Снимая массивный засов с двери, чуть ли не давлюсь густыми клубьями дыма. Рыская по помещению, слышу кашель. Приседаю и кое-как удаётся наткнуться на её бездыханное тело в этой плотной дымке.
Что примечательно… Огня нет. Дом вроде как не горит. Только задымление.
— Мира... Мира, сейчас. Не дыши этим. Не дыши, маленькая.
Она в полуобморочном состоянии. Если бы не поехал... Не нашёл бы и умерла... Умерла, блядь... Умерла. У меня от этой мысли все волосы дыбом.
На полусогнутых вытаскиваю её на улицу, подальше на свежий воздух.
— Дыши, Мира... Дыши.
Она задыхается. Я бегу и долблю по заборам. Все, сука, как вымерли.
— Скорую вызовите!!! Врача надо, врача!
Кто-то выходит. Прётся какая-то тётка, видимо, фельдшер. Я пытаюсь привести Миру в чувства. Женщина помогает.
— Вызвали скорую. Не кричи. Надышалась она. Нужно ИВЛ. Приедут скоро. Здесь недалеко.
Я готов волосы на голове рвать. Но ей не поможет. Ни массаж сердца, ни искусственное дыхание не приводит в чувства. Она как лежала без чувств, так и лежит.
И, наконец, я слышу спасительный писк мигалок.
На неё нацепляют маску. Поступает воздух. Она всё ещё без сознания, но я запрыгиваю следом в машину. Держу её прохладную руку. Не могу отпустить.
— Мира... Девочка моя... Пожалуйста, очнись. Прошу тебя. Очнись, малыш. Я здесь. Рядом.
— Парень, побольше пространства. Сейчас довезём. Как вообще получилось?
— Похитили её. Я нашёл уже в дыму.
— Ментов придётся вызывать.
— Они уже в курсе. Задержали похитителя.
— Понятно. Дашь показания на регистрации.
— Вы мне её главное спасите. Вот, — протягиваю им деньги, но они отмахиваются.
— Не. Без этого. Гиппократ. Нельзя нам.
— Мирааааа... Не оставляй ты меня. Я сдохну без тебя... Малышка.
Мы доезжаем. Её забирают. Я звоню Ольге. Даю показания, что, где, как и почему. И остаюсь в длинном коридоре сельской больницы. У меня трясутся руки. Я весь как на иголках. Внутри всё разрывает на части.
Пожалуйста... Если ты есть, и ты слышишь. Верни мне её. Не забирай. Она и так у меня очень слабенькая…
Но ни мои молитвы, ни бормотания, ни маты, кажется, никто не слышит… Ничего не происходит, состояние Миры не меняется. Зато у меня, кажется, меняется мировоззрение.
Через час приезжает Ольга и отец.
Я смотрю на него волком, и он всё понимает. Если бы я ждал... Её бы уже не было. Потому что там всё было в дыму. Она бы просто задохнулась.
И не было бы у меня больше второй половины. Той, которую люблю, сука, больше себя самого.
И, наконец, к нам выходит врач.
— Она пришла в себя... Кто-нибудь один.
Я тут же подрываюсь с места. Её мама даже слова не говорит. Хрен я кого пропущу. Мне самому надо.
— Заходите...
Меня запускают, и я вижу потухшие глаза своей девочки.
Но она живая... Целая… Дышит. Это уже счастье.
— Мира...
Падаю вниз, и вжимаюсь носом в её нежную бледную ладонь.
— Дамир. Встань... Не надо...
— Мира, я чуть не сдох. Я тебя люблю... Господи, как я счастлив, что ты здесь. Что ты жива...
— Он специально закрыл заслонку. Сказал... Если заберёт деньги и всё хорошо, успеет открыть. Я пыталась выйти, но не вышло. Слишком плотно была закрыта дверь, а руки связаны. Не дотянулась.
Блядь. Я не представляю, каково это. Знать, что это сделал твой отец.
— Его задержали, Мира. Всё кончено. И ты... Я заберу тебя домой. Всё. Достаточно.
— Дамир... — она плачет, а я глажу её по голове. Оба трясёмся с ней, как два напуганных зайца.
— Родная моя... Мне пофиг, чё там кто думает. Я чуть тебя не потерял. Когда ты встанешь на ноги, мы меняем статус.
— В смысле?
— В смысле отныне у нас будет одна на двоих фамилия, потому что мы муж и жена, а не брат с сестрой. Понятно?
— Ты что делаешь мне предложение? — со слезами на глазах бормочет она.
