В сложившейся обстановке в 1323 г. оба государства заключили между собой мирный договор в городе Орешке. По условиям Ореховецкого мира Швеция сохранила за собой завоеванные три западно-карельских погоста. Возникла новая граница, разделившая карелов на две части. В будущем разграничение не раз заставляло их выступать с оружием в руках друг против друга в соответствии с политикой своих государств и в защиту собственных владений. Западные карелы стали одной из ветвей современной финской нации, а восточные образовали нынешнее карельское население Карелии и Тверской области. Сама же пограничная линия исходила из Финского залива по р. Сестре к Вуоксе, затем шла на север до Сяркилахти на Сайменских озерах, потом сворачивала на северо-запад и, отдавая Швеции область Саво, по бассейну р. Пюхяйоки доходила до Ботнического залива, продолжалась морем к устью и по р. Кемийоки, отделяя новгородскую часть Лапландии от шведской. В Приботнии за восточными карелами оставался торговый путь по р. Пюхяйоки.

Шведы предприняли новое (и снова безуспешное) наступление на русскую часть Карелии в середине XIV в. В 1396/97 г. наместник Корелы князь Константин Иванович Белозерский также воевал против вторгнувшихся шведов. В 1410 г. шведам удалось сжечь крепость Тиверск. Но в целом крупные наступательные операции обеих сторон прекратились. Так с 1410-х гг., после трех веков войн, наступил сравнительно мирный период развития Карелии, как ее западной части, так и восточной, продолжавшийся до конца XV в.

«Хроника Эрика» признавала, что твердая власть боярской республики над Корелой объяснялась тем, что новгородцы «посадили там мудрых и храбрых мужей, чтобы христиане (то есть шведы-католики) не приближались к этому месту». Очевидно, мудрость Новгорода заключалась также во включении представителей карельской знати в ряды своей правящей элиты, а также в оставлении за ними большого числа прежних владений на правах феодальных вотчин, но в сочетании с незначительным вотчинным присутствием новгородцев.

Назначения наместников в Корелу продолжалось вплоть до конца новгородской независимости. В XIV-XV вв., когда власть великих князей в Новгородской земле уступала силе республиканских устоев, бояре предпочитали приглашать на кормление в пограничные Корелу, Ижору, Водь, Ладогу и Великие Луки оппозиционных Москве князей — выходцев из Литвы или из русских удельных княжеств. Эти новгородские наместники на окраинах как бы уравновешивали своим присутствием власть великих князей Владимирских и Московских в самом Новгороде.

Стремясь к еще большему политическому и военному контролю за пограничьем, Новгород разделил корельское кормление на две равноценные части. Внутренние районы Задней Корелы и небольшие земли в Передней Кореле он оставил наместникам. По данным Писцовой книги Корельского уезда 1500 г., наместничья доля составляла 119 деревень с 573 дворами (восьмую часть деревень и пятую сельских дворов). Но вдоль всей границы со Швецией («на немецком рубеже») в обеих частях корельской земли тянулись волости, отданные вечевой республикой в корм своему архиепископу. К 1478 г. вместе с кормленой же владычной волостью в Соломенском погосте эти владения включали 198 деревень с 577 дворами, или пятую часть всех сельских поселений и дворов Передней и Задней Корелы.

Возможно, разделение Корелы на два кормления произошло в 1419 г., когда архиепископ Симеон ездил по Корельской земле. Известно, что в результате политической реформы 1410-х гг. в Великом Новгороде образовался своего рода сенат — Господа, пропорционально представленная посадниками и тысяцкими от каждого из концов; ее главой стал архиепископ. Именно в таком качестве владыка и совершил пасторскую поездку в Корелу и поэтому имел полномочия для соответствующего административно-политического решения.

Раскопки 1989-1993 гг. в г. Приозерске (Кореле) принесли открытие: на территории крепости были обнаружены свинцовые печати середины — второй трети XV в. владычного наместника в Корельской земле. В отличие от наемных наместников-князей, наместники Дома св. Софии являлись прямыми правительственными представителями Великого Новгорода. Они появились на рубеже XIII-XIV вв. и ведали обширнейшей сферой землевладения новгородцев и связями с иностранными государствами, то есть вопросами, непосредственно связанными с государственной безопасностью и устойчивостью власти вечевой республики над окраинными землями. Приграничная Корела, где в XV в. налаживалось мирное общение со старинным шведским противником и существовали достаточно компромиссные отношения местных карельских и пришлых новгородских вотчинников, безусловно подпадала в сферу компетенции владычных наместников, что и доказали археологические раскопки.

Следовательно, Великий Новгород осуществлял надежный государственный надзор за всем карельским приграничьем, независимый от радения приглашенных со стороны наместников. Принципиальное равенство количества налогообложенных дворов в обоих кормлениях (по пятой части от всех сельских дворов Приладожской Корелы) свидетельствует о ревнивом и выдержанном соблюдении баланса интересов между Великим Новгородом и князьями-кормленщиками.

Окраины Корельской земли на Севере также получали государственную поддержку Новгорода в лице его данников и воевод. Когда в середине XIII в. на широкой линии новгородско-норвежского пограничья ожесточились стычки норвежцев, карелов и саами из-за сбора пушнины, власти обоих государств обнаружили отличное знание обстановки в отдаленной земле. Послы Новгорода и великого князя Александра Невского в Норвегии обсудили конфликт с представителями норвежского короля и «установили они тут же мир между своими данническими землями...» (1250-1251 гг.). Русское посольство возглавлял «рыцарь Микъял», по мнению исследователей, или ладожский (а в 1257-1268 гг. — и новгородский) посадник Михаил Федорович, или новгородский боярин Миша, виднейший политический деятель вечевой республики, родоначальник Мишиничей — боярского клана Неревского конца.

Раскопки боярских усадеб Мишиничей в Неревском конце Новгорода выявили целый ряд берестяных грамот, посылавшихся из Карелии и Восточной Приботнии в адрес представителей этого рода. По своему содержанию большинство посланий являются отчетами сборщиков даней своим данникам. Поэтому предположение о Мишиничах — изначальных данниках в Кореле — выглядит более вероятным. Должность данника являлась долгосрочной и даже наследственной. Известно также, что в середине XIV в. сын посадника и карельский данник Максим Онцифорович одновременно исполнял обязанности сотского своего конца, то есть входил в правительственный слой Новгорода.

Таким образом, имело место не просто очень долгое заведование сбором карельских даней одним боярским родом Мишиничей, но в их лице осуществлялся неусыпный правительственный контроль новгородского боярства за положением дел в приграничной Карелии. Не случайно берестяная грамота «господ Вымольцев» из Кирьяжского погоста «Господину Новгороду» (рубеж XIV-XV вв.) о шведских набегах на их земли найдена на одной из усадеб Мишиничей. В ответ правительство направило своего наместника в Кореле князя К. И. Белозерского в поход на шведов, и захватчики были изгнаны.

Новгородская поддержка была необходима «пяти родам» для удержания своих владений в Восточной Приботнии. Там складывалось тяжелое положение. Еще в середине XIV в. новгородские сборщики даней контролировали эти земли. Но уже тогда туда стали проникать католические священники из Швеции, опиравшиеся не только на государство, но и на западно-карельское население, находившееся под его властью. В устье Оулуйоки шведы взяли карельское укрепление, и Новгород не смог его отбить (1377 г.). Распространяясь далее на восток, экспансия Швеции захватила область Каяни в верховьях Оулуйоки. В XV в. сложилась граница между владениями «пяти родов» и королевством в Финляндии — Каянский рубеж, который остался фактической границей между Россией и Швецией в следующем веке.