— Я так тебя люблю. Ты — моя вторая половина. Моё всё...

Дамир Королёв

Тема с ребёнком для меня закрыта, поэтому, когда мы приезжаем в гости к отцу, я чувствую себя так паршиво, как никогда.

Держать в руках своего брата... Глядя в его эти чёрные пуговицы... Ощущая маленькие пальцы на своих щеках... Я никогда не думал, что так сентиментален. Но, сука... Я чувствую, как мне это необходимо. Боль отдаёт везде. И Мира это чувствует, я уверен. Порой она смотрит и тут же исчезает за дверью, если видит мой потерянный тоскливый взгляд.

Регистрация нашего брака состоится через три недели, а до этого момента я просто прокрастинирую. В моменты, что мы не вдвоём мне тяжелее всего жить. Чаще мы засыпаем с интервалами. Обычно я отворачиваюсь раньше и ещё час пялюсь в стену, пока она смотрит что-нибудь или сидит в телефоне. Никогда не понимал, как пары могут так засыпать, а теперь сам на лайте так делаю, потому что между нами забит осиновый кол. И он не даёт теперь спокойно слиться воедино. Теперь я всегда его ощущаю, а она и подавно. И даже любовь неспособна справиться с этим чувством. Придётся терпеть ради неё.

Мы и тусить особо никуда не ходим. Потому что нам это обоим неинтересно. Она на учёбе, я дома или в тренажёрке. Порой выезжаю по делам или тайком езжу домой потискать Марата... Только в этом цель поездки к ним. И тянет к нему сильно. Вроде и не мой сын, а внутри всё трепыхается, стоит на руки взять. И почему он только такой классный? А от улыбки на этом миловидном лице у меня основательно сносит крышу. Я могу и работу не делать, а весь день на него пялиться. Мачеха часто замечает.

Спрашивает, но осторожно. Пытается просто выяснить в чём причина моего такого состояния.

— Она может быть просто не понимает пока, Дамир… Молодая ведь ещё.

— Я понимаю, ей девятнадцать. Просто порой думаю о будущем… Когда созреет? Когда захочет? Фиг его знает.

— Всё само собой случится. Я уверена… А ты заезжай почаще. Он в твоих руках такой спокойный. Ему нравится.

Мне тоже очень и очень нравится. Наблюдать как он смеётся… Или спит у меня на руках. Или кормить его смесью из бутылки. Да даже подгузники ему менять. Я как те озабоченные папашки, на которых всегда по незнанию косился… У меня даже друг такой есть… У него сыну уже три. Когда нам было по восемнадцать я наблюдал за тем, как он носится с люлькой повсюду и крутил у виска пальцем… А теперь понимаю, что был тупым прыщом… Сейчас бы убил за это.

Мирослава при этом может вернуться домой и даже не знать, что я был там. Палит только по глазам... Вот и сегодня. Уныние в квартире процветает. Я сам не свой, когда теряю это ощущение… Тепла… И запах сливочного печенья из своего носа.

— Ты... Снова ездил без меня, да?

— Мы можем ещё раз съездить, если хочешь...

— А мы можем... Поговорить?

— Конечно. Я здесь. И всегда открыт для диалога.

— Хорошо... Дамир... Я хотела спросить у тебя... Можно мне пригласить на нашу свадьбу Рому?

Ушам не верю. Чё за новый высер?

— Ты сейчас серьёзно?

— Да. У него появилась девушка. Я хотела их позвать...

— Ну, если с девушкой, почему нет? Зови. Если тебе важно, — скрипя зубами, отвечаю.

— Хорошо. Спасибо... А ты... Будешь звать каких-то девушек?

— Нет. Нахрена?

— Ну, у тебя ведь много знакомых, подруг...

— И что, все они должны в обяз увидеть, как я женюсь? Мне на них насрать, Мира. И им на меня так же. На то это и знакомые. Не близкие люди.

— Мы с Юлей пойдём покупать платье на неделе... У тебя будет... Ну...

— Ясно, — улыбаюсь я. — Ты так далеко заходишь к теме о мальчишнике, да?

У неё горят щёки, а в голубых глазах плещется стыд.

— Я могу его не делать. Мне всё равно.

— Но ты бы хотел? Тебе есть с кем?

— У меня есть мои ребята из футбольной команды. Те, с кем я не бухаю. Это друзья. Остальные — бывшие собутыльники. С ними бы я не хотел. А мальчишник с непьющими людьми такое себе удовольствие... Разве что на поле трезвыми побегать... — посмеиваюсь я, пока Мира задумчиво смотрит в пол.

