— И то, и другое, хотя это скорее капитуляция, сэр. — Ной облизнул губы. — Боль — это настоящее, действенное напоминание о том, что кто-то другой контролирует ситуацию. Шрам — неприятное напоминание о том, что даже у опытного и закаленного Дома есть слабости.
Ной не двигался, дыша ровно, пока говорил, и Тобиасу пришлось задуматься, были ли эти слова предназначены для того, чтобы успокоить или уязвить.
— Конечно, — сказал он, наконец. — В конце концов, мы люди, даже если стараемся быть чем-то большим для наших сабмиссивов.
Он на мгновение задумался, его рука и флоггер поддерживали ритм. Он не удивился, обнаружив, что его внимание все время приковано к шраму на спине Ноя, и с усилием отогнал от себя любопытство. Сейчас было не время зацикливаться на прошлом Ноя, лучше сосредоточиться на его нынешнем состоянии.
Он распределял удары, концентрируясь на местах, заставляющих Ноя выгибаться дугой, но, не усиливая их. На мгновение ему захотелось дотронуться до появляющихся красных пятен, почувствовать жар, исходящий от гладкой кожи, но и это он оттолкнул.
— Видел бы ты свою спину, — небрежно заметил он. — Замечательное полотно. Я могу представить тебя в полосах от колен до плеч, украшенного искусной рукой.
— Этой искусной рукой, несомненно, была ваша, сэр, — быстро ответил Ной.
Тобиас услышал, как у него перехватило дыхание, а затем он застонал — звук, больше связанный с возбуждением, чем с постоянными жгучими ударами, — и он, не глядя, понял, что у Ноя встал. Вот и все, что осталось от его утверждений, что боль его не возбуждает. И с этого момента каждый шлепок и укол, казалось, ощущались Ноем все острее. Его спина выгибалась, встречая один удар, и сжималась от следующего, а дыхание было поверхностным и легким.
Наконец, Ной зашипел и тихо, почти неохотно, простонал:
— О, Боже.
Тобиас не позволял себе бить сильнее или быстрее, хотя его собственное тело просило об этом. Он ничего не говорил, сосредоточившись на равномерных ударах, пока не услышал еще один стон, а затем остановился.
— Оставайся на месте, — спокойно сказал он, ожидая, что ему подчинятся.
Он подошел к столу, открыл бутылку воды и облокотился на него, чтобы напиться.
— Хочешь кольцо на член? — мягко спросил он.
Ной, казалось, был рад, что его спросили.
— Да, сэр, да, пожалуйста, — ответил он, по-видимому, заставляя себя дышать глубже и медленнее, с упрямой решимостью удерживая мяч в ногах.
Тобиас поставил бутылку на стол и подошел к шкафчику, порывшись в нем с минуту. Он не спеша выбрал простое кожаное кольцо с застежкой-молнией, прежде чем склониться над Ноем.
— Перевернись.
— Я уроню мяч, сэр, — напомнил ему Ной, и было ясно, что это его не устроило.
Тобиас улыбнулся, чрезвычайно довольный.
— Очень хорошо, мальчик. — Он наклонился и поднял мяч, весело позвякивая им. — А теперь перевернись.
— Спасибо, сэр. — Ной выполнил просьбу, перевернулся на спину и уставился в потолок.
Его эрекция была толстой и тяжелой, удачно расположенной именно там, куда, казалось, смотрел Ной. Тобиас удивленно покачал головой и, присев на корточки, ласково коснулся ее.
— Помни, ты можешь кончить. Хотя теперь это будет сложнее. Тем не менее, я верю. — Он защелкнул кольцо и несколько раз быстро погладил Ноя. — Тебе нравится моя рука? — спросил он.
— Ах! — прошипел Ной и рефлекторно выгнулся в руке Тобиаса. — Да. Да, сэр, очень уравновешенно, последовательно… очень хорошо, — сказал он, тяжело дыша, снова опуская бедра на подушки. Он пошевелился, как будто лежать на спине было неудобно.
— Хорошо. Перевернись, вернись на место.
Тобиас легко встал и поднял флоггер, в то время как Ной сделал, как ему было велено. Он поймал себя на том, что ему не терпится услышать больше звуков, увидеть, как Ной двигается; с сожалением он воспользовался моментом, чтобы привести в порядок свою эрекцию, прежде чем вернуться и положить мяч на место в ступнях Ноя.
И снова без предупреждения он возобновил свои удары, начав с чувствительной зоны и продвигаясь к заднице Ноя, открытой и приподнятой для него.
— Ах! — Ной вздрогнул и застонал при первом же ударе, когда флоггер задел уже покрасневшую кожу, подняв голову, красивая гримаса на лице вознаградила усилия Тобиаса.
Удары по его пока еще нетронутой заднице поначалу были не такими жгучими, и Ной смог немного расслабиться, уронив голову на руки.
Тем не менее, с раздвинутыми ногами этого было не избежать, а даже если бы и удалось, Тобиас не был склонен этого делать. Когда острые кончики флоггера задели мягкую кожу на яйцах Ноя, он подался вперед, слегка отпрянув.
— Ух, блядь, — выругался Ной, теперь его голос дрожал, а тело словно вибрировало от напряжения.
Тобиас осторожно двинулся вверх по заднице Ноя, а затем снова вниз, делая движения более легкими. У него не было желания ранить мужчину, но он хотел услышать, как тот умоляет, услышать, как просит о чем-либо — о чем угодно. Он хотел слов, оргазма, реакции, которые заставили бы Ноя сломаться перед ним, подарить ему что-нибудь.
Он хотел подарок.
Ной слегка покачивался; возможно, он чувствовал трение подушек под собой или, возможно, боль в спине, из-за флоггера ему было трудно сохранять неподвижность. В любом случае, это был признак того, что он начал расслабляться, что это ощущение становилось для него важнее самообладания. Он застонал и вцепился пальцами в подушки под головой.
— Ух… сэр… сэр, разрешите… пожалуйста, сэр, разрешите потрогать себя? — Просьба Ноя была искренней.
— Отказано. — Тобиас продолжал работать флоггером ровно, но гораздо легче, лаская яйца Ноя. Затем он на несколько мгновений вернулся к обычным ударам по спине, прежде чем возобновить изощренную пытку между ног Ноя.
Самообладание Ноя полностью покинуло его после такого отказа. Он застонал, но Тобиас знал, что без разрешения он не прикоснется к себе. Вместо этого Ной опустил бедра еще ниже, на этот раз явно ища трения, и тяжело задышал. Ной снова застонал, призывая его.
— Так сильно, сэр. — Ной застонал от удара флоггера и жалобно заскулил, когда Тобиас подразнил его, быстро сгибаясь под умелой рукой Тобиаса. — Сэр, сэр, пожалуйста, снимите кольцо? Сэр? Будьте добры, пожалуйста. О, Боже, мне это нужно сейчас, пожалуйста, сэр?
Тобиас улыбнулся.
