В годы нэпа в стране была установлена плата за школьное обучение. В Карелии платное обучение вводилось только в городах и поселках городского типа. За учебу детей должны были платить предприниматели, торговцы, интеллигенция, кустари и ремесленники, а также рабочие и служащие, чей заработок составлял более 75 руб. в месяц.
В конце нэпа в школах Карелии обучалось 89% детей школьного возраста в городах и 79% — в сельской местности. VIII Всекарельский съезд Советов поставил задачу введения всеобуча для детей 8-12 лет к 1936/37 г. Однако летом 1930 г. ЦК ВКП(б), а затем ЦИК и СНК СССР приняли постановление «О всеобщем обязательном начальном обучении», в котором намечалось ввести обязательное начальное обучение всех детей в возрасте 8-10 лет уже с 1930/31 г., а через год в городах и рабочих поселках перейти к семилетнему обучению детей, окончивших в том году начальную школу.
Чтобы выполнить решение центра в республике требовалось открыть значительное число новых школ, создать интернаты, найти дополнительно около 300 учителей, обеспечить более 20 тыс. нуждавшихся школьников одеждой, обувью, питанием. С августа 1930 г. развернулась напряженная работа по введению всеобуча для детей 8-10 лет. На местах проводился учет детей, подлежащих вовлечению в школы, велась агитация среди родителей. При всех советах были созданы комиссии содействия всеобучу. По примеру других областей страны комсомольская организация Карелии объявила себя шефом всеобуча. Карельский обком профсоюзов, кооперативные организации оказали всеобучу существенную материальную поддержку. Не редкостью были и добровольные пожертвования граждан. На эти средства открывались новые школы, закупались учебники, организовывались горячие завтраки. Из 30 тыс. учеников 21 тыс. получала бесплатное питание в школах. В результате принятых мер на 1 января 1931 г. в Карелии было охвачено учебой уже 97% всех детей 8-10 лет. С 1931/32 учебного года началась работа по постепенному переходу к семилетнему образованию. Накануне Великой Отечественной войны в городах и рабочих поселках Карелии семилетнее образование стало всеобщим. 92% учеников сельских школ, окончивших начальные классы, продолжали учебу в семилетней школе. В 1940 г. в республике существовало 58 средних школ.
Особенно большой скачок в деле школьного образования был сделан в деревнях. Именно там проживало большинство детей. Бедой сельских школ был высокий отсев учеников. В 1920-е гг. из каждых 100 детей, поступивших в первую группу, кончал начальную школу лишь 31 человек. Большинство деревенских ребят учились в школе не более двух лет. Специальные помещения для занятий имела примерно четверть всех школ, остальные работали в крестьянских избах. Серьезной проблемой была нехватка общежитий при школах для детей, приехавших на учебу из отдаленных деревень. Чаще всего дети квартировали у крестьян той деревни, где находилась школа.
Большую роль в обеспечении доступа к образованию сельской молодежи сыграло распространение интернатов, интенсивное школьное строительство на селе, особенно в районах с карельским населением. В результате по охвату детей семилетней и средней школой ряд малонаселенных карельских районов стал значительно опережать русские. В 1937 г. наивысший процент охвата детей средней школой был в Калевальском районе (33%), наибольшие показатели охвата детей семилетним обучением отмечены в Ведлозерском, Петровском, Сегозерском районах. Образование для карельских детей стало значительно более доступным, чем прежде. К концу 1930-х гг. уровень грамотности карельской и русской молодежи выровнялся.
И все же, несмотря на предпринимаемые меры, далеко не все сельские дети, закончив четвертый класс, могли продолжать учебу. Они вынуждены были зарабатывать трудодни, вести хозяйство во время страды и лесозаготовок, помогать встать на ноги младшим братьям и сестрам. Если 62% учеников городских школ, окончивших 7 классов, продолжали учебу в средней школе, то в сельской школе лишь 22%. Много препятствий получению среднего образования вставало перед детьми раскулаченных, лишенцев, ссыльных.
