Где-то в глубине смутно виднелись очертания какой-то непонятной махины, накрытой тканью.

— Во, видал?, - донёсся до меня громкий шёпот Кузьмы Еремеича, - а молодой-то граф и так, и сяк, а открыть корпус не смог…

Я прошла внутрь по пыльному пустому полу прямо к этому чему-то, накрытому тканью. И стянула её.

Пыль взметнулась и осела, я прокашлялась, взглянула на химероида и замерла в очень смешанных чувствах. Восторг, недоумение, страх и немножко нервного смеха, замешанного на капельке испанского стыда (когда делает кто-то другой, а стыдно почему-то тебе).

Передо мной во всей красоте стоял гигантский механический бронированный медведь. Ездовой. Рассчитанный на двоих ездоков.

Матерь божья, или кого тут принято поминать? Ездовой бронемедведь! Механико-химероидный!

Так. Лиза, бери себя в руки и не смей ржать. Благовоспитанные графини не ржут, даже при виде ездовых бронемедведей.

Благовоспитанные графини берут себя в железные руки и восклицают “ах какая прелесть”.

— Ах, какая прелесть!, - благовоспитанно воскликнули мы с Лизонькой, потому что без её поддержки я бы лицо не сохранила.

— Это бабушка молодого графа, покойная графиня Анна увлекалась, по молодости. Для неё совсем старый граф этот корпус и отгрохал. Любила она химерологию, и химеролог была, ну просто в руки богом-Кузнецом поцелованная! Больше для себя творила, иногда на продажу. Это вот её последнее детище. Всё смеялась, что иначе супруг её и погулять одну не выпустит, а так и транспорт, и защитник, - Аристарх Львович, подошедший ко мне, рассказывал о бронемедведе и его создательнице с такой отчаянной ностальгией в голосе, что ясно слышалось не только сожаление об ушедших людях, но и об ушедшей эпохе величия фамилии.

— Там и кристаллы-накопители, и управляющие артефакты, и программы поведения - всё есть уже. Разрядился только, зарядить - и полностью готов к поездке, - пояснил Аристарх Львович.

— Эльтен!, - позвала я. Он говорил, что услышит меня в любой точке и графства и придёт. И Эльтен пришёл.

Вокруг моих ног появился и позёмкой пробежался вихрь нефритово-зелёных искорок, собрался в одно облако и воплотился. В щенка.

Как тогда, в самый первый раз - слегка прозрачного щенка, милого, лопоухого и маленького.

— Эльтен, что с тобой?, - я присела и протянула щенку руки. Щенок подбежал, лизнул ладонь и попытался забраться мне на колени. Я взяла щенка на руки и встала, растерянно глядя на Кузьму Еремеича и Аристарха Львовича.

“Потратился. Сил много. Не рассчитал. Но я сделал!”, - внутренний голос Эльтена так и лучился счастьем и довольством.

— Эльтен, милый, что сделал?, - я испугалась, вдруг зарядка артефактов и дома отняла у хранителя столько сил, что на взрослую форму их уже не хватает? Можно же было медленее заряжать, выбрать более щадящий график…

“Закрыл. Графство. Наш уютный дом и никаких проверяющих, помнишь? Вот. Я закрыл”, - счастье хранителя буквально затапливало меня изнутри.

— Как закрыл? Что именно закрыл?, - я всё ещё не понимала, но гладила и чесала щенка и улыбалась в ответ - он был таким довольным! Он сделал то, что я хотела! Вот только бы понять, что именно. Что-то закрыл.

Щенок извернулся и лизнул меня в щёку, после чего раскис блаженной тряпочкой на моих руках.

“Арку. Портальную. Закрыл. Ты, я, семья, наш мир. И никаких проверяющих”.

Чутьё подсказывало, что надо торопиться. Собственному чутью Костадис доверял, поэтому в половину двенадцатого уже был готов, и со своим дорожным саквояжем ждал у портальной арки.

