По плану первой была Отрадная, второй Свислочь и на финал - Малые Буки. От них что до Пжыслова, что до особняка было по прямой, просто в разные стороны.

Отрадная встретила нас настороженной тишиной. Иногда на окнах задёргивались занавески, иногда наоборот, отдёргивались, пропуская чьи-то любопытные взгляды.

На улицах же людей не было. Не было и собак, их зачем-то загнали во дворы, а то и вовсе в будки.

Аристарх Львович уверенно правил двуколку к дому деревенского старосты, Потапыч неспешно шёл следом. Дом старосты опознавался сразу - видный, красивый, в два этажа, и даже с балкончиком - смотрелся дом ну чисто как картинка из рекламы. “До чего хороша загородная жизнь!”, можно было бы подписать кадр с домом старосты.

Перед открытыми воротами стоял сам староста - в белых льняных штанах, белой рубашке, подпоясанный красным кушаком и в суконном красном полупиджаке-полупальто. Староста был в годах, но всё ещё могуч и крепок. И не лишён смекалки - вышел встречать больших людей сам лично, во всём красивом.

Откуда сбоку из-за ворот вышмыгнула неприметная старушка, прижимая к себе чёрную курицу. Я бы и внимания не обратила, но на фоне всеобщего безлюдья бабка привлекала внимание. Курица, опять же, голосила и норовила вырваться, но её цепко держала старушка.

Аристарх Львович затормозил и остановил двуколку. Потапыч сделал ещё пару шагов вперёд и уже почти остановился, как произошло неожиданное никем событие.

Старушка что-то пробормотала, и вдруг с силой метнула в меня курицу!

Курица этого тоже не ожидала, так что даже крылья толком раскинуть не успела, так летела чёрным пернатым шаром мне в лицо.

Потапыча покойная графиня Анна делала на совесть. Аристарх Львович говорил, что и охранные программы, и артефакты - всё встроено уже. Но это я вспомнила позже.

А прямо сейчас я вцепилась в своё кресло-седло обеими руками, потому что Потапыч приподнялся на задних лапах и передней отбил летящую в меня курицу в сторону, после чего снова опустился на четыре лапы и настороженно замер, кося глазами на бабку.

Курица, внезапно сменившая траекторию полёта, сначала шмякнулась на колени к Якову Иммануиловичу, а после, нагадив тому на брюки, и рассыпав горсть чёрных перьев, с громким кудахтаньем соскочила на дорогу. Там с независимым видом, как будто для того всё и делалось, начала степенно рыться в пыли, периодически потряхивая головой.

Первым отмер староста.

— Ну Семёновна, ну итить твою налево, а! Ну просили ж тебя по-хорошему, ну что ты будешь делать!, - зычно заголосил он.

Бабка, до этой внезапной речи вперившаяся в курицу, отмерла, всплеснула руками и неожиданно громким низким голосом ответила:

— Ишь ты какой! Да ты спасибо мне должен сказать, и всей-то Отрадной мне в ножки кланяться! Так бы и сидели, и боялись, и не знали бы! А так - нет средства вернее, чем чёрная курица! Я ж не твою, я ж свою не пожалела!

— Да уж разобрались бы и без этого твоего…выступления!, - начал было заводиться староста, но бабка его перебила.

— От, видишь, не жруть! Не жруть оне её!

Я, конечно, всё ещё не прочитала справочник по этикету, и даже пересланные нашей с Лизонькой маменькой “Правила хорошей жены” не открывала, но! Что-то сильно я сомневаюсь, чтобы по этикету при первой встрече графини с жителями деревни было бы положено кинуть курицей в графиню, а та бы непременно её прям сырой сожрала.

Представила себе на минутку, как слезаю с Потапыча, и, встав на карачки, напрыгиваю на курицу, чтобы впиться ей в шею зубами прямо сквозь перья.

Аж головой помотала, отгоняя непрошеное видение.

