Для меня, чья душа сейчас балансировала на краю бездны, этот запах «счастья» казался изощрённой, жестокой насмешкой, особенно когда сквозь сладость пробивалась резкая, отрезвляющая горечь полыни.

— Младшая ученица Шуин, — произнёс он, ставя поднос на стол. — Выпей успокоительное. Ты слишком обеспокоена, это вредит восстановлению.

— Господин Пэй! — Я шагнула к нему, протягивая лист. — Я должна вам сказать... Это важно! Я...

Слова застряли в горле.

Буквально.

Я открыла рот, пытаясь продолжить, но звука не вышло. Только хрип, едва слышный, похожий на шелест ткани.

Ужас сдавил грудь. Я попыталась снова:

— Я... при...зва...ла...

Ничего.

Горло будто перехватило невидимой рукой. Воздух проходил, а слова нет.

Лекарь Пэй нахмурился, глядя на меня.

— Шуин? Что ты хочешь сказать?

Я ткнула пальцем в лист, отчаянно мотая головой. Лекарь взял бумагу, посмотрел на печать. На лице его отразилось непонимание.

— Защитная печать от злых духов? — Он поднял на меня непонимающий взгляд. — Тебя беспокоят ночные кошмары?

— Нет! — попыталась выкрикнуть я, но получилось только беззвучное движение губ.

Тело вдруг перестало слушаться.

Руки сами опустились вдоль боков. Ноги подкосились, и я села на край кровати — не потому, что хотела, а потому что так решило моё тело. Или уже не моё?

«Тихо, Светлячок, — прошептал голос Хэй Фэна внутри головы. — Не стоит пугать старика».

Паника захлестнула волной. Я пыталась пошевелить рукой, встать, закричать, сделать что угодно. Но тело сидело неподвижно, словно я была куклой, у которой обрезали нити.

Лекарь Пэй положил лист на стол и взял пиалу.

— Выпей, — сказал он, протягивая отвар. — Это успокоит и поможет уснуть. Тебе прежде всего нужен отдых. Уверен, ты быстро восстановишься после призыва духовного оружия. Но только если будешь меня слушаться.

Рука потянулась к пиале. Сама. Без моего желания. Движение было плавным, лишённым той нервной дрожи, что сотрясала меня всего мгновение назад.

Пальцы обхватили тёплую керамику, поднесли к губам. Я чувствовала запах трав, горечь полыни и приторную сладость альбиции, исходящие от жидкости, но не могла оттолкнуть чашу.

— Не надо... — попыталась прошептать я, но губы даже не дрогнули. Они послушно приоткрылись, пропуская жидкость.

Терпкий отвар потёк в рот. Я пила, потому что тело заставляло пить. Один глоток, второй, третий, пока пиала не опустела и не была аккуратно, без единого звука возвращена на поднос.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул лекарь Пэй, забирая посуду. — Теперь дай я проверю твой пульс.

Он взял мою руку и приложил пальцы к запястью. Молчал долго, хмурился, вслушиваясь в ток крови, потом вдруг удивлённо поднял брови.

— Как странно, — пробормотал он. — Каналы ци... меридианы… они стали лучше. Гораздо лучше, чем утром. Неужели ты практиковалась на своей духовной флейте, младшая ученица?

Моя голова кивнула.

— Вот как. — Лекарь Пэй улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. — Значит, инструмент действительно откликнулся. Это хороший знак. Продолжай в том же духе, и, возможно, ты скоро вернёшь себе прежний уровень силы и цвет волос.

— Благодарю за заботу, господин Пэй, — произнёс мой голос.

Я похолодела. Интонация была чужой.

В ней не было привычной колючей нервозности, когда слова вылетают быстрее, чем успеваешь подумать, а дерзость мешается со страхом получить выговор. Не было той угловатой, рваной манеры речи, из-за которой меня вечно одёргивали наставники.

Вместо моего дребезжащего, срывающегося голоса из горла полился звук глубокий и бархатный. Пугающе ровный. С той ленивой, царственной вежливостью хищника, который точно знает, что ему некого бояться и незачем спешить.

Я попыталась сопротивляться. Воля натянулась внутри, как прижатая пальцем струна — напряжение разрывало, но тело не издавало желаемого звука, подчиняясь руке жестокого мастера.

Лекарь Пэй уже собирался уходить, когда дверь снова скрипнула, и на пороге возникла высокая фигура в строгих одеждах цвета грозового неба.