У арки была внезапная очередь, откуда-то всё прибывала и прибывала многочисленная семья, и все они суматошно бегали, галдели, пересчитывались, заказывали и отменяли заказы экипажей через вестников, и суетились, суетились, суетились… Наконец прибывшие пересчитались последний раз - почти последний - как оказалось, что всеми любимая достопочтенная бабушка ещё не прошла. И снова начался галдёж, суета, заказы и отмены, угрозы несчастным порталистам арки, и так по кругу. Наконец арка мигнула, и выплюнула-таки долгожданную бабулю. Бабуля была колоритной - затянутая в когда-то модный корсет, вся в кружевах, тюрбане с пером и огромным сверкающим камнем, с тростью и попугаем на плече.

Вся эта шумная семейка по очереди обнимала бабулю, та благосклонно кривилась, попугай ругался. Наконец семья отошла от портальной арки - почти вся, бабуля недвижно ждала вызванный экипаж, но проходу не мешала и из портального круга вышла.

Костадис кинул отчаянный взгляд на ратушу с часами - без пятнадцати двенадцать. Чутьё заливалось вовсю, что он опаздывает-опаздывает-опаздывает! Хотя фактически никакого срока для отправления в графство Остервальд у него не было.

Костадис подошёл к арке. Служащие спросили место назначения, что-то долго настраивали, перенастраивали…

Наконец молодой порталист сказал:

— Вроде, настроено. Но что-то как-то нестабильно, камни мигают.

— Арка исправна?, - поднял одну бровь изрядно нервный Костадис.

— Д-да, - промямлил порталист.

— Тогда я, с вашего позволения, всё же пойду, - почти прошипел Костадис.

— Дурррак! Мерррзавец! Пррровались ты к Темнейшему!, - внезапно гаркнул бабкин попугай и раскрыл крылья.

Костадис вздрогнул и шагнул в арку портала.

Было без десяти двенадцать. И в тот момент, когда ненаследный князь Девиер уже растворялся в портальном мареве, арка вздрогнула и залилась молочно-нефритовым светом. И погасла.

— Матерь-защитница, помоги, - прошептал шокированный порталист.

— Что-то случилось, молодой человек?, - скрипучий голос бабки с попугаем заставил порталиста нервно подпрыгнуть.

— Арка… Арка перехода в графство Остервальд закрылась. Изнутри. Из графства.

— Закрылась - значит, так надо, - наставительно сообщила бабка.

— Дуррррак! Пррропал!, - заорал попугай на бабкином плече, распушил гребень на голове, и добавил, - Сахарррок! Ричи хочет сахарррок!

Щенок извернулся и лизнул меня в щёку, после чего раскис блаженной тряпочкой на моих руках.

“Арку. Портальную. Закрыл. Ты, я, семья, наш мир. И никаких проверяющих”.

Эльтен блаженно улыбался и радовался у меня на руках, я стояла в некотором шоке и не знала, как реагировать.

Но как говорила моя покойная бабка - “не знаешь, что делать - помой пол”.

Пол мыть я не собиралась, я собиралась на Заставу. И нужно было зарядить химероида.

Я подошла к бронемедведю. Он лежал, уткнув бронированную морду между бронированных же лап. Шерсть его была (где была) белой. Я взобралась в переднее седло-кресло, чёрт его знает, как это называть. Скорее кресло, чем-то похожее на привычное мне автомобильное. Потормошила Эльтена.

— Эльтен, хороший мой, поможешь?

В ответ меня окатило волной одобрения и щенок рассыпался в моих руках на ворох молочно-нефритовых искр, которые втянулись куда-то внутрь бронемедведя.

— Аристарх Львович, Кузьма Еремеич, я попрошу вас подготовить двуколку к поездке. В двуколке поедет Яков Иммануилович и Михал, а мы с Катти поедем на этом…, - я запнулась, подбирая слова, - на этом химероиде. Как только Эльтен его зарядит.