Вопрос о применении основных положений реформы 1861 г. к государственным крестьянам начал прорабатываться в правительственных кругах почти сразу же после обнародования Манифеста 19 февраля. Однако на подготовку соответствующих законодательных документов потребовался пятилетний срок. 18 января 1866 г. Александр II подписал указ «О преобразовании общественного управления государственных крестьян», в соответствии с которым они переходили из ведомства государственных имуществ в ведение «общих губернских и уездных, а также местных по крестьянским делам учреждений». 24 ноября того же года был утвержден закон «О поземельном устройстве государственных крестьян в 36 губерниях». Этот закон, сохраняя поземельную общину, предусматривал закрепление за крестьянами существующих наделов, но в размерах, не превышающих 8 десятин на ревизскую душу в малоземельных и 15 десятин — в многоземельных уездах. Размеры надела определялись владенной записью — документом, аналогичным уставной грамоте в бывшей крепостной деревне. Причем земля эта передавалась крестьянам лишь в их пользование, хотя формально они и объявлялись собственниками наделов. За пользование землей крестьяне по-прежнему обязаны были вносить в казну оброчную подать, которая даже несколько увеличилась.
Принцип обязательности надела в законе не оговаривался. Однако отказы крестьян от всего надела или его части могли приниматься только при переселении в другие места, а также при желании уменьшить надел до размеров ниже установленной нормы с разрешения министра государственных имуществ. По существу, сохранялось прикрепление крестьян к наделу, а их право распоряжаться землей ограничивалось.
Закон 24 ноября 1866 г. не вводил для государственных крестьян и выкупа наделов. Это было сделано лишь два десятилетия спустя. Таким образом, реформа, хотя и ослабляла, но не ликвидировала полностью зависимость государственных крестьян от казенного ведомства. Казна, как и прежде, выступала верховным собственником земли, в то время как крестьяне лишь пользовались отведенным наделом при условии ежегодного взноса оброчной платы.
Законы 18 января и 24 ноября 1866 г. имели исключительно важное значение для Карелии, так как государственные крестьяне составляли здесь основную массу сельского населения. Их численность по ревизии 1858 г. составляла 98,3 тыс. чел., или 64% всего крестьянского сословия, проживавшего в крае. Если же учитывать и приписное население, которое после ликвидации заводской барщины в 1864 г., фактически также оказалось на положении казенных крестьян, то доля этой сословной группы достигала 99% всего населения деревни.
На основе закона 18 января в течение 1866 г. в Карелии прошла передача бывших казенных крестьян из-под юрисдикции местных палат государственных имуществ в ведение мировых учреждений и губернских по крестьянским делам присутствий. В этой связи помимо двух мировых участков, уже существовавших с 1863 г. в Петрозаводском уезде, было образовано по одному мировому участку в Олонецком, Повенецком и Пудожском уездах и три таких же участка на территории Кемского уезда Архангельской губернии.
В отношении поземельного устройства карельские уезды, как и весь северный регион в целом, по закону 24 ноября 1866 г. были отнесены к районам третьей очереди, в которых составление и выдача владенных записей откладывалась на 6 лет, то есть до 1872 г. 15 октября 1869 г. правительство утвердило особую инструкцию о наделении землей крестьян Архангельской, Вологодской, Вятской, Олонецкой, Пермской и Уфимской губерний. Основное ее содержание касалось широко бытовавшего на севере подсечного хозяйства. Закладка крестьянами подсек в казенных лесах запрещалась, если же ранее возделываемые подсечные и сенокосные участки при размежевании оказывались в черте казенных дач, крестьяне лишались права пользоваться ими. Взамен отбираемых подсечных участков предлагалось отводить дополнительный надел по соседству с усадьбами и постоянными полевыми угодьями крестьян на участках, покрытых малоценным лесом. Только в 1876 г. крестьяне получили первые владенные записи. Из-за недостатка землемеров, большого объема работ, запутанности землепользования, отсутствия лесоустройства дело шло медленно. В Олонецком уезде выдача владенных записей завершилась в 1880 г. В Повенецком уезде весь цикл работ занял период с 1875 по 1883 г., в Петрозаводском — с 1876 по 1884 г., в Пудожском — с 1889 по 1895 г. Межевые отряды уделяли основное внимание отграничению казенных земель от крестьянских, разграничения же внутри крестьянских дач выполнялись формально или вообще не проводились. Владенные записи в большинстве случаев выдавались не на одно, а на несколько селений. Около 90% всех деревень были наделены общими (однопланными) дачами с другими селениями. Все это создавало почву для конфликтов и споров, порождало чересполосицу и дальноземелье.
