Не прокатило. Эльтен занят, абонент не абонент. Сидеть в пустой алтарной комнате вместе с ним смысла действительно было маловато.

Надо сюда кресло принести, что ли. И столик. И лампы.

Будет у меня собственная тихая комната для раздумий - в ней меня никто не побеспокоит. Самое то, когда надо решить сложную задачу.

Ладно, идти так идти.

И я вернулась в кабинет.

В кабинете меж тем вовсю шла уборка - отмывали окно. Окно было здоровенным, при желании в него можно было вдвоём выйти и даже локтями не стукнуться. Ещё и на плечи посадить кого-то.

Высокое, в два человеческих роста, под самый потолок - чудесное окно. Мыть его приходилось с помощью лестницы. Хорошо, что створки окна открывались внутрь - проще мыть внешнюю сторону. Но - мысленно хихикнула - проверку пожарной безопасности это окно бы не прошло,факт. Хорошо, что здесь нет необходимости такую проверку проходить! Или есть?

Ничего не знаю пока об этом, надо навёрстывать!

Взяла учетные книги из шкафа, и все бумаги, которые нашла, что в папках, что россыпью. Заодно и разберусь, где что.

Устроилась со всем этим бумажным великолепием, и погрузилась в раскопки.

Работа с информационным следом - одна из моих любимых. Тут, конечно, нет всемирной паутины - в том виде, в котором я к ней привыкла точно нет - зато бумажный след даёт больше конкретики и позволяет наглядно собрать всё необходимое - и то, что уже известно, и то, что ещё только надо выяснить.

Пока что вырисовывалась следующая картина: старый граф (почерк у него был скупой на завитки, но чёткий и разборчивый) делами графства занимался, но сил и внимания на всё вечно не хватало. Доходы с расходами как-то сводил, не более. До шикования тут было как до Китая пешком.

У молодого же графа амбиций и запросов было столько, что и трёх графств на их содержание не хватило бы.

Обиднее всего молодому графу было то, что старый граф заставлял его свои хотелки оформлять письменно, а потом на этих же листах, под витиеватым почерком Александра, писал комментарии своим, четким и разборчивым. Что сколько будет стоить, от чего можно отказаться в пользу этих хотелок и чем это обернётся для графства в ближайшем будущем.

Эти вот записки, любезно сохранённые старым графом в папке, оказались бесценным кладезем для меня - столько информации! Гораздо больше, чем из сухих цифр приходов и расходов в учетной книге. Но и без учётной книги мне было бы не обойтись.

Оказалось, чуть ли не основным доходом графства были выплаты короны “на содержание лесов и побережья”.

Своих производств графство не имело, имелось три деревеньки, облагаемые натуральным налогом, нечто с названием “рыбацкое” (другой информации о нём пока не нашла), некий “лесной дом” и “застава”.

Вынесла всё найденное на отдельный лист, надо будет съездить с осмотром на все эти владения лично. А то чем-то владею, а чем - не знаю. Непорядок!

Очнулась как-то вдруг, резко. Осознала, что сижу на диванчике, по-турецки скрестив ноги, обложившись книгами и бумагами, и пишу на чистом листке свои пометки чем-то, что ужасно напоминало авторучку, только с пером на конце.

Я недоумённо подняла глаза.

— А вы говорили, не заметит! Всего-то час прошёл с небольшим, и заметила!, - звонко рассмеялась Катти. И пояснила:

— Вы когда с бумагами засели, у вас лицо такое стало, будто вас тут вообще нет! И рукой так делали, словно ищете что-то и пишете. У старого графа также было, когда он за бумаги садился. Ну я вам самопишущее перо-то и дала. И всё, больше вы от бумаг и не отрывались даже!

Я улыбнулась в ответ. Есть за мной такая привычка - с головой погружаться в то, что делаю.

— Мы вам стол разобрали, и в целом с этой частью комнаты пока закончили, - мягко сказала Эмма Готлибовна, - пересаживайтесь, за столом всё же удобнее будет, чем на диванчике.

И впрямь. С диванчика встала легко, будто и не сидела больше часа в неудобной позе - вот что значит молодое и энергичное тело! И со всеми бумагами, книгами и папками перебралась за стол. Ох, какой же удобный это был стол! И места для всего хватило, и ещё осталось с избытком - люблю работать в пространстве, в котором не надо поджимать локти и мысли.

— Катти, принеси мне, пожалуйста, горячего чаю.

— А к чаю…, - начала было Катти, но я её прервала.

— А к чаю ничего не надо. Просто чай, пожалуйста.

— Понятно, м-леди, сейчас принесу, я живенько!, - и Катти упорхнула из кабинета.

Вот ведь жизнерадостная и энергичная девица! С другой стороны, Лизонька вряд ли сильно её старше. А это значит что? Это значит, что у меня теперь энергии тоже через край, и она не закончится ни через час, ни через день. Ну до чего замечательно снова ощущать себя юной, но уже с пониманием, как и куда кипучую энергию юности лучше применять!

— А скажите мне, Эмма, а где в доме могут храниться книги, кроме как в библиотеке?, - вспомнила я размытое указание духа-хранителя.

Если бы Костадис верил в приметы, то поездку на северную границу империи в графство Остервальд следовало бы перенести.

Всё, буквально всё ломалось, портилось и отменялось в последний момент.

Собственный магмобиль сломался - да как сломался! Взорвался кристалл-накопитель. И основной, и запасной. Теперь проверяют версию с покушением.

Взятая за маг.мошенничество в особо крупных размерах “потомственная гадалка Матильда” оказалась не дура, и наняла себе самого прожжённого адвоката столицы. Дело, которым Коста собирался показательно закрыть квартал, рассыпалось буквально на глазах “за недостаточностью улик”.

У Хельги-перевёртыша отказал нюх. В общем, Хельги был сам дурак, надо было хоть амулетом подстраховаться, когда вставал на след - но Хельги не подстраховался, и рассыпанный на месте преступления жгучий алхимический порошок отбил ему нюх минимум на неделю.

Сам Хельги выглядел при этом до невероятности жалко - весь опухший, глаза слезятся, нос заложен. Пожалеть бы дурака, отправить на больничный - но, во-первых, на своих ошибках самый запоминающийся опыт. А во-вторых, Костадису надо уезжать, и замом был назначен следующий из трёх - Боргас Дурной Глаз. Боргас был малефиком, и в силу возраста был гораздо опытнее Хельги.

Но чуткости и деликатности у Боргаса было ноль повдоль.

Костадис был уверен, что вернётся к переполненным камерам, потому что Боргас лучше арестует и наложит взыскание превентивно, чем будет собирать доказательную базу.

Оно, конечно, действенно, вот только жалоб потом будет просто нескончаемый поток, и газетчики не упустят своего шанса прополоскать как следует в новостях и сплетнях всё Седьмое отделение оптом и ненаследного князя Девиер в частности.

А что самое неприятное - мачеха прислала очередной список невест. Из десяти пунктов. И строжайше предупредила, что от званых ужинов, приёмов и благотворительных вечеров Костадис не спасётся ничем.

Мачеха была одержима идеей “пристроить” пасынка в добрые руки супруги.

Костадис пристраиваться не желал, особенно в те руки, что выбирала мачеха. Не то чтобы она выбирала плохих невест - просто это был не его выбор. Подчиняться же кому бы там ни было, особенно женщине, Костадис не собирался.

Это его жизнь, он сам разберётся.