Отдохнув, села на земле. Надо воспользоваться шансом на спокойную передышку и как-то облегчить свои же страдания.
Сняла нижнюю юбку, впервые радуясь местной моде. Попыталась оторвать нижние оборки. Не вышло, пришиты они оказались достаточно крепко, а одной рукой, ещё и левой, справиться не очень просто. Дотянулась до валявшейся еловой веточки, подцепила иголкой нитки. Медленно потянула. Вцепилась зубами в оттянутую нитку, перекусила. Теми же иголками распорола часть оборок и потянула снова. На этот раз оторвались они уже значительно легче.
Единственная валявшаяся на земле толстая ветка была слишком длинной, сломать не выйдет. Поэтому пришлось найти несколько веток потоньше. Приложила их к правой руке, выравнивая так, чтобы они выступали и полностью на кисть. До локтя доставали уже не все, но хоть что-то. Крепко обмотала самодельную шину тканью. Ушло на это много минут и несколько психов. Палки скатывались и выпадали, фиксировать и затягивать одной рукой было неудобно, но я всё же справилась. Вспотевшая и покрасневшая, отползла поближе к толстому стволу дерева, прислонилась к нему спиной. Теперь надо успокоиться. Сделать глубокий вдох. Медленно выдохнуть. Повторить ещё раз. И ещё…
Со счёта я сбилась и открыла глаза только в тот момент, когда в голове перестало шуметь. Идеально бы ещё найти что-то холодное и для руки, и для расплывающегося фингала на глазу. Но я одна, в лесу, в незнакомом чужом мире. Откуда бы взялось здесь что-то идеальное? Поэтому радуемся тому, что есть.
Услышав заливистое пение над головой, подняла голову, улыбнувшись синегрудой птичке, которая с любопытством рассматривала меня. Посидев так с минуту, она вспорхнула и улетела, а я не отрывала взгляда от ветки, над которой она сидела. Сломанной ветки с острым краем.
Подхватила юбку. Распорола небольшую часть ниток на поясе, подбираясь к резинке. Крепко стянула её и завязала так, чтобы отверстия не осталось. Нижней же частью юбки потянулась к той самой ветке. Правую руку тревожить ужасно не хотелось, я только-только начала привыкать к этой боли, но надо сделать дело. Зажмурившись, приподняла руку. Опёрлась ею на ствол дерева и поднялась на цыпочки. Левой рукой пыталась натянуть ткань на ветку так, чтобы получилось ею сделать дыру.
Как только это вышло, опустилась на землю, снова пытаясь отдышаться. Нужен ещё один заход. Пока было время передышки, осторожно увеличивала дырку в юбке. Когда поняла, что на руку налезет, остановилась. Теперь надо сделать ещё одну и постараться как можно симметричней.
Спустя несколько минут и много матов у меня это получилось. В импровизированную сумку я скинула всё из карманов, облегчённо выдохнув. Просунула руки в сделанные на юбке дырки. Было, конечно, очень неудобно. Примерно, как если бы я нацепила так пакет-майку. Но явно лучше, чем держать это всё в карманах и пытаться не потерять.
Глядя на последнюю оборку, мучительно решала, что с ней сделать. Очень хотелось спасти ноги, но её на две ноги не хватит. Пришлось просто завязывать на шее и вкладывать сломанную руку в эту подвязку. Теперь можно и продолжать путь. Вот только… Куда?
Растерянно оглянулась. Откуда я вообще пришла, с какой стороны? Лес выглядел абсолютно одинаково. Моих следов нигде не было. Это хорошо, конечно, но не в данную минуту.
«А ты знаешь, куда идти?» — обратилась к браслету, в надежде на чудо.
Браслет промолчал. Кто бы сомневался. Ладно, буду думать сама. Главное назад к дому не выйти.
Огляделась ещё раз. Подошла ближе к кустам, чуть ли не утыкаясь в них носом. Внимательно осматривала ветки деревьев. Сделала круг вокруг того дерева, где сидела. Ни одного следа, что кто-то там проходил! На миг возгордившись, я поникла. Попробую по-другому.
Отошла снова к дереву, закрыла глаза, попытавшись воссоздать перед внутренним взором недавнее время. Вот я споткнулась о торчавший из земли корень, едва не упала. Поняла, что пора отдыхать. Замерла. Улеглась там, где и стояла. Когда села, подняла еловую ветку, оторвала несколько иголок и положила назад. Вот оно!
