Мирослава Королёва

— Мира, ты меня слышишь? Эй, малышка? Королёк...

— Ну не называй меня так, пожалуйста, — прошу я Ромку, который сидит за рулём и улыбается своей лучезарной улыбкой. — Роооом.

— Ладно, моя, не буду, — он тормозит машину возле универа и целует меня. Нежно проходясь по губам, вторгается в мой рот языком, и я закрываю глаза. Сама целую с особым пристрастием. Мы вместе уже три месяца. У нас всё было. Он хороший. Добрый. Заботливый. Все качества и сразу. Я нашла очень классного парня. Быть может, за всё мои страдания, не знаю.

Но жизнь вроде как перестала постоянно бить меня по лицу.

У меня даже появилась подруга. Она перевелась к нам с сентября. Её зовут Юля. Мы вместе учимся, в одной группе.

— Давай, идём, опаздываем, — подгоняю я Ромку.

— Да нифига не опаздываем. Дай обнять тебя, я соскучился... — он так крепко прижимает, хотя мы вчера виделись. Но порой он реально готов меня съесть.

— Так ты же обнимаешь, разве нет? — смеюсь я, пока мы милуемся возле машины.

— Ну, сладкая парочка, блин, не оторвать! — подъедает Юлька, хихикая.

— Завидуй молча, ага? — рубит Ромка, и мы все втроём выгребаем с парковки.

— Ты сделала курсач?

— Ну, пока нет. Так только, накидала... А ты?

— Тоже пока процентов тринадцать.

— Ладно, девоньки, я побежал, — склоняется он к моему уху. — Я тебя люблю.

— И я тебя, — улыбаюсь я, провожая его взглядом, а потом натыкаюсь на Юлины зелёные глаза. — Что?

— И яяяя тебяяя... — ухмыляется она, хихикая. — Аж тошно. Вам что вечеров вместе не хватает?

— Да чего ты пристала?! Нормально нам всего хватает! Противная какая, а!

Мы спорим и спорим... А потом нас ждут нудные и скучные лекции, на которых мы больше спим, нежели учимся.

Однако внезапно мне звонит мама. Обычно она никогда не звонит во время учёбы. Если что-то нужно, то пишет сообщением.

— Да, мам, что такое, я на парах, — шепчу под столом и слышу:

— Мира, Азхар попал в аварию. Приезжай срочно в больницу.

— Господи, как так произошло? — встречаю маму в людном коридоре и беру на руки пятимесячного Марата. — Зачем его с собой сюда взяла?!

— Няня не успела приехать.

Мама всхлипывает, падая обратно на стул. Рома стоит позади меня и обнимает. Он сразу же отвёз меня, как я позвонила. Всегда и везде меня поддержит.

— Я заберу его домой. Расскажи, что случилось...

— Въехали в них, по пути на сделку. Врач ещё не выходил. Я пока жду.

— Тебе волноваться нельзя, мам. Молоко пропадёт...

— Я знаю, но как не волноваться?

— Всё будет хорошо, давай дождёмся врача... Вместе.

Качаю на руках Маратика. Он такой крошечный и милый. Когда он родился, я вообще не могла на него налюбоваться. Не буду говорить, кого он мне напоминал. Это будет слишком очевидно. Но я ведь не могла испытывать плохие чувства к такому крошке… Нет, только не к нему. Его я очень люблю. Он — моя кровиночка. Засыпает прямо там, а уже через полчаса к нам выходит врач.

— Сильный удар пришёлся по затылочной части. Необходимо снять этот отёк. А для этого лучше ввести его в искусственную кому, — объясняет врач, а у мамы трясутся руки.

— Насколько это опасно?

— Опасно не сделать. Это единственный правильный вариант.

— Хорошо, а как быстро он очнётся потом?

— Этого я не могу сказать. Как только будете готовы, необходимо подписать бумаги. Потому что состояние сейчас крайне нестабильно...

Я успокаиваю маму как могу. Марат продолжает спать. Только теперь уже у Ромы на руках. А мама просто никакая. Её потряхивает, и она не может встать с места.

— Мам... Надо соглашаться. Выбора нет. Я уверена, он поправится. Всё будет хорошо.

— Мира, мне страшно...

— Всё... Я с тобой. Идём к врачу. Ром, подержишь его?

— Конечно.

— Аккуратнее, — добавляет мама и я кое-как тащу её подписать необходимые документы...

