В конце XV-XVII вв. произошли глубокие изменения в социальной структуре общества. Так, Север страны стал краем по преимуществу черносошного (в будущем — государственного) крестьянства. В то же время феодально-зависимое, частновладельческое население постепенно превращалось в крепостное. С конца XVII в. путы крепостничества оплетали и приписанных к заводским работам черносошных крестьян Карелии. Монастыри не только сохранили за собой вотчины, но и, увеличив их размеры, закрепили свое положение активных участников единого всероссийского товарного рынка. В сторону вотчины развивалось и поместье (первоначально — условное владение феодала-военного за службу государству). Противоречивость социально-экономических процессов в России подчеркивалась зарождением буржуазных отношений, спорадически появлявшихся, особенно в регионе Поморья, уже с середины XVI в.
Бурные социально-экономические преобразования опирались не только на благоприятные политические условия объединения страны, но и на ее возросший демографический потенциал. К концу XV в. население России составляло 5-6 млн человек, а к середине XVI в. увеличилось уже до 9 млн.
На ход социально-экономических и демографических процессов в Карелии существенно влияли сохранявшиеся веками местные особенности. Среди них выделялось приграничное положение края, которое неизбежно приводило к непосредственному, зачастую неблагоприятному воздействию внешнеполитических и военных факторов на внутренние процессы, особенно на этно-демографическую ситуацию. Они предопределили и социальную структуру местного общества с повышенным удельным весом военных и хорошо знавших военное дело жителей. Необходимо отметить и полиэтничность населения: замысловатые этнические процессы налагали глубокий отпечаток на остальные составляющие исторического бытия.
Демография в зеркале политики
Проследить демографические процессы конца XV-XVII вв. помогают писцовые, переписные и дозорные книги того времени. На их страницы подьячие и другие чиновники заносили точные сведения о хозяйстве и частично — о жителях каждого сельского и городского двора на описываемой ими территории. Такие переписи («письмо») проводились регулярно для целей налогообложения и охватывали все уезды страны.
К сожалению, писцовая документация XV-XVII вв. сохранилась не полностью.
Серьезные пробелы присутствуют и в «письме» земель Карелии. Следует отметить, однако, что сохранность писцовой документации по Карелии является одной из лучших среди всех регионов России. Анализ сведений позволяет весьма надежно отразить основные тенденции в движении населения по отдельным землям и в целом по краю, в том числе вычленить воздействие политических, социально-экономических и этнических факторов.
Демографические сдвиги в Карелии конца XV-XVII вв. в основных чертах совпадали с аналогичными процессами в целом по России. В конце XV — первой половине XVI вв. наиболее плотно заселенной территорией Карелии являлся Корельский уезд. Данные «старого письма» (первой московской переписи населения и его повинностей конца 1470-х-1480-х гг.) указывают, что тогда тут проживало около 33,8 тыс. человек обоего пола. В 1500 г., при «новом письме», население уезда снизилось до 26 700 человек, в том числе в Передней Кореле на селе — в погостах Городенском, Сакульском и Ровдужском — оно составляло 6700, в городе Кореле — 1554, в рядке (торговом поселении) Сванском Волочке — 369, а всего — около 8600 человек обоего пола. Тогда же в погостах Задней Корелы — Кирьяжском, Сердобольском, Иломантском и Соломенском — насчитывалось 18 100 чел. обоего пола. Сокращение населения на 20% к 1500 г. объясняется жестокими последствиями боевых действий и мобилизации жителей на войну, которую Иван III вел со Швецией в 1495-1497 гг.
Первая половина XVI в. отличалась глобальным потеплением климата в северном полушарии. Тогда повсюду на севере Европы наблюдался рост населения и хозяйственный прогресс. Не стала исключением и Карелия. В 1568 г. общая численность населения Передней Корелы возросла до 18 100 человек, достигнув в г. Кореле 3733 человек, в Сванском Волочке 379 человек, а на селе — 14 000 человек обоего пола. Таким образом, с 1500 по 1568 г. населенность Передней Корелы увеличилась более чем вдвое, а число горожан Корелы возросло в 2,4 раза. Истинное количество тяглецов в Задней Кореле к 1568 г. неизвестно: неполная писцовая книга 1568 г. оставила сведения лишь по Соломенскому погосту. Зная, однако, что в 1500 г. численность ее жителей превышала сельское население Передней Корелы в 2,7 раза и предполагая, что в относительно мирной и благоприятной обстановке первой половины XVI в. условия проживания в обеих частях Корельского уезда были примерно одинаковыми, полученное соотношение можно применить и к середине XVI в. В таком случае, в Задней Кореле тогда проживало около 37 800 чел., а всего в Корельском уезде — приблизительно 56 тыс. человек обоего пола.