На этот раз я оглядывала уже мох. Нашла ту самую облезшую моими стараниями ветку, села рядом с ней. Делала я всё левой рукой, до этого не кружила вокруг дерева. Значит, сейчас я сижу правильно и смотрю в ту сторону, откуда и вышла.
Обрадованно подскочила, развернулась и продолжила путь. Надеюсь, к дороге.
Или не к ней, поняла я спустя ещё какое-то время. Пора признать: я заблудилась. Не видно было никаких тропок, не слышно никакой жизни, кроме шума леса. Боль в руке слегка утихла, зато синяки и разбитая губа горели. Болел уже даже кончик языка, которым я невольно постоянно трогала отколотый кусок зуба. Была бы в своём мире, пришлось бы выкинуть на стоматолога кучу денег. Здесь не придётся, их нет. Кердиас вряд ли и здесь поможет. Зуб — это не сотрясение или опасная рана, вряд ли его щедрость распространится на столь незначительное. Хорошо ещё хоть это не передний. По крайней мере, не буду так страшно выглядеть, когда улыбаюсь.
Хотя судя по тому, что от моей улыбки все отшатываются…
— Не-не, нормальная у меня улыбка, это все остальные слабонервные, — пробурчала я себе едва слышно, притормозив. К уже привычному шуму леса что-то присоединилось. Я прислушалась. Очень похоже на… журчание? Неужели вода⁈
Радоваться, конечно, рано. В каком состоянии вода — неизвестно. Но это же лес! Не могли и здесь люди воду засрать так, что её пить невозможно будет! Ну хотя бы губы смочить смогу если, уже хоть что-то.
Оглянувшись, пару мгновений я размышляла, стоит ли как-то обозначить дорогу, чтобы не заблудиться и выйти назад. Потом поняла, что выходить назад нужды нет. Я всё равно уже заблудилась. А так хотя бы смогу идти вдоль воды. Где-то читала, что если вдоль реки пройти, можно выйти к какому-то населённому пункту. Вот и проверим, правду ли пишут в книжках.
Шла я очень медленно. Делала пару шагов и останавливалась. Прислушивалась. Разворачивалась и шагала в другую сторону. Снова прислушивалась. Первое время даже не понимала, приближается журчание или нет. И только спустя долгое время поняла, что нашла верное направление. Не знаю, сколько в итоге занял мой путь, но до воды я дошла, когда солнце уже начало спускаться к горизонту. Про предстоящую ночёвку в лесу пока старалась не думать. Про отсутствие огня, еды, про наличие диких животными, с которыми мне повезло не встретиться днём — тоже.
Не веря своим глазам, я рассматривала чистую узкую речку, отражающую солнечные лучи. Пить из такой явно будет можно. При условии, что я найду, как к ней спуститься. Потому что сейчас я стояла перед обрывом, а вода текла сквозь ущелье.
Я ещё раз облизала пересохшие губы. Смахнула с щеки злые слёзы. И пошла вдоль течения. Пить хотелось, но не до такой степени, чтобы эти глотки стали последними в моей жизни. Слишком высоко для прыжка. Рано или поздно я должна найти место спуска.
Сумерки постепенно опускались, приходилось присматриваться незаплывшим глазом ещё внимательней. Сил идти практически не осталось, но я упрямо переставляла ноги, шаг за шагом. На то, что за мной остаются следы, уже не обращала внимания. Кровавых пятен от порезов и ран на ступнях никак не избежать, а отдалилась я достаточно далеко от дома Мариела, чтобы об этом переживать.
Кинув очередной взгляд на воду, заметила, что река стала шире и как будто ближе. Воодушевилась, однако второе дыхание не включилось. Каждый шаг доставался с огромным трудом. От полной остановки спасало только осознание, что я могу попить, если продолжу путь.
Склон уменьшался, река увеличивалась. Когда солнце уже полностью скрылось, уступив место яркой полной луне и мерцающим звёздам, я смогла спуститься к воде. Со стоном прильнула к ней, смочила потрескавшиеся губы. Вдоволь напилась, не обращая внимания на холод. Умылась, села на камень, опустила в воду разгорячённые ступни. Какое блаженство! Течение уносило прочь кровь и грязь, приносило долгожданное облегчение. Однако не могло забрать с собой все неприятности.