Мы возвращаемся в дом вместе. Приходится брать Марата на себя. Потому что мама, мягко говоря, никакая сейчас. И только когда он засыпает, я кладу его в кроватку и делаю нам с мамой горячий чай.

— Вот, попей... Уверяю, всё будет хорошо... Мам...

— Я так за него боюсь... У нас только родился ребёнок... Господи, спаси... Сохрани...

— Мам, я с тобой буду молиться.

Хочу её поддержать. Мне за неё тоже плохо. Душа не на месте.

— Спасибо, моя родная...

Я обнимаю её и придерживаю за руку. Рома уехал домой, когда привёз нас сюда. А теперь мне его не хватает, чтобы уже он меня поддержал, потому что мне не по себе.

Казаться сильной для кого-то ещё хуже. Потому что я вовсе не сильная... Этот мужчина спас нас. Он обеспечил нам безбедное существование. Подарил билет в жизнь. Принял. Был добр. Заменил мне отца. Я очень ему благодарна и не хочу, чтобы мама осталась одна в такой ситуации... С пятимесячным малышом на руках.

Мы ещё некоторое время сидим в обнимку, и я вдруг слышу звуки, доносящиеся из прихожей. Словно кто-то ковыряется в замочной скважине.

— Наверное, Дамир прилетел, — говорит мама, а у меня в мгновении мороз бежит по коже. Я просто цепенею, сидя на диване. Мне это что… Снится?

— А? Ты ему позвонила?!

— Конечно… Сразу же как узнала о случившемся...

Мирослава Королёва

Господи, куда бежать? Я не хочу его видеть. Не хочу!

Сжимаю кружку в руке, и каждый шаг, доносящийся из прихожей, тяжёлым грузом оседает в моей израненной душе. Старые раны… Они как на ладони…

— Дамир! Здравствуй, — бросается к нему мама. А я даже не смотрю.

Не смотрю. Не смотрю. Табу!

Я не видела его год... Я не смогу.

— Здравствуйте, — произносит он, а я чувствую, что ложка в кружке начинает издавать звуки, потому что мои руки трясутся.

Голос. Его голос режет меня. Полосует. На мелкие болезненные кусочки. Больно так, что я вся зажалась прямо на диване и не могу сдвинуться. Господи…

Почему так больно? Я ведь забыла… Я ни разу с ним не связывалась.

— Как Вы? — добавляет он. — Я уже был в клинике... Пойдёмте на кухню, поговорим.

Он будто специально уводит её, чтобы мы с ним не пересекались, и мне становится чуточку легче... Но настолько чуточку, что я судорожно хватаю тёплую кофту и выхожу на крыльцо, чтобы вдохнуть воздух. Иначе просто к чертям задохнусь здесь в этой гостиной.

Прохлада окутывает, и я хотя бы чувствую тело.

Господи, зачем?! За что?! Почему всё происходит заново?

Я думала, что похоронила боль глубоко внутри себя. Так почему же до сих пор так саднит и щемит? Если я буду и дальше это чувствовать, то не смогу находиться с ним в одном доме, а это значит — позорно сдамся своим старым ничтожным чувствам.

Но нет!

Зайца больше нет. Заец умер тогда, когда он улетел. Теперь есть я. Лучшая версия себя. Умная, сильная. Любящая своего парня. Имеющая друзей. Родителей. И хватит мне топтаться на месте, как какой-то жалкой дурочке. Хватит прятаться. Нужно взглянуть боли в лицо. Посмеяться и пройти мимо, чтобы жить дальше. Иначе я снова сломаюсь, а собирать себя ой, как сложно…

Я уже пробовала… Мне совсем не понравилось.

Убеждая себя снова и снова, я прохожу мимо кухни и вижу, что мама уже сидит одна.

— Ты в порядке? — спрашиваю, осмотревшись.

— Да, дорогая. Дамир пошёл к себе и принять душ после перелёта.

— Ясно.

— Мне показалось... Вы даже не поздоровались, м?

— Нет, мама. Не поздоровались.

— Мир... Всё так же... Болит? — спрашивает она, видимо, заметив всё по моему лицу. А я-то думала, они ничего не знали. Но, кажется, все всё тогда поняли, поэтому и не донимали меня вовсе.

— Нет, мама. Уже не болит. Всё хорошо, — отвечаю я сдержанно. — Пойду Марата проверю. Если захочет кушать, ты покормишь или смесь дать?