— Да, делаю. И ты соглашаешься...
Она подкашливает и улыбается.
— Какой же ты наглый, Дамир.
— Пофиг. Зато твой, зайчонок. Я больше тебя не отпущу...
Глава 32
Мирослава Королёва
Конечно я не верю тому, что он сказал, хоть он и категоричен в своих решениях. Это же Дамир.
Меня должны выписать через трое суток уже из городской больницы. Пока не стабилизируется моё состояние. Я ведь очень слабенькая. Дамир каждый день торчит со мной. Вообще не отходит от моей кушетки. Каждый день что-то рассказывает, помогает мне уснуть. Жалеет и успокаивает.
— Завтра домой, малышка. На квартиру.
Специально уточняет, чтобы я не запротестовала.
— Отныне провожаю тебя и караулю везде.
— Зачем? Отца ведь задержали. Опасность миновала.
— Затем что я волнуюсь за тебя. Ему, кстати, предъявили ещё и покушение на отца. Помимо тебя. Так что сядет он капитально.
— Я не должна так говорить, но я этому рада... Сама не понимаю, как так можно.
— С таким отцом можно Мира. Он ужасен.
— Дамир... Обними меня, пожалуйста.
Он слезает со стула и идёт ко мне. Пристроившись рядом, позволяет лечь на своё плечо.
— Ты такой тёплый.
— А у тебя руки ледяные, давай, — он берёт одну мою ладонь и толкает себе под футболку. Контраст ощущается сразу. Так приятно. Твёрдое горячее стальное тело. Обожаю. — Скучаешь по мне? По дыханию чувствую... Валишь на лопатки.
— Скучаю, — веду по его коже ногтями. — Сильно скучаю.
— Дома, малыш. Всё дома... Восстанавливайся... Я без тебя бы с ума сошёл.
— Дамир, — вздыхаю и, уткнувшись носом в его подмышку, жадно втягиваю его аромат. Смесь дезодоранта, парфюма и чего-то чисто мужского. Особенного. Острого. Совершенно ядреного. Возвращают меня в мир любви и секса. Я уже не могу думать ни о чём другом. Только о том, чтобы поскорее вернуться к нам домой.
— Марат по тебе скучает... — неожиданно добавляет он, и я приподнимаю взгляд.
— Правда?
— Да, он потерял тебя.
— Значит, ты его навещал...
— Конечно. Качал его, кормил. Он же мой брат. Чего ты удивляешься? — тёмные брови приподнимаются, а я улыбаюсь, представляя это зрелище. Я очень люблю эти мгновения. Когда он заботится о маленьком... Почему-то они меня питают и насыщают. В такие моменты я не думаю о Дамире как о вожделенном объекте... Скорее, как об отце моего потомства. Но когда-нибудь потом…
— Зайчонок, ты чего задумалась?
— Да так... Просто.
— Ну я по твоему лицу так примерно и заметил, ага.
— Ты у меня такой нежный... Такой... Заботливый.
— С тобой. Когда встретил — поплыл... У меня от тебя кровь кипит.
— Я больше никогда не хочу ругаться.
— Я тоже, сладкая моя блондиночка.
— Мы такие разные, да? И как ты вообще мог подумать, что мы родные?
— Ну, знаешь, на отца ты тоже ни хрена не похожа. Зато вылитая мать... А когда я увидел фото... Их общее с животом. В нём была ты. Я люто занервничал.
— Знаю... Где сейчас мама?
— С отцом и Маратом дома. Я предупредил его, что забираю тебя сам. И что никакой речи о нашем временном расставании быть не может.
— А он?
— Нихрена. Промолчал. Мне пофиг.
— Только не злись, — целую его руки. — Не сердись, родной. Ты как бомба...
— Если у меня ежедневно пытаются забрать тебя... Конечно. Кем мне ещё быть?
— Никто меня не заберёт. Я здесь. С тобой.
— Как себя чувствуешь?
— Вроде ничего, но слабость... И аппетита совсем нет. Не хочу ничего.
— Это плохо. Буду откармливать тебя дома... Всё будет иначе, малышка... Завтра начнётся наша нормальная жизнь...
* * *
Дамир забирает меня из больницы ранним утром. Слушая наставления врачей, запоминает, что-то уточняет, записывает в телефон. Я удивляюсь его поведению порой. Уж слишком он внимательно себя ведёт по отношению ко мне.
— Приехали, пойдём...
В квартире расслабляюсь. Буквально сразу же выдыхаю. Прижавшись к нему, висну на его плечах.