Мастер Цин.

Сердце подпрыгнуло в надежде. Пожалуйста, пожалуйста! Может, он поймёт, что со мной происходит? Глава Школы Девяти Напевов — могущественный заклинатель. Он должен почувствовать! Он должен увидеть, что внутри меня сидит тьма!

Утром я швырнула в него флейту, тут же получила выговор и побоялась признаться в ещё большем проступке, но сейчас… Сейчас я молила, чтобы он всё понял сам. Пусть отругает, пусть накажет, пусть делает что угодно, только бы спас!

«Мастер! Помогите! Это не я! Изгоните его!» — завопила я внутри собственной головы, собирая всю волю в один отчаянный рывок. Я попыталась броситься ему в ноги, вцепиться в подол его халата, разрыдаться, выплеснуть весь этот ужас.

Но тело предало меня. Снова.

Вместо того чтобы упасть на колени, я выпрямилась. Плечи, привыкшие сутулиться под грузом вечных неудач, расправились. Подбородок взлетел вверх.

— Оставь нас, — коротко бросил наставник Цин лекарю.

Господин Пэй поклонился, забрал поднос и вышел. Мы остались одни.

Я смотрела на учителя, моля Небеса, чтобы мастер заглянул мне в глаза и увидел там панику. «Ну же! Посмотрите! Разве ваша недостойная ученица Шуин когда-нибудь смотрела так прямо? Разве она не постоянно прятала взгляд? Это же не я!»

Но Хэй Фэн, перехвативший управление, не позволил ни единой эмоции отразиться на лице.

— Мастер Цин, — поприветствовал его мой рот.

Голос звучал ровно, с тем достоинством, которого я никогда не имела. Ни дрожи, ни суетливой спешки.

Глава школы замер. Его брови поползли вверх, но во взгляде читалось не подозрение, а удивление.

— Ветер донёс до меня слова лекаря Пэя о том, что буря в твоей душе улеглась, — произнёс он, медленно проходя в центр комнаты, и каждое его слово звучало весомо. — И я вижу... перемены. Ещё час назад твой дух метался, подобно перепуганной пичуге, запутавшейся в силках. Ты оглашала стены криком, и слёзы твои лились дождём, смывающим разумные мысли. А сейчас...

Он замолчал, подбирая слова, разглядывая меня так, словно видел впервые.

«Одержима! Я одержима!» — кричала я беззвучно, царапая изнутри стенки собственного сознания, пытаясь пробиться наружу.

— ...сейчас ты неподвижна и холодна, словно изваяние из тысячелетнего нефрита, — закончил Цин. — Откуда этот внезапный стержень, Шуин? Неужели близость бездны так проясняет взор?

— Страх сгорел в лихорадке, — ответил мой рот. — Осталась лишь цель.

Ложь лилась из моих уст так гладко, словно я всю жизнь только и делала, что чеканила мудрые афоризмы. Хэй Фэн играл мной, как мастер играет на любимом инструменте, извлекая именно те звуки, которые хочет услышать.

Наставник Цин улыбнулся и достал из широкого рукава небольшую табличку из тёмного дерева с вырезанным на ней иероглифом «Участие». Жетон участника Состязания.

— Я принёс это. — Он повертел жетон в пальцах. — Но шёл сюда с намерением отговорить. Ты слаба, Шуин, как молодой побег. Твои волосы побелели — это знак глубокого истощения. Ступив на Путь Испытаний в таком состоянии, ты лишь ускоришь встречу с предками.

«Да! Откажите! Заберите жетон! Заприте меня в зале для медитаций, обклейте стены охранными талисманами! Не пускайте меня туда!»

Рука между тем плавно поднялась. Пальцы раскрылись в приглашающем жесте.

— Внешность обманчива, мастер, — произнёс демон моим голосом, и в интонации проскользнула едва уловимая, опасная насмешка. — Разве не этому учат нас мелодии? Даже тихая нота может обрушить лавину, если прозвучит в нужный момент. Я готова.

Мастер Цин сощурился, сделал шаг ближе, вглядываясь в моё лицо. Он искал признаки безумия. Искал ту истеричную девчонку, которая так часто металась по школе, недовольная то инструментом, то нескладностью мелодий, то неспособностью увеличить духовную силу. Но видел лишь холодную решимость древнего существа.