Внезапно он увидел себя через год или два в будущем, делающим именно это, Ноя, серьезно и честно объясняющего, что ему пора двигаться дальше, найти что-то новое.

      Он ахнул, образ был настолько резким и ярким, что пришлось выкинуть его.

      - Фан, я...

      - Так вот. Итак, в ресторане поднялся переполох, потому что ты не забронировал номер, а потом в столовой произошла эта история. Брайан рассказывает всем, что Ной опустился на колени, и все думают, что он вот-вот сойдет с ума, что он, наконец-то, добрался до лучшего Дома и кому-то придется вытирать за ним лужу. В общем, все сожалели, что это не они, и, может, когда ты вернешься через несколько месяцев, у них еще появится шанс, понимаешь?

      Тобиас сглотнул, едва ли обращая на это внимание. Он видел Ноя на кровати, отсыпающегося, чувствовал вкус его слёз.

      - Да.

      - А потом ты появляешься в баре, в далеко не идеальном состоянии и не только бесишься на Бредфорда, но и разговариваешь с Бреттом и напиваешься. Заведение тихо сходило с ума, все умирали от любопытства.

      - Не говоря уже о том, что ты звонишь мне.

      - Да уж. Я волнуюсь. Подай на меня в суд.

       Тобиас фыркнул в трубку.

      - Неделю ничего не происходило, все как-то затихло, но ходили слухи, что если Ной появится в пятницу, то устроят тотализатор, а потом, что ты думаешь? Он звонит и бронирует для тебя номер.

      - Откуда ты это знаешь? - С любопытством спросил Тобиас.

      - Я был с Бредфордом, когда поступил звонок.

      - О. - Тобиас решил не думать об этом.

      - Ты сам спросил, - тихо сказал Фан.

      - Спросил. Продолжай.

      Он услышал, как вздохнул Фан, и представил, как он проводит рукой по волосам, и они встают дыбом.

      - И тут все взорвалось. Все просто... Господи, Тобиас. Три года прошло с тех пор, как ты водил кого-нибудь наверх больше одного раза. Черт возьми, восемь, если не считать меня. Там есть парни, которые и понятия не имели, что ты можешь быть с кем-то другим более одного раза. А Ной… он меняет партнеров, как и большинство… ну, он сменил очень много партнеров. Поэтому я решил попросить Сэнди подменить меня на несколько часов в пятницу и задержался.

      - Мне это не понравилось, Фантом, - мягко сказал Тобиас. - Твое поведение было чрезмерным, пугающим и грубым.

      Фан фыркнул.

      - Я бы согласился, если бы ты сказал, что я был груб с тобой.

      - Ты был груб. Твоё поведение по отношению ко мне говорит само за себя, ты же знаешь. Это был важный момент твоего обучения и абсолютный признак твоего подчинения.

      Последовала долгая пауза.

      - Ты больше не владеешь мной, Тобиас, - тихо сказал он.

      Тобиас закрыл глаза.

      - Нет. Не владею.

       - Послушай, - спокойно сказал Фан. - Я боготворил тебя. А он еще даже не стал твоим сабом, просто парнем. Да, я хотел подчеркнуть, что ты важен для меня, что я сделаю для тебя все, что угодно, даже поцелую твои ноги на публике. Если он тоже этого хочет, прекрасно, но он не одинок. Он должен быть лучшим.

      Как ни странно, именно потому, что не имело смысла, это тронуло Тобиаса.

      - Фантом, ты совсем не меняешься, да? - спросил он с улыбкой.

      - Неа. А теперь... что ж, сенсация в том, что ты ушел раньше, но счастливым, а Ной спустился по лестнице затраханым. Слышны стоны, рвётся одежда, и куча сабов проклинают свою неудачу. Скажи мне, это правда? Теперь он твой мальчик?

      Тобиас сел, одной рукой разглаживая джинсы.

      - Я не знаю. Я... ничего официального, если ты это хочешь знать. Мы поговорим позже, на этой неделе, за пределами клуба. Но...

      - Но? - Голос Фана стал таким же тихим, как и его собственный.

      - Я облажался, Фан. Ты был прав, ты и Бредфорд, я ждал слишком долго. Я потерял контроль, и этого было достаточно, чтобы отвлечься, и пришлось постараться, чтобы мой голос звучал спокойно. Я хочу спать с ним, обнимать его и заботиться о нем, и больше всего на свете я хочу его. Это как... вернуться на восемь лет назад. Я чувствую, что вот-вот сорвусь с обрыва.

      - О, сэр... - Голос Фана был полон сочувствия, вероятно, он был единственным человеком на планете, понимающим, что имел в виду Тобиас, о чем беспокоился.

      - Я спросил Бретта, любит ли Ной боль, - прошептал Тобиас. - Я уже знал, что не смогу до этого дойти, и мысль о том, что я это знаю, что уже думаю о долгосрочной перспективе, хочу этого… Боже, Фан. Что мне делать?

      - Ты поговоришь с ним о том, чего он хочет. Ты, блядь, проследишь, чтобы твои потребности были удовлетворены. И ты воспользуешься шансом. Прошлая ночь была так же хороша, как говорят слухи?

      - Возможно, даже лучше. Я так гордился им, Фан. Он так хочет учиться, он такой щедрый... как будто он голодал и только что нашел еду. И я чувствую, что могу взять его на ферму.

      - Тогда перестань бояться того, что может случиться в будущем, и живи сегодняшним днем.

      Слова казались слишком знакомыми, слишком ласковыми, чтобы быть чем-то естественным для Фана, и Тобиасу пришлось напрячь память. Он в конюшне, а Фан стоит на коленях, плачет и просит, чтобы его отпустили. Они вдвоем долго разговаривали до поздней ночи и даже позже, наконец, приняв тот факт, что рабство должно закончиться, что это не та граница, которую Фану нужно преодолевать. Что им двигала потребность в боли, была той частью его самого, которую ему нужно было лелеять, и что Тобиас не мог пройти этот путь вместе с ним. Что иногда одной любви было недостаточно.

      - Фан?

      - Что?

      - Если собираешься цитировать меня, то, по крайней мере, выбери что-нибудь более оригинальное, - сказал он с легкой улыбкой.

      - Да, Тобиас. Ты в порядке?

      - Буду. Поговорим на следующей неделе.

в англ.языке желтый - yellow, созвучно с приветствием hello

Часть 9

      Тобиасу с трудом удалось найти парковку.

      И без того узкие улицы Чайна-тауна создавали проблемы, но к этому добавилась еще и суматоха в конце часа пик. Улицы были забиты машинами и людьми, он постоянно попадал на красные сигналы светофоры, и к тому времени, как, наконец, заглушил двигатель, он был совершенно измотан. Вдобавок ко всему, работник парковки потребовал двадцать долларов наличными за то, что он оставит там свою машину на три часа, что было довольно проблематично. Тобиасу потребовалось пять минут, чтобы найти эти деньги в бардачке, затерявшиеся под картами и театральными программками.