— А что такое? Ты хочешь девичник? Я не против, если что.

— Я бы хотела просто с Юлей посидеть, да...

— Посиди. Сходите куда-нибудь. Я только за...

Она обнимает меня, а я не понимаю, в чём была проблема просто поставить меня перед фактом. Я никогда ей ничего подобного не запрещал. Только просил одеваться поприличнее, потому что там уж совсем всё было открыто на первом курсе... Но я же не настолько ревнивый, чтобы не давать своей девушке расслабиться.

— Мир, ты чё? Я не собираюсь тебя контролировать. Выйдешь замуж и ничего для тебя не изменится. Делай что хочешь. И занимайся чем хочешь. Отдыхай, ходи в гости. Только предупреждай... Ты чего, маленькая? — она прижимается, а я её жалею.

— Ничего... Всё хорошо. Просто что-то... Как-то немного закололо в груди. Спасибо, что спокойно относишься.

— Без проблем, обращайся, — отшучиваюсь, пока она прячет от меня своё раскрасневшееся лицо. — Пойдём... Я ужин приготовил. Как попало, конечно... Но я старался.

Она смеётся, а я веду её на кухню.

— Раньше я думала, что у вас в семье не положено, чтобы мужчина готовил... Ну... Установки...

— У отца есть такое. Он не готовит, не притрагивается к посуде, как ты заметила. Это моя мама приучила...

— А твоя мама... Она...

— Она из семьи аристократов. И у нас была прислуга. После её смерти оставалась экономка. Потом, когда я вырос, а отец стал разъезжать, отпала необходимость... Ведь с моими гулянками меня могло дома не быть сутками. Еда пропадала... А смысл?

— Ну да...

Я усаживаю её за стол и накладываю ту кашу, что наготовил... Зато своими руками, а Мира смеётся. Оформление у меня хромает... Но главное же вкус, да? Хотя кого я обманываю...

— Короч, давай в рестике закажем, — ржу я, ощущая, что облажался, а она мило улыбается, глядя мне в глаза. Пробует. Ужасается... А потом вдруг летит в ванную в истерике и начинает блевать.

— Да брось... Ну, не так ведь ужасно, — стою я под дверью, вжимаясь в неё лбом. Старался ещё, а вышло всё равно не оч. Порой у меня неплохо получается... Но лишь порой...

— Я правда не хотел тебя отравить...

Мира появляется через пять минут и держится за живот.

— Давай лучше я что-нибудь приготовлю, угу? — предлагает она и уходит на кухню, а я послушно плетусь за нею с виноватой надутой рожей...

Мирослава Королёва

Что-то не так всё-таки... Потому что у меня постоянная тошнота. И вне месячных тоже. А ещё я ощущаю слабость. Мне всё время хочется спать. Я даже платье еду выбирать с трудом. И Юлька замечает мой изнеможённый внешний вид. Я кое-как оторвала голову от подушки, но Дамиру это не показываю. Креплюсь.

— Мир... Ты как-то... Не обижайся, но выглядишь уставшей, заспанной... Даже зелёной...

— Спасибо... Я, кажется, заболела...

— А это часом не та болезнь, которая... Ну, знаешь, длится девять месяцев? — хихикает она, как дурочка.

— Исключено... Месячные недавно были...

— Ну ладно. Значит, к врачу надо...

— Надо бы, да... Только сегодня я запланировала выбрать платье. И так времени совсем не остаётся. Ресторан забронировали, а я сама совсем не готова.

— Дамир, наверное, светится от счастья? Дал тебе дофига бабла на выбор? М? — издевается она, подмигивая.

— Он просто дал карту. Уже давно... Сказал тратить на что хочу...

— Ээээх, мне бы так... Пошли, я знаю тут один крутой бутик, — Юлька тащит меня, а у меня чувство, будто меня машина переехала. Всё тело болит. Я еле передвигаю ноги.

Там нам дают на выбор десятки очень красивых платьев. И я сразу нахожу, которое будет смотреться на мне подходяще. Другие даже смотреть не хочу. Вот оно. Идеальное не слишком воздушное платье, выполненное из тонкого шифона в А-силуэте. Многослойная юбка с роскошным шлейфом и чувственный V-образный вырез на лифе. А мои тонкие руки подчёркивают расклешенные двухслойные рукава до плеч и лёгкий драпированный пояс. Лиф украшен фактурными аппликациями с цветочными мотивами. Так красиво и нежно, что я буквально таю от своего образа и забываю про тошноту.