В первой половине 1920-х гг., когда в стране еще не существовало единых школьных программ, в Карелии предпринимались попытки разработать новые местные учебные программы. С этой целью при Карельском отделе народного образования был создан научно-методический совет, который создал первые программы для начальных и семилетних школ. Эти программы получили положительный отзыв Наркомпроса РСФСР и с 1922/23 учебного года были введены в качестве обязательных учебных программ во всех школах Карелии.
В середине 1920-х гг. в школах были введены новые комплексные программы Наркомпроса РСФСР. Содержание учебного материала в них концентрировалось вокруг трех тем: природа, труд, общество. В обучении широко использовались краеведческие материалы. В большинстве школ применялся экскурсионно-лабораторный метод преподавания. Организовывались экскурсии на природу, на местные предприятия. По итогам экскурсий школьники делали гербарии, чертили схемы и диаграммы, писали сочинения. Оценки и домашние задания были отменены. Вокруг новых программ и комплексной системы обучения развернулись бурные споры на республиканских совещаниях учителей. Ряд педагогов поддержали нововведения, видя их смысл в стремлении приблизить образование к практике повседневной жизни детей. Другие считали, что свертывание предметной системы обернется падением качества знаний школьников. «Не благодаря ли этим программам создается во второступенцах верхоглядство? — размышлял в своем выступлении на областной конференции заведующих школами в августе 1925 г. учитель Борисов. — В учащихся мы замечаем поражающую безграмотность, неумение считать, излагать свои мысли, неумение отвлеченно мыслить». В 1927/28 г. в школах были введены программы в новой редакции — первые обязательные для всех школ России учебные программы, предполагавшие сочетание комплексного и предметного обучения. В них сформулированы требования к минимуму знаний по родному языку и математике. С 1932 г. все школы Карелии перешли на предметную систему преподавания.
Большое внимание в 1920-е гг. уделялось трудовому обучению. Примечателен в этом отношении опыт Ухтинской школы, открытой в 1922 г. по инициативе финнов-эмигрантов. В школу принимались юноши и девушки карельской и финской национальностей, преимущественно из бедноты, не моложе 16 лет, имевшие начальное образование. За два года они проходили программу семилетней школы, но помимо этого под руководством агронома изучали теорию и практику сельского хозяйства. Школа имела значительный участок земли, лошадей, коров, овец, кроликов. В 1924 г. на базе сельскохозяйственной школы в Ухте создается первая школа крестьянской молодежи (ШКМ). Постепенно в ШКМ были преобразованы большинство школ-семилеток в селах республики. В 1925 г. в Карелии открывается три фабрично-заводские семилетки, в которых трудовое обучение сочеталось с профессиональной подготовкой: Сорокская и Сунская готовили квалифицированных рабочих для лесопильной промышленности, Петрозаводская — для Онежского завода. В 1937 г. во всех школах Карелии преподавание труда в качестве самостоятельного предмета было отменено, и все школьные мастерские ликвидированы.
С середины 1920-х гг. активизировалось внедрение в школы республики финского языка. В 1924 г. состоялся первый выпуск учителей в финском педтехникуме. В 1925-1926 гг. больше стало выходить учебной литературы на финском языке. Этому способствовала деятельность созданного в 1923 г. в Ленинграде кооперативного издательства «Кирья». В августе 1927 г. нарком просвещения Карелии Н. Гаппоев, выступая на финно-карельском съезде просвещения в Ленинграде, заявлял: «Основным литературным языком обучения и письменностью для работы среди карелов был принят финский литературный язык и финская письменность». В это время 44,5% школ республики уже работали на финском языке. Поголовный перевод школьного обучения на финский язык встретил настороженное отношение со стороны населения, но в условиях массовой коллективизации, раскулачивания люди не решались на организованный протест против финнизации школьного дела. Как правило, крестьяне жаловались на то, что из-за плохого уровня преподавания дети слабо усваивают язык: «Ребята в школу ходят долго, а толку от этого мало». В республике остро ощущался недостаток учителей, знающих финский язык. Упала успеваемость учеников. Ребята, освоив технику чтения, не понимали прочитанного. Во время проверок были случаи, когда лишь 4 из 40 учащихся могли передать смысл финского текста, с которым только что познакомились.
