По результатам, нога заживала хорошо, воспалений не было, общее восстановление организма шло даже быстрее, чем она предполагала. Так что пациенту разрешили аккуратно вставать, не нагружая ногу, и ходить в пределах десяти минут в сутки. Разговаривать недолго и негромко, есть аккуратно, а вот магию использовать самому пока нельзя. Ещё дня три, хотя бы.

После чего, несмотря на все уговоры, Илвэ также быстро уехала - дела ждать не будут. Обещала передать всем приветы, пожелания здоровья и прочее.

За завтраком уже традиционно собрались все в Малой Жёлтой Гостиной.

Там я и поделилась новостями со своей новой семьёй - и про банк, и про найденный финансовый след, и даже про потенциального химеролога.

Так что сегодня решили привести в порядок рабочий кабинет и основные помещения химерологического корпуса - чтобы не утонуть там в пыли и стыде за непорядок.

Благо, с заряженными артефактами уборка шла в разы быстрее.

Уговорить остаться пани Зузану мне было просто позарез необходимо! Химеролог!

Это же такие возможности в дальнейшем!

И действительно хороший шанс и для неё - набраться опыта и практики, и для гномов - можно будет легализовать все их кустарные самоделки. И для меня тоже - в перспективе наше сотрудничество вполне себе выходило прибыльным для всех.

Я уже оценила и бытовой, и медицинский, и транспортный вариант химер - выглядело, как золотое дно. В потенциале. На практике наверняка есть куча подводных камней, о которых я пока не знаю. Ну вот и узнаю. В любом случае, если ничего не делать, то ничего не изменится, это я знала стопроцентно.

В обед я лично отнесла нашему невольному гостю крепко вываренный куриный бульон и сообщила хорошие новости. Конечно, десять минут в день не бог весть что, но до туалета дойдёт и до кресла перед камином тоже. Одно из самых выматывающих ограничений при выздоровлении - это невозможность покинуть кровать.

Заодно занесла комплект домашней одежды - Эмма Готлибовна нашла и привела в порядок домашний костюм старого графа - широкие льняные брюки, рубашка и сверху нечто среднее между халатом и кимоно.

Мужской одежды, как оказалось, хранилось довольно много, часть ни разу не ношеная. А нашему гостю всяко будет удобнее в комфортном домашнем.

И ещё я пообещала зайти вечером, дорассказать сказку и в целом навестить гостя.

У проверяющего оказалась совершенно невероятная улыбка. И глаза. И привычка поправлять прядь волос, падающую на глаза.

Кстати, я спросила, ждут ли его возвращения семья-жена-дети, не нужно ли передать весточку. И оказалось, что никто его не ждёт! Счастье-счастье! То есть, конечно же, очень печально, что такого невероятного мужчину ждёт только работа и нет никакой жены!

Во время разговора - так сложилось - он категорически запретил называть мне своё имя. Сказал, что я Златовласка - а остальное подождёт.

И весь остаток дня я просто летала. Кажется, даже напевала что-то.

Напевала, когда записывала планы по деревенской дневной и вечерней школе.

Напевала, когда набрасывала заметки о потенциальном расширении птичника в Свислочи.

А потом как-то незаметно наступил вечер.

Я попросила Катти собрать мне красивую причёску. Переоделась в свежее платье. Мысленно поставила себе зарубку - надо будет поискать в закромах особняка, может, там и женская одежда есть? А то хожу в двух платьях по очереди дома, и ещё одно для улицы. Как-то… немножко грустно.

Иногда хочется быть чуть наряднее, чем всегда.

Постучав, зашла в гостевую комнату проверяющего. Он сидел в кресле перед камином и о чём-то думал.

— Добрый вечер, - улыбнулась я, садясь в кресло напротив, - есть ли пожелания к меню на завтра? Раз уж целитель разрешил более широкий выбор блюд, надо этим воспользоваться!

— Подожди, Златовласка. Я должен…, - Костадис запнулся и сам себя перебил, - Нет, я хочу кое-что тебе сказать. Это важно.

Он помолчал. Огонь тихонько потрескивал в камине. За приоткрытым окном вовсю распевалась какая-то ночная птица.

— Я не восторженный юнец, и не склонен к внезапным импульсивным действиям. Я привык всё просчитывать на несколько ходов вперёд. Но сейчас… Сейчас я не хочу ничего продумывать. Здесь, сейчас, рядом с тобой - я счастлив. Мне спокойно, понимаешь? Я не думаю и не хочу думать о проблемах, о будущем, о делах. Больше всего я бы хотел, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Я смотрю на тебя, слышу твой голос - и мне кажется, что я дома. Как в детстве, знаешь, когда дом - это нечто надёжное, скрытое от проблем мира, твой персональный уголок чистого счастья и безопасности.

Я пока не знаю, может ли между нами сложиться что-то большее. Но я хочу попробовать. Ты…, - князь глубоко вдохнул, и решительно посмотрел мне в глаза, - ты согласна? Попробовать?

Я молчала, ошеломлённая его словами. Молчала, а на лице сама собой расплывалась улыбка. И бабочки, растрёклятые бабочки в животе вовсю порхали, рассыпая со своих крылышек розовую сверкающую пыльцу. И вот это розовое, сверкающее, постепенно росло внутри и грозило заполнить всю меня.

Он протянул мне руку, я вложила свою. Коста, не отрывая глаз от моих, наклонился и поцеловал её. Легко, чуть касаясь. Закрыл глаза и прижался щекой к ладони.

А потом добавил:

— Мне только надо завершить одно дело, вернуться в столицу и обратно к тебе. К сожалению, это не может ждать, это просьба императора. Я должен найти и вывести на чистую воду одну мошенницу, обманом получившую силу рода и титул.

Моя улыбка замерла и лицо закаменело. Я аккуратно вынула свою руку, выпрямилась. Сложила руки на коленях, сплетя пальцы. Вот и всё.

Такие, как Костадис, решений не меняют. Если он решил, что я мошенница, то можно уже не трепыхаться. Кажется, закончилась моя новая жизнь графини. И в целом жизнь уже тоже почти закончилась - я как-то очень ясно представила себе виселицу.

— Можешь не торопиться. Ты её уже нашёл. И даже ехать никуда не надо, - произнесла самым своим спокойным голосом.

Внутри у меня умирали в корчах бабочки, а розовая пыльца превращалась в пыль и тлен.

Как…больно…

Конец первой книги.