— От чего отвлечься? — вырвалось у меня. Простое любопытство, ничего больше.

Тишина. И в этой тишине я вдруг поняла, что сказала что-то не то. Но было поздно.

— От того, как ты ко мне прижималась, — ответил Хэй Фэн без какого-то намёка на шутку. Просто сказал правду.

И от этой правды меня будто кипятком ошпарило.

Я хотела снова почувствовать жар? Так вот, я его почувствовала. Но вовсе не тот, странный и неизвестный, а жар стыда и смущения.

Кровь прилила к лицу, к шее, к ушам. Я физически чувствовала, как горят щёки, как пламенеют кончики ушей, как всё тело охватывает этот проклятый, унизительный жар. Хорошо, что темнота скрывала моё лицо, но она не скрывала того, что творилось внутри.

Я прижималась? Я? К мужчине? К демону?

Воспоминания хлынули мутной волной — как я вцепилась в его рукав, как тянула к себе, как прижималась, чтобы он чувствовал мою дрожь. И ночью я что тоже?.. О Небеса! О Великие Небеса, за что мне это?!

— Я... — Голос сорвался на писк. Пришлось откашляться, чтобы продолжить. — Я не... То есть я просто... Это Лабиринт! Я боялась! Это не считается!

Слова вылетали быстрее, чем я успевала их обдумывать, спотыкались друг о друга, превращаясь в бессвязный лепет.

— Если бы ты… я бы не... не пришлось... Это всё ты виноват!

Сложно сказать, как именно я пришла к такому выводу, но мысль мелькнула ярко и стремительно, и я высказала её ровно в тот момент, когда она заявила о себе.

Я размахивала руками в темноте, доказывая неизвестно что неизвестно кому. Чувства кипели внутри, перехлёстывая через край. На него — за то, что сказал. На себя — за то, что делала. На Лабиринт — за то, что он такой!

— И ничего я не прижималась! — выпалила я финальный аргумент, самый глупый из всех. — Я просто... держалась! За рукав! Это другое!

Со стороны демона раздался тихий смешок. Совсем не обидный, а какой-то... тёплый? Но меня это не остановило. Стыд, злость и отчаяние смешались в гремучую смесь, требуя выхода.

— Не смей смеяться! — крикнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы от унижения, бессилия и от того, что всё это правда. — И попрекать тоже не смей! Ты вообще демон! И не такое творил!

Я замолчала, тяжело дыша. Сердце колотилось, в висках стучало, а щёки горели так, что, наверное, можно было яйца печь.

Тишина. Хэй Фэн молчал. И это молчание было хуже любой насмешки.

— Я... — начала я снова, уже тише, пытаясь взять себя в руки. — Я просто... Не надо было...

Я замолчала, не зная, как закончить. «Не надо было так говорить»? «Не надо было прижиматься»? «Не надо было просыпаться»? О да, лучше было вообще не просыпаться! Никогда!

В темноте снова раздался вздох. Но теперь в нём было что-то похожее на смирение.

— Светлячок… — Голос Хэй Фэна звучал ровно, без тени насмешки. — Я не попрекаю. Я просто ответил на вопрос.

Я замерла. Дыхание всё ещё сбивалось, сердце всё ещё колотилось, но злость начала уходить, уступая место чему-то другому. Чему — я не понимала.

— И вообще, — добавил он, и в голосе мелькнула тень прежней ленцы, — если бы я хотел тебя попрекнуть, я бы выбрал момент получше. Например, прилюдно. На площади. При твоём принце и наставнике.

Я открыла рот для новой порции возмущения и вдруг поняла, что он шутит.

Это было так неожиданно, что я фыркнула. Совсем как он только что. И от этого фырканья напряжение вдруг рассыпалось, как порванные бусы.

— Нашёл время шутить, — сказала я в темноту, но в голосе уже не было злости.

— А когда ещё шутить? — лениво отозвался Хэй Фэн. — В темноте, в Лабиринте, с девицей, которая то прижимается, то отрицает, что прижималась. Лучше момента не придумать.

Я хотела снова возмутиться, но вместо этого рассмеялась. Тихо, коротко, почти удивлённо. Смех прозвучал странно в этой каменной тишине, но почему-то был уместен.

Кончики пальцев вдруг защипало.

— Я не отрицаю, — сказала я примирительно. — Я просто... объясняю.

— Объясняешь, — согласился он. — Я услышал.

Тишина. Но теперь она стала другой. Спокойной и почти уютной.