— И собака не воеть!, - продолжила бабка.

— Так заперли ж их всех, чтоб если что, конфузу б не вышло!, - удивился староста.

— А вот и не всех!, - бабка скрутила фигу и показала её старосте, - выкуся, моя-то Детка со мной!

На этих словах старуха нырнула второй рукой куда-то себе за пазуху и вытащила оттуда нечто. Нечто было мелким, лупоглазым, отчаянно трясущимся, зато с огромными ушами. На ушах торчали клочья шерсти. В моей прошлой жизни подобную насмешку над собакой называли чихуахуа. Собачонка тут же разразилась мелким тявканьем, но старуха была права - выть собака не выла.

— Так, - отмер Аристарх Львович, - уважаемый Богдан Акимович, подскажите, что здесь происходит?

Староста почесал затылок, потом с обречённым видом махнул рукой.

— Заходите во двор уже, и лошадку с химероидом своим заводите. В доме поговорим. А то оглашённая ещё эта, - он зыркнул на бабку с собачкой, которая делала вид, что ловит курицу, - Растрепет потом на все деревни и что было, и чего не было.

— Успокойся ты, Семёновна, Матери-Заступницы ради! И передай своим, что нормальные тут все, живые!, - крикнул бабке староста.

Лошадь с двуколкой завели во двор, Потапычу тоже нашлось место.

На веранде нас уже ждал самовар и какие-то плюшки.

Староста цыкнул зубом и завопил:

— Да заносите всё в дом уже, в обеденную!

На крик его выскочили какие-то люди, и унесли самовар, плюшки и стол внутрь дома.

Староста повернулся к нам пояснил:

— От жеж неугомонные бабы! Принесли им сороки на хвосте слухи, что упырь среди вас есть. Теперь от половина боится, половина гордится.

— Чем гордится?, - опешила я окончательно, - Упырём?

— А то ж! Мало того, что под графскою рукою, так упыряки - они ж самые заботливые хозяева! Завсегда-то у них людям лучше живётся, - староста помолчал, а затем продолжил.

— Ну, хорошо живётся тем, кто выживает. Так от люди говорят, а и соврут - недорого возьмут! Опять же, графские упыри - чай не дурни совсем, талантливых да работящих жрать не станут, а никчемушников и не жалко никому!, - обрадовал нас староста деревенской мудростью, и закончил:

— В доме ждём, пойду пока проверю, чтобы не учудили ещё чего!

И староста с достоинством, но быстро утёк прямо в двери дома. Приглашать, впрочем, не стал - извернулся, но не стал. Всё ещё проверяет, нет ли тут среди нас упыря?

Интересно, а он больше обрадуется или огорчится ответу?

В любом случае, мы все вошли.

В обеденной нас ждал всё тот же самовар, но разных вкусностей к чаю стало сильно больше.

Богдан Акимович взглядом внимательно пересчитал всех вошедших, на секундочку посмурнел, а потом снова расцвёл улыбкой.

— Прошу всех к столу, гости дорогие! Не побрезгуйте, разделите с нами, что Отец-Кормилец послал, - староста поклонился и приглашающе повёл рукой.

Если нас так во всех деревнях будут встречать, то простая задача “собрать подписи всех старост” может затянуться. Хотя, будет как будет. Надеюсь, сарафанное радио в лице неугомонной Семёновны разнесёт благую весть, что упыря среди нас нет.

За столом, понятное дело, перейти сразу к нужному вопросу нельзя. Сначала управляющий и староста обсудили насущные вопросы типа погоды,наступающей дикой природы и развивающейся домашней. Обсудили работу мельницы, вопросы ремонта мельничного колеса и подновления плотины у мельничного пруда, и что хорошо бы поголовье уток увеличить. Потом поверенный внёс ценное замечание об уточнении вычетов за натуральный налог, и что магическая помощь, вновь оказываемая графством после пробуждения алтаря, должна учитываться в расчётах.