Господи, как скучала. Почему сердце в груди носится как одурелое. Расходится по всему телу молниями. До кончиков пальцев.

Он рычит на меня, ладони его везде. Даже под кожей. Сжимают моё тело под рёбрами. Я растерянно хапаю воздух под ним. Я всегда боюсь быть виноватой, но именно сейчас мне всё равно. Вкус его губ затмевает разум. Мысли развеиваются в воздухе как пепел. Я себе не принадлежу. Ему. Только ему.

Он и есть мой волк. Тот, который заманивает в силки. Тот, который одурманивает и присваивает. Тот, который знает, как надо.

— Дрожишь... — он раздевает меня, я — его. За считанные секунды избавляемся от всех тряпок. Я глажу его загорелое шикарное тело и ещё больше себя презираю. С Ромой не то. С Ромой не так. Он не такой. Он не хищник.

— Течёшь вся.

Мне так безумно стыдно. Но что я могу? От желания я трясусь, словно у меня лихорадка и приступ эпилепсии одновременно. Он широко разводит мои ноги. Пока только смотрит. Касается пальцами. Ощущаю себя дрянью, но стоит ему потрогать клитор, как я полностью зависима. Нет... Рома ничего этого не умеет. Не делает, не знает. Как одно касание может так размазывать?

Я в раю. Сжимая простынь в кулаки, хнычу и зову его по имени. Хочу кончить. Мне это нужно, иначе я к чертям взорвусь. Слишком сильно моё желание. Слишком необузданно и порочно.

Я сама тяну его к себе. Но он не торопится. Буксует.

— Ты давно с ним спала? — спрашивает, глядя в глаза.

Меня парализует. Мысли будто в воронку закручивает. Смертельный вихрь.

— Зачем тебе? — дрожит мой голос в ответ.

— Потому что мне больно...

— Мне тоже.

— Мира...

— Скажешь, у тебя никого не было?! — обороняюсь я. Поверить не могу.

— Были. Но... Только для физической... Разгрузки. А ты с ним встречаешься. Я пиздец хочу тебя, но если ты в отношениях...

— Какая же я дура, — спрыгиваю с кровати и начинаю одеваться.

— Мира... Просто брось его и всё. Будь со мной. Выслушай.

— Я не хочу тебя слушать. Вообще ничего не хочу, связанное с тобой. Меня тошнит.

— Да ты вся мокрая от меня. Ты хочешь меня. Ты по-прежнему хочешь меня. С ним так, а? — он хватает меня за руку. — Ответь, тебе с ним так же? Ты кончаешь? Течёшь вот так?

Господи... Как же стыдно. Я не хочу обижать Рому, но это укол в самое сердце.

— Отвали от меня, Дамир. Не секс главное! Не вот это всё. Ты только об этом и думаешь! Главное — доверие! Главное — уважение! А то, что делаешь со мной ты... Это просто... Это голая похоть. От которой в итоге ничего не останется!

— Услышь саму себя. Если тебе с ним в сексе неприятно. Если ты с ним не кончаешь. Ты как женщину себя похоронишь. Я вижу, что ты и слушать меня не хочешь. Но вижу, как реагируешь до сих пор. И правда в том, что у меня не было сраного выбора. Я даже не знаю, как рассказать тебе об этом...

— Что бы там ни было, всё в прошлом. И мы в прошлом. Это не любовь вовсе. Ты не умеешь любить.

— Откуда тебе знать, умею или нет, Мира?! Ну, откуда, мать твою, ты можешь знать?! Ты понимаешь, что меня на части разорвало тогда. Я хотел быть с тобой, Бог — свидетель! Я хотел в ту квартиру! Хотел жить там с тобой... И когда услышал эти три слова… Это «люблю»... Я хотел сказать совсем не то, Мир. Но не мог.

Боже, как же меня трясёт. Я не просто не могу устоять на ногах. Я реально облокачиваюсь на стену, потому что не в состоянии это вытерпеть.

Ком в горле. Дьявольская боль.

И вдруг мой телефон начинает неистово жужжать в джинсах.

— Мир... Давай договорим.

Дамир натягивает трусы, а я даже думать не могу о том, что между нами сейчас чуть не произошло, потому что это Рома мне звонит.

— Да? — отвечаю надломленным голосом. У меня даже глотка болит, словно там застрял раскалённый кусок металла.

— Ты как там у меня? В порядке?

— Угу... Ром, всё хорошо. А ты?