Миграция населения внутри Корельского уезда и за его пределы прослеживается по данным писцовой книги 1500 г. В последней четверти XV в. рост населения и создание новых деревень происходили лишь в двух погостах — Соломенском и Иломантском (на востоке и севере уезда). Следовательно, население перемещалось на восток, в сторону Олонецкой равнины и Онежского озера, и на север — в Лопские погосты и к Белому морю.
Выявленное передвижение населения усилилось в дальнейшем, когда со второй половины 1560-х гг. в Корельском уезде разразилась подлинная хозяйственная и демографическая катастрофа. Причиной ее послужил общероссийский социально-политический, экономический и военный кризис, наступивший в результате Ливонской войны и опричнины. Тогда Корельский уезд не только попал в зону ведения боевых действий, но и испытал небывалое увеличение бремени налогов, шедших на продолжительную и дорогостоящую войну. Так, в 1570/71 г. в уезде побывали опричники, выколачивавшие подати с недоимщиков методом жестокого правежа.
Обыскная книга Кирьяжского погоста Задней Корелы 1571 г. показывает реальную картину его запустения. За время с 1526 по 1571 г. из одного лишь этого погоста сбежал 651 тяглец (многие — с семьями). Большинство случаев бегства — 94% (!) — относится как раз к 1566-1571 гг. В целом же из всех отмеченных в «обыске» 1210 фактов запустений на предыдущие 40 лет — с 1526 по 1566 г. падает всего 130 случаев (тогда хозяйства разорялись в основном от набегов из-за границы); на 1566-1568 гг. приходится уже 319, а на 1568-1571 гг. — 761 случай. Наиболее типичная запись «обыска» о времени с 1566 по 1571 г.: «сшел (сбежал) от царских податей».
1570-е гг. принесли демографическую и хозяйственную катастрофу уже всему Корельскому уезду. Согласно сведениям Платежной книги Корельской половины Водской пятины 1571 г., в Задней Кореле из находившихся за время с 1522 по 1571 гг. в хозяйственном обращении 875 «сох» (единица налогообложения) в 1571 г. подати шли лишь с 50,7 (6%). В Передней Кореле налоги выплачивали 11,8% тяглецов от их числа в 1568 г. Выходит, за три года остальные жители либо разорились, либо умерли, либо сумели сбежать.
В таких экстремальных условиях только присутствие в г. Кореле войск спасало приладожскую часть Корельской земли от завоевания Швецией. Поэтому, как только в 1580 г. военных отослали в Псков, Корельский уезд стал легкой добычей шведов. И напротив, сохранившееся в Иломантском погосте население Ребольской волости (самой северной оконечности уезда — от Лендер до Кимасозера) не допустило на свои земли захватчиков.
Шведская оккупация Корельского уезда 1580-1597 гг. усугубила демографическую и хозяйственную катастрофу. Шведская налоговая перепись Кексгольмского лена 1590 г. указала в трех северных погостах (Кирьяжском, Сердобольском и Иломантском) всего 339 тяглецов, проживавших в 103 полупустых деревнях; 139 деревень вообще стояли заброшенными. В 1592 г. в самом городе Кореле уже отсутствовал некогда многодворный посад.
Многие карелы бежали в Россию. Русские власти расселяли их рядом с захваченным Швецией уездом, в частности, в Заонежье. Оккупация закончилась в 1597 г. Царь Борис Годунов распорядился возвратить карельских беженцев на родину, но на тех карелов, которые к тому времени успели занять и обработать пустовавшие земли, царский указ не распространялся. Жителей Корельского уезда, в том числе пришедших туда во время оккупации протестантов — финнов и шведов («латышей Финские и Свейские земли»), не пожелавших возвращаться назад в королевство, царь освободил от выплат налогов сроком на 10 лет. Но, по всей видимости, и к 1611 г. жители уезда навряд ли смогли полностью оправиться от всех выпавших на их долю потрясений. А в том году Швеция вновь, уже на столетие, установила свою власть над Корельским уездом.
