— Ну ладно. Дам тебе полизать, — отшучивается она, а меня даже эти её слова греют. Хз почему. Восторг внутри. От того, что она со мной флиртует.
— Малыш... Я соскучился. По твоей ласке. По обнимашкам.
— Так я обнимаю, родной.
— Мало... Мне тебя мало...
— Придётся делиться, — шепчет она, вынуждая меня запустить пальцы ей в волосы и обхватить их, запрокинув её голову. Доступ к нежной шее открыт... Так хочется ласкать её языком. Что я и делаю. Не с целью трахнуть. Конечно, нет… Бред же. Просто хочу показать, как скучал.
Хочу, чтобы поняла, как много для меня значит.
— Я тебя люблю... Очень сильно. Ты вкусная такая. Самая у меня обалденная.
— Ты тоже. И я тебя люблю. Дамир. Но я устала. Хочу поспать пару часиков, пока Софа спит. Ладно?
— Ложись. Я пойду присмотрю за ней. Тихо буду, обещаю...
— Ладно, но если проснётся... Позови меня, я покормлю...
— А при мне покормишь? Хочу это видеть...
— Королёв, блин. Конечно, покормлю... — смеётся она в ответ. — Господи, ты бы видел своё лицо.
— Ну, что?! Прикольно же... Буду с нетерпением ждать этого момента...
Смотрю на неё, а она хихикает надо мной, как будто я какой-то Иванушка-дурачок, блин... А я просто хочу видеть все изменения моей любимой женщины... И знать всё, что связано с маленькой чертовкой, которую она мне родила...
Глава 50
Мирослава Королёва
Как и думала, Дамир — потрясающий отец. Нет ни одной вещи, которую бы он не делал как родитель и ни одной, которую бы считал не приемлемой для мужской гордости. Теперь мне не страшно. Не знаю, чего боялась. Отчего-то мне казалось, что мужчины меняются после брака и рождения детей... Так и есть, но мой... Стал ещё заботливее, чем раньше.
Он никогда не кричит, что поражает сильнее всего. Он ведь всегда был взрывоопасным, а сейчас... Соблюдает тишину и покой, даже когда его что-то сильно бесит. Он втягивает воздух и сжимает челюсть. Считает до десяти и молчит. Вот такой эффект Софии на нашего папу. И это достойно уважения. Наконец прошло два месяца после родов. Я могу обнять его и прижаться, не опасаясь того, что сойду с ума... От желания и похоти, что могли довести до греха в своё время.
Было странно, но недавно мы попробовали. Впервые было как-то страшновато, всего один раз и очень быстро для обоих. После чего Софа вежливо позвала нас среди ночи своим плачем и нам пришлось оторваться друг от друга.
Сейчас она уснула крепким сном. А я домываю последнюю посуду после ужина. Дамир выходит из душа и тянет меня к себе. Как всегда, чертовски сексуальный. Полуголый с полотенцем на бёдрах и взъерошенными волосами. Разгорячённый. Уже прибавивший вес и мышечную массу...
— Я не домыла же... Дамиииир...
— Малыш, я сам её, нахрен, всю вымою... Иди ко мне. Я стреляюсь уже...
— Ладно... Я сейчас. Подожди две минуты.
— Жду в комнате.
Пока он в ожидании, я иду в ванную и смотрю на свою безумно текущую грудь. Вздутую и наполненную. Вот как с такой заниматься сексом? Она не каменная, конечно. Но точно будет течь. Блин.
Всё будет липким и… Хотя какая к чёрту разница, если любишь и желаешь, верно?
Делаю всё, что хотела и крадусь к нему тихой сапой, чтобы не разбудить малышку.
Заползаю в кровать и чувствую, что он уже голый. Нагло жмётся ко мне. А член его стоит как мачта корабля… И я начинаю смеяться.
— Ну ты даёшь...
— Мир, у меня щас яйца взорвутся к херам... Я, знаешь, сколько тебя ждал?
Он начинает снимать с меня халат. Разводит полы, тянет за пояс. И обнажает мои...
— Твою мать... Бидоны, с-с-с-сука, — тянет с восторгом, а я охаю, когда он вцепляется в них языком и губами.
Господи, у меня по пояснице тут же бежит дрожь. А низ живота сворачивается от волнения и жгучих ощущений.
Даже рассудок начинает плыть, и я не могу подобрать нужных слов. Только блею какую-то чушь себе под нос.
— Погоди-погоди, о, боже... Дамир. Господи… Они все текут.
