— Простите, сэр, но где бы вы хотели видеть мои руки?

      Тобиас посмотрел на него сверху вниз и задумался. Единственное, чего он не хотел, так это чтобы Ной пользовался руками; о его ногах скоро позаботятся, но руки, если их оставить свободными, могут стать проблемой.

      — Я думаю, — медленно произнес он, — что если сложишь руки и положишь на них голову, у тебя будет дополнительная опора для плеч. Как я уже сказал, ты будешь лежать так долгое время, и тебе не позволят двигаться. — Он подошел к шкафу и взял маленький зеленый мячик. — Да, мне нравится так. Сложи руки и устройся как можно удобнее.

       — Да, сэр.

      Ной скрестил руки на груди и снова немного поерзал, пока, казалось, не стало удобнее. Тобиас отметил, что он был очень добросовестен, и это было к лучшему. Спустя минуту-другую Ной уткнулся лбом в руки и затих.

      — Хороший мальчик, — тихо сказал Тобиас. Он присел на корточки у головы Ноя и показал ему мяч, слегка покачав его, так что колокольчик внутри зазвенел. — Ты знаешь, что это?

      Ной поднял голову, чтобы посмотреть.

      — Мяч-колокольчик, сэр? — Неуверенно ответил Ной.

      Тобиас кивнул.

      — Обычно я использую его как запасное слово, если заткнут или завязан рот. Но сегодня я не буду использовать кляп, и ты будешь связан моим словом и собственным телом. — Он встал и подошел к ногам Ноя, оценивая позицию, о которой просил. Колени Ноя были разведены, но ступни были сведены вместе от пятки до носка, красиво изгибаясь на полу. Тобиас осторожно положил мяч в чашечку, которую они образовывали, и улыбнулся. — Если ты пошевелишься, мяч упадет и зазвенит. И я остановлюсь. Ты понимаешь?

      Ной, казалось, слегка напрягся.

      — Да, сэр, — покорно ответил он и с чуть более выразительным акцентом, добавил: — Я понимаю.

      — Хорошо, — сказал Тобиас, позволив своему голосу слегка мурлыкнуть. — Я так рад, что ты это понимаешь.

      Он снова встал и подошел к шкафу, выбирая один из флоггеров. Из-за того, что он хотел сделать, и из-за того, сколько времени это займет, он был ограничен в выборе. К счастью, в клубе имелся широкий ассортимент инструментов, и он без особых проблем нашел то, что ему было нужно.

      Он уже собирался показать его Ною, когда раздался тихий стук в дверь. Снова улыбнувшись, он подошел к двери, аккуратно перешагнув через голого мужчину на полу, и открыл ее, впуская одного из официантов с бутылками воды.

      — Поставьте, пожалуйста, на стол, — сказал он, легонько хлопнув себя по ноге длинной ручкой флоггера.

      Официант, которого он раньше не видел, быстро вошел, очевидно, не обращая внимания на Ноя. Он пожелал Тобиасу доброго вечера и через несколько мгновений снова ушел.

      — Тебе удобно? — спросил Тобиас Ноя, еще раз осматривая флоггер.

      — Да, сэр. Удобно, — уверенно ответил Ной.

      — Тебе легко дышится? — Спросил Тобиас, подходя к Ною.

      Ной для пробы сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул.

      — Думаю, да, сэр.

      — Хорошо. — Тобиас немного выпрямился и посмотрел на обнаженное тело перед собой. — Мне все еще нужны слова, мальчик. Скажи мне их сейчас.

      Ной быстро ответил.

      — Желтый означает предупреждение, но не о прекращении сессии, а о том, что вы прекращаете то, что делаете, а красный — о немедленном завершении сессии.

      Тобиас улыбнулся, спокойствие овладело им, как любовник, двигаясь в нем, как живое существо.

      — Ты можешь говорить, если хочешь. Я хотел бы слышать тебя, любые звуки, которые тебе нравятся. Я, безусловно, буду говорить. Ты не можешь двигаться, твое тело принадлежит мне. Ты можешь просить, требовать, умолять… твоя воля не имеет значения. Ты можешь кончить; я не остановлюсь, пока не захочу. Ты понимаешь?

       — Да, сэр, — подтвердил Ной, и Тобиас увидел, как кожа Ноя внезапно покрылась мурашками, а затем залилась румянцем.

      Предвкушение было прекрасным, хотя и кратким моментом.

      Без лишних слов, без предупреждения, Тобиас начал. У флоггера, что он выбрал, было много хвостов, все из мягкой оленьей кожи, и очень длинная ручка. Он мог с легкостью перетянуть им спину Ноя простым движением запястья, ему даже не нужно было наклоняться. Однако, он сделал нечто большее, чем просто щелкнул запястьем; это не было поддразниванием. Он тщательно рассчитал вес, приложив к удару ровно столько силы, чтобы Ной почувствовал его как пощечину, но не настолько сильно, чтобы было больно.

      Боль была бы вызвана простым повторением. Тобиас почти не напрягался; силы его торса было более чем достаточно, чтобы осуществлять легкие удары в течение длительного времени, и он твердо намеревался делать перерывы, когда это было необходимо; время от времени останавливаясь и меняя руки, он был уверен, что сможет делать это в течение двух часов, если понадобится.

      — Хочешь, я расскажу все, что знаю о тебе? — спросил он, еще раз опустив флоггер на спину Ноя.

      — Да, пожалуйста, сэр. — В голосе Ноя звучало любопытство. Его кожа слегка реагировала на удары, но не тело, во всяком случае, пока. В его голосе не было никакого напряжения.

      Тобиас продолжал опускать флоггер, удары были ровными и ритмичными.

      — Ну, ты сам дал мне понять, что ищешь что-то, что тебе еще предстоит найти. Твое стремление избегать стоп-слов и парадоксальное отвращение к сенсорной депривации^[1] говорят мне о том, что ты жаждешь полностью отказаться от контроля, но в то же время боишься этого. Возможно, ты стремишься к максимальному выбросу адреналина.

      И снова флоггер опустился, и снова Тобиаса почти успокоил звук удара о теплую обнаженную кожу.

      — Я думаю, ты работаешь в правоохранительных органах. Вероятно, ты какой-то полицейский, судя по стрижке. Ты любишь свою работу. Ты заботишься о своем теле — за что, кстати, я тебе благодарен. Ты действительно прекрасен.

      — Спасибо, сэр. А вы… — речь Ноя была прервана шлепком флоггера, и Тобиас мысленно отметил это место, — очень проницательны, сэр. — Он шумно вздохнул и продолжил. — Полная сенсорная депривация вызывает у меня некоторый страх, это правда, но не просто завязывание глаз и… ах… — Тобиас ухмыльнулся, когда мысли Ноя были прерваны хорошо поставленным ударом. Его спина слегка выгнулась, а затем снова расслабилась. — Я патрульный офицер, патрулирую в центре города.

      — Правда? — спросил Тобиас, легко двигая рукой. — Интересно. — Он опустил флоггер на несколько минут, изучая красиво формирующуюся красноту. — У тебя на плече шрам, на который нужно было наложить швы. В качестве обоснованного предположения, я бы сказал, что ты играешь, а не работаешь. И все же, по-прежнему стремишься к тому, чтобы над тобой доминировали без ограничений. Скажи мне, тебя возбуждает сама боль или капитуляция?