Пореформенное землеустройство в Карелии сопровождалось экспроприацией крестьянских непостоянных земельных угодий. Стремясь, в первую очередь, обеспечить интересы казны как земельного собственника, межевые чиновники почти повсеместно изымали у крестьян подсечно-переложные угодья и лесные расчистки, обращенные в постоянные пашни и сенокосы. Вместо них дополнительно к постоянным пашням и сенокосам в состав надела включались, как правило, расположенные по соседству земли, хотя и значительные по размерам, но непригодные для сельскохозяйственного использования (вырубки, болота, каменистые пространства и т. п.). Многочисленные крестьянские жалобы и обращения — убедительное тому свидетельство. Так, жители деревень Коросозеро и Воренжа Петровско-Ямской волости Повенецкого уезда в 1882 г. писали в губернское по крестьянским делам присутствие: «У нас при отведении земельных участков отрезаны те земельные урочища, которые разрабатывались и очищались нами и нашими предками. Хотя акты о наделе нас земель-ними участками нами и подписаны, но... с оговоркой, что пахотными участками земли мы по незначительности их недовольны и желали бы пользоваться подсеками... Наделенные участки земли по своей негодности к плодородию ничтожны». Крестьяне д. Лувозеро Ругозерской волости того же уезда, получившие надел площадью в 1220 десятин на 40 ревизских душ, в 1876 г. обращали внимание губернского присутствия на то, что среди этих угодий «земли, удобной для полей, имеется только всего 15 десятин, мест же, удобных для разработки подсек... совершенно нет». Побывавшие позднее в этих местах земские статистики также констатировали, что «в черте надела подсечных пространств оказалось недостаточно», а «лес на подсеках оказался уже выбранный». Жители деревень Паннила и Гижозеро Ведлозерской волости Олонецкого уезда в прошении на имя великого князя Владимира Александровича в 1884 г. писали, что земли, отведенной в их надельное пользование, было бы вполне достаточно, «если бы таковая подходила под условия обработки ее под подсечное хозяйство», которым они раньше существовали. «В наделе, отведенном нам, — отмечали далее крестьяне, — находятся преимущественно места низкие, мокрые, корбы с лесом хвойной породы, на которых нет возможности производить подсечное хозяйство, между тем, рядом с границами нашего надела — самые удобные для ведения подсечного хозяйства места, и ранее владеемые нами пожни остались во владении казны».
Согласно правилам, утвержденным 13 июня 1873 г., продажа леса на сруб с лесных пространств, включенных в состав крестьянского надела, запрещалась, не разрешалось также и отчуждать эти угодья. Лишь после многочисленных ходатайств сельских обществ правительство указом от 24 апреля 1900 г. допустило, при условии предварительного согласия губернского по крестьянским делам присутствия, продажу с наделов крупномерного леса, который во многих случаях перестаивал и погибал. Деньги от продажи предписывалось зачислять в специальный мирской (общественный) капитал и расходовать, в первую очередь, на уплату выкупных платежей и налоговых сборов. Но запрет на отчуждение земельно-подсечных угодий так и не был снят.
В итоге поземельного устройства бывшие государственные крестьяне получили в надел 2487,3 тыс. десятин, из которых 1611,7 тыс. десятин (65%) официально признавались удобными землями. Из числа удобных земель постоянные угодья (усадьба, пашня, сенокос, чистый выгон) составляли в сумме 268,8 тыс. десятин, или 16,7%, а 1342,9 тыс. десятин, или 83,3%, приходилось на долю подсечно-земельного и лесного надела (последний предназначался для обеспечения дровами). Приведенные данные свидетельствуют, что в ходе реализации реформы государственные крестьяне края полностью сохранили свои постоянные угодья (в начале 1870-х гг. они составляли 251,4 тыс. десятин).