— Сладкая, какая ты сладкая, — приговаривает он, втягивая их в свой рот.
Блин, он сосёт меня и трогает пальцами между ног. Размазывая склизкий секрет повсюду, демонстрирует мою реакцию на свои действия, будто я сама не понимаю, что меня вставляет всё это...
Я уже так завелась, что толком не чувствую, как он толкает в меня пальцы.
— Дамир-чик... Угомонись... Пожалуйста... — скулю я, насаживаясь на них в экстазе, а он рывком тянет меня под себя и сменяет их на свой внушительный член. Подбивает меня всем весом. Вдалбливается, заставив застонать и обхватить его плечи сильнее. Сжать кожу, пройтись кончиком языка по мужской шее, собирая её волнующий дикий вкус.
— Боже... Как сильно я скучала...
Его губы ни на секунду не перестают меня целовать. Он везде. Наверху, внизу... Для него не существует слова «нет». Он и молока моего пососал предостаточно. И когда вторгается языком в мой рот я чувствую сладко-молочный привкус. Кусаю его за нижнюю губу, тяну на себя. А он при этом расходится. Сильнее загибая мою ногу, придавливает собой и трахает так, словно провёл в космосе ближайшие три года... Два месяца воздержания и уже такой напор. Этот мужчина повёрнут на сексе. Хотя что греха таить, я тоже. У нас подходящие половые конституции.
Дамир сжимает мои волосы. Ласкает языком мой рот. Подбородок и шею. Я вся в его слюнях, и мне так это нравится. Чувствую, как от его долбёжки сжимаются стены... Будто пространство уменьшается...
Толчок... И я в раю.
Ещё толчок, и я скулю ему под нос...
Жалобно, зависимо тяну каждую букву его любимого имени.
Тарабанит внутри сердце. От любого его движения закипает кровь.
— Да-мир... — снова зову приглушённо. Полушёпотом. Царапаю смуглую спину. Перебирая пальцами жёсткий волос на затылке. Шире раздвигаю ноги, а он рывком разворачивает, и я оказываюсь сверху.
Пялясь на мою грудь, Дамир облизывает губы и чуть сминает их в своих ладонях, припечатывая. Словно ставит клеймо под ними. Приподнимает. Делает их более торчащими…
— Охуенные...
— Да? А раньше такими не были?
— Всегда были... Но сейчас вообще пиздец восторг... Щенячий, нахрен. Ты — космос.
— Приятно...
— Двигайся быстрее, шалунья. У нас может принцесса проснуться.
— Я двигаюсь, как хочу...
Делаю круговые движения бёдрами и чувствую, как его член приятно растягивает меня. Какой он у него толстый, длинный… И просто красивый. С ярко выраженными венками. Визуализирую то, как он входит и выходит из меня. Вспоминаю это ни с чем несравнимое зрелище…
И меня молниеносно прошибает оргазм. Я даже чувствую, как всего его сдавливаю, но продолжаю двигаться. Чисто на автомате, пока он не приподнимает меня над собой, глухо простонав мне в затылок слова любви... Или не совсем… Чёрт его разберёшь, что он там бормочет…
— Бля... В этот раз было... Охуенно...
— Я ещё хочу, — смотрю в потолок, сгребая его пальцы своими. Целую его в губы и слезаю, завалившись рядом. — Близости хочется... Как прежде...
— Как прежде не выйдет уже, зайчонок... Пока малышка маленькая.
— Я знаю. Теперь у тебя есть ещё одна зайка...
— Она принцесса, не зайка, — улыбается он, подмигивая.
— А я вообще теперь королева, так что помалкивай.
— Ох ты... Вот это гонора прибавилось. Слушаюсь и повинуюсь, Госпожа!
— Засранец ты, королёк.
— Чё ты сказала?
— А?
— Как меня назвала?
— Королё...
Договорить не успеваю. Меня тут же накрывают собой и снова со свистом вторгаются в моё обмякшее тело.
— Ах, ррр... Дамир...
— Замолчи, женщина... Принимай.
Закрывая глаза, целую его губы. Снова и снова ворую с них мужской вкус с примесями грудного молока. Жадно втягиваю его дурманящий запах, пока он мстит мне за старое прозвище... В его руках, как дугой выгибаюсь. Сердце тянется навстречу... Хочет его объятий и поцелуев...
Никто так не прижимает. Никто так не обожает. И никто так не лечит раны... Только Дамир.
