Вообще если приглядеться внимательнее, то за последние десять лет, как начал править Николай Павлович, в “Золотой дюжине” часть фамилий погасла - по естественным причинам. Остервальды были очевидными кандидатами на вылетание из списков и из жизни - один наследник целого рода, это крайне ненадёжная ситуация.

Император Николай Павлович внутреннюю политику вёл умеренную, без перекосов - он поддерживал как купеческо-мануфактурное сословие, так и дворян.

Система сдерживаний и противовесов как она есть.

Я в любом случае в большую политику лезть не собиралась, ну её.

У меня была задача гораздо практичнее - восстановить графство, наладить тут жизнь всех, не забыв про себя.

Были и тонкие моменты.

С одной стороны, решения родового алтаря не оспариваются.

С другой стороны, прецедентов со слиянием с алтарём последнего, предпоследнего, и вообще хоть какого-то живого члена рода не было. Ну, или я не нашла.

Обычно с алтарём воссоединялись буквально на последнем вдохе, а то и после него.

Прах к праху, магия к магии, семья к семье.

Если тело (или хотя бы часть тела) погибшего члена рода не удавалось доставить к алтарю, это была скорбная потеря потерь, уменьшавшая силу алтаря.

Вопросы к поверенному копились, но становились всё более осмысленными и конкретными.

— Елизавета Андреевна, обед скоро.

Звонкий голос Катти выдернул меня из раздумий. Как уже обед? Ещё вот, только-только утро было!

Катти протягивала мне корзину с разряженными артефактами.

— Вот, мы тут с Эммой Готлибовной подготовили, чтобы вам два раза не ходить, вы заряженные заберёте, а эти на зарядку оставите.

И впрямь. Если уже обеденное время, то пора сходить в алтарную комнату, проверить, как там Эльтен. Я с сожалением посмотрела чай, стоящий на краю стола - я и не заметила, как Катти его принесла. И остыл он уже наверняка.

Катти перехватила мой взгляд:

— Заварник артефактный, рабочий ещё, им редко пользовались. Пейте, чай всё ещё горячий!

Какая прелесть. Это прям как наши термокружки, только артефактный заварник. Люди есть люди, в любом мире ценят удобство. И горячий чай.

Катти заботливо налила мне чай в тонкую фарфоровую чашечку. Мммм, какой запах!

И вкус тоже был потрясающим. Хороший чёрный чай с добавлением пряных трав и лесных ягод. Настоящее блаженство. Такой чай грех портить сахаром или молоком, это настоящее произведение искусства!

— Потрясающе вкусно, спасибо, Катти, - я аж зажмурилась от удовольствия, - и аромат, и вкус великолепны!

— Да я что, я только принесла. Чай мы чёрный закупаем, а уж травы да ягоды Марфа Васильевна сама собирает и сушит, с этим лучше Берендея никто не справится, - Катти разулыбалась, похвала ей была приятна, - я Марфе Васильевне передам, что вам по вкусу чай пришёлся.

— Спасибо, Катти.

И, взяв корзинку с артефактами, я пошла в алтарную. Чувствую, первые несколько дней, а то и недель, это будет мой постоянный маршрут.

В алтарной была совершенно новогодняя атмосфера - алтарь выглядел так, будто на него бросили и включили все гирлянды разом. Артефакты и накопители сияли и переливались как новогодняя ёлка или та самая груда сокровищ из пещеры Али-Бабы.

— Эльтен, какая красота! Их уже можно забирать?, - я огляделась. Пса не было.

—Эльтен?, - я готова была запаниковать, куда делся мой друг и защитник?

В сознании теплой волной откликнулось “Здесь”. Просто без поддержания внешней формы он может заряжать быстрее, а ведь надо было поторопиться - и он поторопился. Он ведь молодец, да?

— Конечно молодец! Ты самый лучший у меня!, - ответила я совершенно искренне, дух-хранитель дарил мне невероятное ощущение собственной нужности. Как и я ему.

Он ощущался скорее как часть меня, мой друг, мой брат, мой хранитель. Мы больше не были одиноки - как бы там дальше не повернула дорога, мы есть друг у друга.

Я заменила заряженные артефакты на разряженные. Теперь искрилась и сверкала корзинка, а на алтаре снова лежали тусклые штуки непонятного назначения.

— Ты ж мой хороший!, - я погладила алтарь, внутри пробежалась волна ответной радости.

— На обед со мной пойдёшь, или пока тут будешь?

“Тут. Заряжать. Много. И сам дом ещё”.

Я ещё раз погладила алтарь и даже почесала, как собаку за ушком. И пошла наверх, отдавать экономке сияющую волшебством корзинку.

Корзинку у меня Эмма Готлибовна забрала, сообщила, что обед через двадцать минут в Малой Жёлтой Гостиной. Что ж, двадцать минут - это двадцать минут. И я вернулась в кабинет.

Сквозь чистое, прозрачное окно светило осеннее солнце. Парк за окном был ещё преимущественно зелёным, но уже пробивались сквозь зелень и золото, и багрянец.

В кабинете ощутимо легче дышалось, не было больше ощущения заброшенности и безнадёжности.

Я подошла к столу, медленно обошла его и села в кресло, положив руки на подлокотники. Было в этом какое-то умиротворение. Солнце светило в окно за моей спиной, комната была вычищена - настолько насколько это было возможно за такой срок. Взгляд скользил по кабинету. Роскошные резные двери, уютный диванчик. Кажется, над диванчиком когда-то была картина - на стене было более светлое прямоугольное пятно. Камин был вычищен, каминная полка блистала чистотой. Книжный шкаф также был тщательно протёрт, тускло сияло отполированное дерево.

Это было максимально удобное, продуманное рабочее пространство.

А когда в него вернут чистые шторы и вычищенный ковер перед камином, оно станет ещё и уютным.

Взгляд остановился на камине. По краям от каминной полки прямо в стену были вмурованы два массивных подсвечника, на три свечи каждый. У правого почему-то завитки на ножке выглядели сильно более отполированными - как будто кто-то зачем-то этот подсвечник часто трогал. Я подошла к камину, пробежалась пальцами по кованому стеблю.

Теплый.

Аккуратно, почти примериваясь, приложила руку к этим завиткам.

Пальцы сами сжались, словно бы этот подсвечник было можно взять и унести. Или не унести, а…

Где-то в затылке пробежало предчувствие, будто сейчас…

— Елизавета Андреевна, обед, - позвала Катти.

Я вздрогнула, сбрасывая невнятные ощущения.

Обед!

Интересно, что там на обед приготовила совершенно потрясающая Марфа Васильевна?

В Малой Жёлтой Гостиной меня ждала Эмма Готлибовна.

Я села во главе стола, Эмма Готлибовна всё также села слева от меня, как и за завтраком. Регламент? Надо будет найти в библиотеке книжку по этикету и почитать, что ли.

У графини, конечно же, могут быть любые манеры, но лучше бы, чтоб хорошие.

Одобряемые обществом.

А то мало ли как оно там дальше выйдет.