Пальцы продолжало пощипывать. Странное, тёплое покалывание, будто сотни крошечных иголочек касались кожи изнутри. Я посмотрела на свои руки и ахнула.

Из груди, из самого центра, где только что пульсировало тепло и вибрировал смех, вырвалась волна. Она поднялась по плечам, скатилась к локтям и хлынула в ладони, послушная и почти забытая. Я не думала, не направляла, просто позволила ей течь, и она заструилась, как вода, как дыхание.

Из кончиков пальцев вырвались искры. Маленькие, золотистые, они кружились в воздухе, разгорались ярче, множились, пока вся моя рука не оказалась окутана роем светлячков. Они взлетали, поднимались выше, освещая пространство вокруг — каменную стену, край лежанки, тёмный силуэт рядом.

— Ой... — выдохнула я, забыв про всё.

Светлячки танцевали в воздухе живым, тёплым роем. Я протянула другую руку, и они перетекли на неё, закружились вокруг запястья, будто здороваясь. В груди разливалось такое знакомое, такое родное тепло — то самое, что я считала потерянным навсегда.

Я зажгла свет. Сама. Своей ци.

— Получилось... — прошептала я, и в голосе звучало столько удивления, сколько не было, наверное, за всю мою жизнь. На глазах выступили слёзы радости. — Получилось!

Светлячки взметнулись выше, разгоняя тьму, и я увидела комнату, в которой мы оказались. Небольшая, с низким потолком, с лежанкой, врезанной в стену. И рядом — его. Хэй Фэн лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня. В свете искр моей ци его лицо казалось почти человеческим. Тёмные волосы рассыпались по плечам, в глазах плясали золотистые отблески.

Он едва заметно улыбался. И в этой улыбке не было ни насмешки, ни ленцы.

— Молодец, Светлячок, — сказал он тихо.

Я попробовала снова направить ци в пальцы, как учили. Светлячки послушно закружились, но стоило мне захотеть собрать их в шар или заставить лететь в сторону, как они погасли, и снова стало темно.

Но расстройства не было. Получилось же! Пусть ненадолго, пусть неумело, но свет зажгла я сама. Значит, получится и потом.

Снова воцарилась тишина. Та самая, спокойная, почти уютная, но теперь, когда я проснулась окончательно, в ней появилось что-то ещё. Неловкость. Я вдруг остро ощутила, что мы находимся рядом. Слишком близко. Что его рука только что была на моём животе. Что я прижималась к нему во сне. И до сна тоже.

Щёки снова вспыхнули. Я поспешно села, отодвигаясь к краю лежанки, насколько позволяло пространство. Холод камня пробрал сквозь одежду, но это было лучше, чем демонов жар.

— Откуда ты знаешь про комнаты отдыха? — спросила я, лишь бы заполнить тишину. — Что здесь стены не двигаются и всё остальное.

В темноте раздался ленивый голос:

— Проходил тут дважды. Тьма для меня не проблема, и мы с этим Лабиринтом не то чтобы одной природы, но есть общее в основах. Так что я быстро понял, по какому принципу тут всё устроено.

Дважды? Он был в Лабиринте дважды?

— Но... легенды говорят, что в Лабиринте был Кай Синхэ. А ты его создал и заманил сюда противника, а сам шёл поверху. Потом он догнал тебя, и вы бились в долине. А в Лабиринт ты не спускался.

Хэй Фэн хмыкнул. В этом звуке послышалась знакомая насмешка, но смягчённая, будто он не надо мной смеялся, а над чем-то своим.

— Легенды, конечно, лучше знают, — протянул он. — Ты можешь верить им.

Я нахмурилась, но обижаться не стала. Спросила другое:

— Раз ты всё знаешь об этом месте... Может, пойдём к выходу? Почему мы тут сидим?

— Не стоит привлекать внимания, Светлячок. — Голос демона стал серьёзнее. — Ты не должна выходить в числе первых. Лучше ближе к концу. Пусть остальные думают, что ты еле справилась, что повезло. Иначе можно столкнуться с лишними неприятностями.

— Неприятности?

— Во-первых, на тебя уже дважды напали, и этому наверняка есть причина. Во-вторых, если ты слишком хорошо себя покажешь, то нам могут устроить повторную проверку, а шутка с талисманом ещё раз не сработает. В-третьих, сильные заклинатели любят убирать соперников до того, как те станут опасны. Если ты выйдешь первой или даже в десятке, у тебя появятся враги. А нам лишнее внимание ни к чему.