— Тоже. Приехал, а родители, оказывается, умотали на ночь... Жаль не предупредили... Мы бы остались у меня... Не хочешь, чтобы я снова заехал за тобой? — спрашивает он, и весь разговор эхом слышен в этой комнате.

Мои глаза встречаются с неистовой тьмой Дамира. Я пытаюсь держать тон обыкновенным.

— Да... Наверное, можно...

Я мямлю. На глазах слёзы. Я не хочу к нему. Я не люблю его, но мне так чертовски больно, что я специально хочу уколоть Дамира в ответ. Хочу снова и снова его давить. Какая я, оказывается, мстительная… Но он, кажется, всё по мне видит. Потому что так смотрит… Поглощает своим взглядом. Изувечивает. Я мысленно умоляю его остановить меня. Мысленно… Программирую его душу.

И неожиданно Дамир подходит прямо ко мне, вырывая из моих рук трубку, словно услышал мою мольбу. Словно физически её ощутил.

— Она против. И не поедет больше к тебе. Забудь о её существовании, — бесцеремонно заявляет он, нагло отбрасывая мой телефон в сторону...

Дамир Королёв

— Барьеры у тебя в голове. Я любил тебя всё это время, и не было ни дня, чтобы я о тебе не думал... Мир... Мирослава. Малыш мой.

— Дамир, — рыдает она и трясётся, закрывая рот рукой. Всхлипывает. Тонет в эмоциях. А я ничего сделать не могу, мне самому больно.

— Я не буду с тобой, — вырывается из неё болезненное. — Нет, не буду! Рома — мой парень! Так нельзя с людьми. Просто нельзя!

— Малыш... В тот вечер... Здесь был твой отец... Возле нашего дома. Снова.

Она замирает. А я знаю, что пора рассказать. Это уже не имеет никакого смысла, хоть и рассказывать такое очень неприятно. В моём горле и сейчас стоит здоровенный ком, будто металлическим грузом оседающий в глотке. Царапающий своими острыми краями и не дающий нормально говорить.

— Он показал мне письма... Наши родители встречались ещё до брака твоей мамы... Она думала, что ты от моего отца. Мир и Дамир. Они планировали назвать нас так... Отец назвал меня, мама тебя... Когда я увидел всё это… Меня разорвало. Я жить перехотел, когда подумал, что ты можешь быть…

— Дамир, что ты говоришь?! Что ты такое несёшь, чёрт тебе дери?!

— Это правда... Всё это правда. Я с ума сходил. Думал, мы родные по отцу. Хотел сдохнуть. Я ведь только поэтому тебя тогда оставил. Только поэтому улетел. Не мог в глаза смотреть... Не мог общаться... А если бы ты узнала... Не мог я этого допустить, вот и свалил. Я только из-за аварии узнал правду. Что ты мне никто... По группе крови и тесту ДНК. А до этого я... Блядь, Мира... Мне было ужасно хуёво. Я думал, что буду носить это в себе, не хотел, чтобы ты узнала...

— Ты... Ты несёшь какую-то чушь. Что за бред, Дамир?! Какие мы с тобой... Нет, это чушь, нафиг. Я отказываюсь в этом участвовать...

— Мира, да подожди, — пытаюсь я взять её за руку, но она её отдергивает. На ней, блин, лица нет. Выглядит как живой мертвец. Я понимаю, что звучит ужасно, но это ведь чистая правда.

— Нет, не ходи за мной! Не трогай меня, — она подбирает свой телефон и пулей убегает из моей комнаты.

А я понимаю, что своим рассказом огорошил её не меньше, чем себя тогда... Блин, как же мне хреново. Это словами не передать. Внутри штормовое, ураган, землетрясение. Всё сразу...

Я места себе не нахожу. Бежать за ней? Тупо... Не могу же я к ней приклеиться. Ей, наверное, тоже надо всё обдумать... Понять, блин, меня... С мамой поговорить, в конце концов...

Целый час я, как неприкаянный, жду, что вернётся, но её всё нет и нет.

Иду в её комнату сам. Стучусь, приоткрываю дверь и понимаю, что она лежит на кровати, отвернувшись к стене, и обнимает подушку. Свёрнутая калачиком, не произносит ни звука.

Я прихожу туда и сажусь рядом. Молчим... У меня внутри всё колотится. Рвёт и мечет. Тяжело носить в себе, но вылить, как оказалось, ещё сложнее.

— Мир...

— Дамир, уйди. Я хочу побыть одна.

— Ты вправе злиться... Я должен был рассказать. Может, мы бы как-то разобрались, но я был не в состоянии... Я даже... Слышать твой голос не мог... Мир... Поверь мне. Прости меня.