На Белом море промыслы рыбы, морского зверя и солеварение составляли основу экономики поморских волостей. Рыболовство поморцев выходило и за территорию Карелии. Известно, что в 1580-х гг. керетчане с кандалакшанами участвовали в товарном промысле трески и палтуса на Мурмане. Выловленная там рыба продавалась не только внутри страны, но и шла за границу через порт Колу. Кроме того, керетчане у себя в волости добывали на продажу речной жемчуг. В середине XVI в. они открыли разработку местной слюды, которая использовалась в городах для оконных рам вместо стекла.

Особую роль в экономике и социально-этнических и демографических процессах XVI-XVII вв. сыграло солеварение. Источники новгородского времени еще ничего не говорят об этом промысле на Карельском берегу Белого моря. По всей видимости, солеварение принесли сюда русские переселенцы, поскольку оно являлось традиционным занятием русского населения Новгородчины и других северорусских земель.

Располагая хорошо и давно освоенной технологией добычи соли, русские переселенцы приспособили ее к новым условиям — в западном Беломорье рассолом стал служить морская вода, а не поднимаемые из колодцев соленые подземные воды, как в других областях России. Поэтому и варницы находились здесь исключительно у моря. В свою очередь, волощанам-карелам было выгодно иметь соляной промысел у себя дома. Только в этом случае местные жители могли развернуть крупный лов морской рыбы для поставок ее на российский рынок (свежая рыба быстро портилась, а в засоленном виде выдерживала долгую транспортировку). Но солеварам топливом для выпарки соли могли служить лишь окрестные волостные леса, распоряжение которыми находилось в руках членов общин.

Социально-экономический уклад карельских волостей Беломорья предполагал общинное владение угодьями — их совместную разработку, а при разделе добычи и раскладке податей между волощанами учитывалась доля каждого в оборудовании промысла и во владении «луком». В местных частноправовых актах («купчих», «данных» и др.) XVI в. такие доли обязательно назывались угодьями «промеж волощан» — сходно с формулой «промеж пяти родов» «северных грамот» XV в. Такой порядок закреплялся в государственной документации писцового делопроизводства. Интеграция русских в карельские прибрежные общины происходила на почве обоюдовыгодных экономических интересов. Карелы получили дешевую соль-морянку, признав русских переселенцев волощанами, а два основных занятия жителей — солеварение и морской промысел — составили главную славу Поморья в XVI-XVII вв. Строка грамоты Ивана IV в Каргополь 1546 г. о закупке соли «у моря... у поморцев» говорит о формировании поморских общин уже в середине XVI в. Церковно-приходская организация прибрежных селений закрепила их генезис. Карелы же материковых Лопских погостов не ходили в море и не выпаривали соль. Поэтому они не впустили в свои общинные угодья русских, и в этническом отношении лопские волости остались карельскими.

Больше всего сведений сохранилось о солеварении Соловецкого монастыря, к концу XVI в. прибравшего к рукам почти все западно-беломорское побережье. Уже в 1547 г. монастырь получил правительственную льготу на беспошлинный провоз и продажу 10 тыс. пудов своей соли в год; с 1590 г. ежегодная льгота распространялась на 73 тыс. пудов соли. После «разорения» 1610-х гг. экономика поморских волостей быстро восстановилась и продолжала развиваться. Крупнейшим поставщиком соли на всероссийский рынок оставался Соловецкий монастырь. В 1660-х-1680-х гг. соль вываривалась на 21 усолье северной обители, где трудилось 1089 постоянных «работных людей». Еще 530 сезонных работников заготовляли дрова для выпарки соли, а 350 судовых перевозчиков отвозили этот товар в крупные торговые центры страны — Холмогоры, Архангельск и Вологду. Монастырские усолья притягивали рабочие руки со всех концов Поморья, особенно из соседнего Олонецкого уезда. Несмотря на закрепостительные меры правительства, терявшего тяглецов-крестьян, обитель охотно принимала таких беглецов.

Тогда же в Поморье действовали и крестьянские варницы. Общий объем их производства не уступал монастырскому, но крестьяне предпочитали везти соль на ближние торги, в основном в Повенец и Каргополь. В самом конце XVII в. поморская соль-морянка на рынках России стала вытесняться более дешевой и качественной нижневолжско-каспийской солью, что повлекло постепенное угасание поморского солеварения.

