, так и вовсе не ждут. И разговаривать тоже не особо желают.

Эльтен завозился на коленях, поднял голову, посмотрел на стену. “Возьми кинжал владетеля, каплю крови на него и прочерти знак отмены на стене над дорогой”, посоветовал он.