И его задачей было исправить это.

      Выпрямившись, он посмотрел на свое отражение в зеркале, изучая себя. Серьезное лицо, сжатая челюсть... Он сознательно заставил себя расслабиться. Это уменьшило напряжение вокруг глаз, сделало его лицо более мягким. По-прежнему строгим, волевым... но не сердитым. Он не злился, не на Ноя. На самом деле, нет; Ной научится, и у них все будет хорошо.

      Он пожал плечами и, развернувшись, легкой походкой направился в «безопасную» комнату. Он знал, что должен сказать и что сделать, чтобы восстановить равновесие; пришло время кое-что разъяснить своему своенравному сабу.

      Ной стоял на коленях посреди комнаты, склонив голову и отведя руки назад, в удобной позе «показа».

      - С тобой все в порядке? - Тихо спросил Тобиас. - Физически? Кожа не повреждена, и я не смог найти ни одной поврежденной мышцы, но я не в твоей шкуре.

      Ной поерзал и слегка изогнул спину, словно желая убедиться в своих силах, прежде чем ответить:

      - Все еще немного напряжено, сэр, но со мной все будет в порядке, спасибо. - Однако его голос был по-прежнему мягким, и, казалось, ему не хватало обычной уверенности.

      - Хорошо. - Тобиас подошел к нему и попросил немного подвинуться, осторожно расстегивая ремни сбруи. Отодвинув клетку, Тобиас провел пальцами по коже в том месте, где она вдавилась. - Нормально? Я собираюсь вынуть пробку. Уверен, какое-то время ты будешь чувствовать себя странно.

      Ной кивнул в ответ и подвинулся, чтобы Тобиасу было удобнее.

      Пробка была вынута и отложена в сторону, и Тобиас убедился, что кожа не натерта, что Ной в такой хорошей физической форме, как можно было ожидать.

      - Ну ладно, - сказал он, вставая. - Вот что сейчас произойдет. Ты оденешься, - он подошел к шкафу и достал чистые спортивные штаны, боксеры и футболку, - а я буду говорить. Потом ты поразмыслишь, и мы обсудим, что будет дальше.

      Он протянул одежду и подождал, пока Ной молча оденется. Тобиас бесстрастно наблюдал за происходящим, а затем подошел к шкафу и облокотился на него, скрестив лодыжки.

      - Кажется, ты неправильно понял, что я подразумеваю под подчинением, саб, - ровным голосом произнес Тобиас. - Я не собираюсь заставлять тебя кричать от боли. Тот факт, что ты позволяешь мне бить тебя, выполняешь работу по дому и отсасываешь у меня, не является подчинением, которого я добиваюсь.

      Ной резко поднял голову, но остановил себя прежде, чем его взгляд поднялся выше пояса Тобиаса. Тобиас ждал, пока Ной боролся с желанием заговорить, вероятно, чтобы возразить, и через мгновение Ной вздохнул и снова опустил глаза в пол. Он не был полностью расслаблен, но, казалось, был готов слушать.

      - То, что ты позволял мне бить тебя до тех пор, пока уже почти не мог этого выносить, это не подчинение, Ной. Это соревнование внутри себя, и оно не приносит мне удовольствия, и знаю, тебе оно тоже не принесло никакого удовольствия. Так в чем смысл? Мне все равно, как долго ты сможешь продержаться. Не имеет значения, насколько сильно я смогу тебя ударить. Мне было бы все равно, если бы ты не смог выдержать больше пяти ударов, саб, для меня дело не в боли. Для тебя это важно, до определенного момента, и я могу ее причинить, но хочу чего-то взамен. Я хочу, чтобы ты доверял мне. Я хочу, чтобы ты был честен со мной.

      Тобиас встал, оттолкнувшись от шкафа.

      - Как я могу довести тебя до предела, а затем преодолеть его, если не знаю, где он? У тебя был «желтый», и если бы ты был честен в своих действиях, ты бы им воспользовался. Ты уже перешел эту черту, ты был почти на грани срыва, и я мог по-настоящему ранить тебя. Когда я тебя бью, ты можешь делать все, что угодно, мальчик. Кричать, вопить, умолять... все, что захочешь. Покажи мне свою реакцию, дай мне узнать тебя. Позволь мне работать с тобой, а не быть препятствием, на которое ты можешь броситься. Ты понимаешь?

      Пока Тобиас говорил, Ной хмурил брови и не торопился с ответом, задумчиво покусывая губу. Он несколько раз кивнул сам себе, прежде чем, наконец, озвучил свой ответ.

      - Да, сэр, - вздохнул он, - думаю, теперь понимаю.

      - Я хочу контролировать твои чувства, - твёрдо сказал Тобиас. Он медленно обошёл Ноя, расхаживая взад-вперед и намеренно ужесточая тон голоса. - Я хочу знать, что говорят тебе твои чувства, я хочу знать наверняка, что ты испытываешь. Я буду главным. Если ты сопротивляешься, то неважно, кто над тобой, важно лишь то, что кто-то тебя бьёт. И я не буду этим заниматься. Мы с тобой уже давно переросли это, мальчик, и это не игра. Ты мой, а я твой Господин, и я добьюсь твоего честного подчинения. Всё ясно?

      - Да, сэр, все ясно, - ответил Ной быстрее и гораздо увереннее.

      - Хорошо. - Тобиас остановился, когда оказался позади Ноя, и тронул его за плечо. - У нас все будет в порядке, дорогой. Но сейчас нам нужно подумать о другом. То, что произошло сегодня, больше не повторится. Чтобы закрепить урок, сегодня вечером будет наказание. Итак, ты заслужил час размышлений, сидя лицом к стене. Мне нужно уладить несколько дел, но я оставлю таймер. Когда он просигналит, ты можешь выйти из угла, но не из комнаты. Когда вернусь, ты скажешь мне, сколько ударов тебе положено, и каково твое новое отношение к подчинению.

      Ной протянул руку и коснулся пальцев Тобиаса своими.

      - Да, сэр. Я тщательно обдумаю это, сэр, - заверил он Тобиаса, прежде чем его рука снова упала на колени.

      Тобиас кивнул.

      - Тогда в угол. У тебя есть час.

      Ной осторожно поднялся и отошел в угол, приняв естественную позу «показа», глядя в стену. Тобиас нашел в шкафу таймер и установил его на час, медленно поворачивая циферблат.

      - Он, скорее всего, напугает тебя до смерти, когда зазвонит, и я приношу свои извинения за это - все время забываю его заменить. - Он положил его на стул, надеясь, что подушка немного приглушит звук звонка. - Я вернусь позже, - тихо сказал он, затем повернулся и тихо вышел из комнаты.

Часть 18

      Когда он спускался по лестнице, в доме стояла жуткая тишина - раньше он этого не замечал. Даже половицы не скрипели, когда он вошел в свой кабинет и открыл самый нижний ящик, потянувшись к задней стенке за пачкой сигарет. Он отметил, что они снова были сухими. Ничего необычного, поскольку обычно он выкуривал всего три штуки из пачки, прежде чем они становились слишком старыми и их приходилось выбрасывать.

      Однако... это была его вторая сигарета за последние несколько недель, и это было нехорошо.

      Он смотрел на сигарету в руке и раздумывал, стоит ли выкуривать её целиком, но знал, что единственная причина, по которой он вообще об этом думает, это частота курения, а не какой-либо реальный страх снова стать зависимым - если ты однажды зависим, то будешь зависим всегда, даже если это всего лишь сигареты. Нет, это была всего лишь одна зависимость, которую он подавил до приемлемого уровня.