Производственно-товарная специализация на солеварении, рыболовстве, промысле морского зверя и охоте повсеместно дополнялась железоделательным производством в крупных масштабах. Уже в XVI в. продукция кузнецов Карелии, особенно карельский уклад, расходилась по всей России.

В Корельском уезде, например, целые деревни заселялись кузнецами, производившими изделия на продажу. Местный рынок сбыта сотен железных цренов (больших сковород для выпарки соли) находился в Поморье. Изготовление каждого црена требовало 140-150 длинных полос железа — полиц и около трех пудов гвоздей; через год-два црен изнашивался и заменялся новым. Центрами производства уклада, полиц, гвоздей и других железных изделий для Поморья являлись селения Лопских погостов, такие как Юштоозеро, Паданы, Сельга, Семчезеро, а также деревни Шуйского и Выгозерского погостов Заонежья. Так, Соловецкий монастырь закупил: в 1588 г. у кузнеца Данила из Падан 1300 полиц и 40 топоров; в 1590 г. у панозерца Ульяна «с товарищи» 880 цренных полиц; в 1608 г. у заонежских крестьян из Шуи Никиты Фомина и Степана Родионова 1582 полицы и 67 пудов железа. Зачастую торговля ими производилась через скупщиков — как из местных богатых крестьян, так и приезжавших издалека купцов.

В XVII в. производственно-товарная специализация лопян и заонежцев в железоделательном промысле укрепилась: расширилась география поставок и ассортимент выпускаемых изделий. Лопяне стали производить больше цренных полиц, а их продажа распространилась на старинные русские районы солеварения Старую Руссу и Соль Камскую. Кузнецы из Лопских и Заонежских погостов поставляли на рынок как готовые изделия из уклада (например, замки) и менее закаленного железа (сохи, лемехи, ножи, топоры), так и полуфабрикаты — пруты и крицу. Скупщики и купцы везли продукцию из железа на продажу в Тихвин, Архангельск, Макарьево и Ирбит. Напомним, что крупнейшие ярмарки — Макарьевская на Волге и Ирбитская в Сибири — с XVII в. являлись одними из краеугольных камней в здании всероссийского рынка. Его заметными участниками выступили кузнецы и солевары из Карелии, приобщая северный край к числу основных районов промышленно-торгового развития России в XVI-XVII вв.

Уровень и масштабы железоделательного производства в Карелии хорошо знало и правительство. В 1628/29 г. царь отправил обследовать Лопские погосты Ивана Тыртова и Ивана Кишмутина. Там дозорщики обнаружили не только восстановленное в прежних объемах сельское хозяйство и богатые рыболовные промыслы, но и многочисленные домницы и кузницы. В связи с этим царь приказал увеличить налоги с Лопских погостов почти в два раза — с 98 рублей 23 алтын и полуденьги до 182 рублей 5 алтын 4 денег. Ставки налога на сельское хозяйство и рыболовство не поднялись, но теперь под налоговый пресс попало и развитое железоделательное производство, до этого налогами не облагавшееся. Причем подати с одного сельскохозяйственного лука приравнивались к оброку с домницы — по 10 алтын с каждой, а с кузниц пошло по 6 алтын 4 деньги. Таким образом, в денежном налоговом исчислении (и по доходам от реализации товара) крестьянское железоделательное производство лоплян оказалось вполне сравнимым с повсеместными занятиями сельским хозяйством и рыболовным промыслом.

Показательно и отношение Москвы к массовому железоделательному промыслу в Заонежских погостах. В 1620-х гг., как только хозяйство страны стало восстанавливаться, правительство сочло необходимым полностью оснастить арсенал новгородской крепости военным запасом, вместо вывезенного шведами в 1617 г. Поэтому оно разместило в Заонежских погостах крупный заказ на изготовление пушечных ядер и поделочного железа, щедро заплатив мастерам кузнечного дела. В 1630/31 г. заонежцы с честью закончили его выполнение, поставив на Пушечный двор Новгорода 9044 ядра разного калибра и общим весом в 266 пудов 22 гривенки, 100 пудов «железа прутового доброго мяхково» и 5 пудов уклада.